Даже если ты - одна только ложь

Пролетев по полу Атриума так, словно ее швырнули вместо шара для боулинга, ведьма застыла, оставив кровавый след через половину холла. К ней тут же устремились маги из Оппозиции. Ни один из них не рискнул перевернуть ведьму на спину. Снейпа вытянули с балкона, и он точно полоумный бросился вниз. Катарина действительно аппарировала, но зажатая со всех сторон антимагическим барьером, она не имела возможности хоть как-то смягчить собственное приземление. Ускорение, что придало ей падение, не исчезло. И когда ведьма вновь осознала себя, как единое целое, страшной силы удар пришелся сначала на правое плечо, потом на левое, на спину, живот, голову. Рухнув на пол не прямо вертикально, а по наклонной она спасла себя лишь от мгновенной смерти. Зельевар, не дожидаясь что-то кричащей ему со второго этажа Помфри, рухнул перед девушкой на колени, вызывая диагностические чары: тахикардия, гипертония, перелом позвоночника, раздробленная кость и сустав правового плеча, перелом шейки бедра, раздробленные ребра с правой стороны, содранная едва не до мяса кожа на лице и правой руке и самое страшное - стремительно накапливающаяся кровь в черепной коробке. Подоспевшей к ним Помфри хватило и беглого взгляда на эти чары, чтобы оттолкнуть зельевара и активировать портключ, перенесший ее и ведьму в медчасть. Переместив девушку на кровать, первым делом женщина влила в нее обезболивающее, ослабляя нагрузку на сердце, и кроветворное. В течении часа она водила палочкой над головой ведьмы, не обращая никакого внимание на ее обезображенное лицо и капающую прямо под ноги кровь. Когда основная опасность была позади, Помфри рухнула в кресло и твердым голосом руководила действиями дожидавшейся своего времени помощницы - медсестры из Святого Мунго - больше кроветворного, вправить плечо и бедро, костерост, еще обезболивающего. Самого сильного! И только когда диагностические чары сменили цвет с ало-розового на бледно-сиреневый женщина позволила волшебнице заняться кожей Катарины. Ко времени когда начали прибывать другие пострадавшие в стычке волшебники, Помфри нашла в себе силы подняться и продолжить свою работу; помогавшему ей Снейпу она только моргнула и чуть покачала головой. Время давно перевалило за полночь; медчасть наполнилась редкими, протяжными стонами пострадавших, а уцелевшие оппозиционеры устроились у костров на улице - другие остались в захваченном министерстве: среди них Поттер, Малфои, Кингсли и Флитвик, Гермиона и Минерва Макгонагал. Снейп сидел у кровати Катарины не в состоянии не только помогать, но даже просто стоять. Помфри несколько раз порывалась отвести мага в его палатку, но он только раздраженно отмахивался и продолжал бессмысленно глядеть на лицо Сфорца, наполовину скрытое пропитанной зельем повязкой. И только когда мужчина потерял сознание - авроры перенесли его из мед части. Мадам Помфри не давала Катарине прийти в себя, опасаясь, что боль во вновь наращиваемых ребрах - часть из них медиведьма удалила, ведь кость обратилась в мелкую крошку, в срастающихся суставах и исцеляющейся коже вызовет шок. Количество и тяжесть переломов Сфорца серьезно беспокоили медика больше полутора суток - костерост действовал слабо, но как только ребра вновь стали прощупываться под кожей, эффект зелья стал стремительно отражаться на позвоночнике, плечах и бедренных суставах. Только тогда мадам Помфри доверила заботу о Катарине своей помощнице. Снейп надеялся, что его оставят в медчасти, но зелий было достаточно, и Поппи - специально, разумеется - отослала его подальше. Малфой взял друга в оборот, и теперь все главы Оппозиции пропадали в захваченном министерстве, стремясь укрепить свои позиции. То, что министр магии не был захвачен их разочаровало, зато Аврорат в большинстве своем теперь был заключен в камерах Визенгамота, включая главу подразделения и ключевых руководителей. В их распоряжении оказались отдел тайн, отдел связей с миром маглов и - самое главное - подразделение контроля за магическим населением. Арест и прекращение власти действующего министра магии и его ближайших сподвижников теперь было лишь вопросом времени и осторожности проигрывающего правительства. Волшебники опасались надолго покидать оккупированное здание, и в лагерь возвращались поодиночке. Большая часть оппозиционеров готовились к обращению к магическому населению; они предвкушали скорую победу и возможность начать жить нормальной, полноценной жизнью. Сами маги, населяющие Британию, боязливо и трепетно ждали развязки конфликта, готовясь к следующему шагу Оппозиции. Однако, мало у кого действия этого крыла вызывали отторжение - оппозиционеры обещали возможность выбора нового правительства, они не стремились захватить власть и их поддерживало слишком много людей, чтобы возникла реальная опасность бунта уже против самой Оппозиции. Сфорца пришла в себя через две недели. К этому времени практически все переломы срослись - однако ткань костей и суставов не укрепилась достаточно, и мадам Помфри затянула правую – больше всего пострадавшую - руку ведьмы в специальный бандаж и устроила ее в плечевом фиксаторе. Катарина чувствовала лишь слабую, тянущую боль глубоко в мышцах, что вызывало только легкий дискомфорт, и заметно хромала на правую ногу. Однако, убедив медиведьму в том, что ей больше нет нужды оставаться в медчасти, девушка покинула владения Поппи Помфри. Она вышла из шатра с накинутым на голову капюшоном - кожа на лице восстановилась, но пока оставалась слишком светлой, словно бледная заплатка, и это ведьму смущало. Осторожно направившись к собственной палатке, Сфорца остановилась у площадки пребывания портключом, где материализовалось около семидесяти волшебников, покинувших министерство на сутки. Среди них был Снейп. Зельевар почувствовал на себя удивленный, пристальный взгляд, как только ноги его коснулись деревянного настила, а вокруг оживленно заголосили отпущенные на отдых волшебники. Подняв глаза, он заметил Катарину, улыбнувшуюся ему. Лагерь гудел: к разговорам прибывших присоединились приветственные крики и радостные восклицания встречающих. Небольшая толпа теперь топталась на месте; волшебники обнимались, жали друг другу руки, бойко перекидывались шуточками и договаривались о встречах и планах на долгожданный, короткий отдых. И по разные стороны от этой бушующей, фонтанирующей азартом и радостью толпы стояли двое. Катарина махнула рукой в приветственном жесте, он кивнул, бегло оглядывая ее с головы до ног. Указав глазами на пустой шатер Малфоя, Северус неторопливо пошел по одну сторону от толпы, ведьма по другую. Звуки для Катарины затихли, она слышала чужие голоса и крики, так словно они эхом доносились издалека; громко стучало сердце и скрипел песок под подошвами сапог. Обойдя толпу, они замерли напротив друг друга, мешая многим, но ни Сфорца, ни Снейпа это не волновало - мир исчез. Он отвел капюшон, открывая недовольное лицо ведьмы - белоснежное пятно на смуглой коже бросалось в глаза, напоминая о том, как жутко выглядела она меньше недели назад. Катарина считала, что этот вынужденный изъян отталкивал, уничижал привлекательность ее черт, но он так не думал. Сердце неприятно заныло. Снейп наклонился, она подняла голову - капюшон слетел, на плечи упали пряди темных волос. Боязливо, неуверенно Северус сжал кисть Сфорца в своей ладони. Вокруг них сновали волшебники и ведьмы, носились дети, встречавшие родителей и братьев, перемещались предметы и огромные сумки. Морозный воздух был наполнен паром от стоящих на улицах котлов и дымом от горевших костров. Неугомонный лагерь шумел, звенел, кричал сотней разных голосов. В нем смешались жажда боя и побед, и усталость, и тоска по обычной, скучной жизни, состоящей из нудных бытовых проблем. И среди этого гомона и застилающего глаза дыма и пара, в сердце бежавшей в разных направлениях толпы Северус крепко прижимал ее к себе. Катарина улыбнулась. Улыбнулась так, что он почувствовал это. И оторвавшись от Сфорца улыбнулся сам; почти незаметно: не улыбка даже - просто дрогнувшие на секунду уголки губ. - Я ждала тебя, - глухо пробормотала она, не поднимая головы. - Знаю. У них было общее прошлое. Очень давно. Он всегда думал, что оно осталось лишь с ним. Не забыто, как неприятный, первый болезненный опыт чужого равнодушие, как у Катарины; оно жило в каждом его поступке, в каждом принятом решение. Принять метку. Оплакивать ту, что разбила ему сердце, но не ту, кому он сердце разбил. Служить и рисковать, не считаясь с ценностью своей жизни, которая окружающим приносила лишь разочарование. Не мешать другим жить настоящим. Каждый шаг. Каждый риск. Все его поступки совершались под тенью их общего прошлого. Но сейчас оно оказалось разделенным на двоих. - Я ведь не принесу тебе счастья, Кэт. - А мне не нужно счастье, - тяжелый вздох. На них уже начали поглядывать - не изумленно пялиться, как когда они обнимались посреди толпы - а исподтишка, лукаво поглядывать. И в каждом таком взгляде было понимание чего-то, какая-то смущающая чертовщинка и легкое изумление. Однако для мужчины во всем этом было еще что-то: удовлетворение и даже чувство освобождения. Словно он скидывал оковы, которые эти взгляды на него навешивали, словно он торжествовал победу над этими взглядами - ведь они были бессильны в своем изумлении. Снейп отвел полог шатра Малфоя и пропустил Сфорца вперед. Внутри было тепло, горело всего четыре свечи, тканевые стены приятно поглощали их сияние, а комната оказалась погружена в полумрак. Сняв с девушки плащ, маг поморщился от вида затянутой в корсаж руки - опыт в колдомедицине подсказывал, что раз плечо все еще фиксируется повязкой - кости у Катарины болят. - Все не так плохо, как выглядит, - невесело улыбнулась ведьма и пошевелила пальцами забинтованной руки. - Сильно болит? Сфорца покачала головой. - У меня в венах вместо крови - обезболивающее. Мужчина помрачнел еще сильнее. - Святая Бефана, - рассмеялась она. - Прекрати хмуриться! Можно ли думать об этих мелочах, когда я жива! Благодаря тебе. Снейп невесомо коснулся затянутой в корсаж руки: его пальцы скользнули по плечу, по локтю, предплечью и кисти; и, наконец, коснулись кожи на кончиках пальцев - только там ее не скрывала эластичная ткань корсажа. - Я боялся, что ты не успеешь аппарировать... - Я тоже. И снова. Уголки губ мужчины дрогнули в подобии улыбки. Сфорца была очаровательно себялюбива. Сдвинув несколько папок и свитков, Снейп усадил Катарину на стол. Ее прохладные пальцы лениво перебирала пряди черных волос, глаза были удовлетворенно прикрыты; щеки покрылись румянцем. А ладони, чувственные, чуткие ладони мужчины скользили по ее спине. Она запрокинула голову, и Снейп склонился, прижавшись лбом к ее лбу. Несколько секунду они провели так – неподвижно, прислушиваясь к чужому дыханию и своему сердцу. - Во-первых, не в моем шатре, во-вторых, не на моем столе, - показавшийся в проеме Малфой фыркнул, уловив озлобленный взгляд Сфорца и раздосадованный вздох зельевара. - Ты мог бы не мешать нам? - не человеческая речь, а скорее раздраженное рычание. - В данных обстоятельствах - нет, - хмуро отрезал маг и обошел не меняющую своего положения парочку, пробираясь ко второму столу, на котором скопилось множество артефактов. Уменьшив и уложив в карманы несколько коробочек, Люциус торопливо отступил к двери. - Ты должен переместиться со мной через пятнадцать минут в министерство. И будь добр - сними Катарину с МОЕГО стола! Малфой покинул шатер. - Ну, и кто из нас случайно убьет его? - удручающе серьезно спросила ведьма.