Погрешность три процента

- Я все уладил, - по-деловому донес Барри, делая пометки в своем ежедневнике, - они не пустят в эфир твой обморок, да и руководству я не сообщил, так что не переживай. Тем более Чарлсон сказал, что полежишь денек под наблюдением, а к вечеру, если хуже не станет, уже можешь уходить домой. Персонал в курсе, - оглянувшись, словно осматривая сразу всю клинику, Барри добавил: - А вообще хорошее место, тут все такие незнающие, глухие и слепые, когда дело касается личностей больных и посетителей. Представляешь, меня даже не узнали, а тебя оформили как «мистера Чарлсона» и никто и бровью не повел. - Как ты договорился с шоу? – прибывая в хмуром расположении духа, спросил Джафар. – Это же такая сенсация, - сказал он, недовольно дернув губами. - Директор шоу – хороший парень, - расплывчато ответил Барри, прикусывая кончик ручки. - Альфа? – уточнил Джафар, не сильно до этого вдававшийся в список руководства. Подняв многоговорящий взгляд на Джафара, Барри промолчал, но Джафар и так все понял. Эта черта в Барри ему не нравилась, но приносила неимоверную пользу: для него не существовало проблем переспать с малознакомым альфой. Причем Джафар не мог сказать, что Барри был распутным и доступным, он просто любил секс и пользовался обилием красивых и сильных альф вокруг себя. Не желал связывать себя союзом, с альфами, с которыми у него был интим, он сохранял дружеские отношения с всегда возможной перспективой секса и жил, наслаждаясь жизнью. Поэтому ничего удивительного в том, что директор шоу согласился на просьбы Барри, не было. - Вот только давай без этого выражения лица, - закатив глаза, выдал Барри, совершенно не расстраиваясь из-за мимики Джафара. – Я же не виноват в том, что ты зациклился на одном члене и не хочешь думать о других. Резко повернув голову к Барри, Джафар кинул на того гневный взгляд и процедил: - Будь добр, умолкни. - Да ладно-ладно, молчу, - примирительно подняв ладони, протянул Барри, впрочем, не скрывая насмешливого тона. – Не буду трогать Итана-неприкасаемого, - предвещая новую волну негодования Джафара, он постарался как можно быстрее перевести разговор в серьезное русло: - Что с тобой-то делать будем? Чарлсон мне ничего толком не рассказал, типа врачебная тайна, но я все же понял, что блокаторы ты сегодня выпил последний раз в жизни. - Иначе умру, - со вздохом продолжил Джафар, еще находясь под впечатлением от утреннего разговора с Ирвином. - И что делать будем-то? – не унимался Барри. – Как ты без блокаторов? - Будешь теперь составлять мой график с учетом того, что на время течки я буду выпадать из деятельности, - как само собой разумеющуюся вещь озвучил Джафар свое решение. - Ты же понимаешь, что это денежные потери, - утверждая, а не спрашивая протянул Барри. - А иначе это будет потеря меня, - хлестко отрезал Джафар. - Туше, - признал поражение Барри. – Ну, ладно, я поменяю график, но что делать со следующей течкой? - Я буду под наблюдением у Чарлсона, - спокойным тоном произнес Джафар, надеясь, что ничем не выдал свою ложь. – Он сказал, что все три дня он будет мной заниматься. - Надо же, какой ответственный доктор, - хмыкнул Барри. - Не за бесплатно же, - буркнул Джафар, которого уже начало раздражать ерничество Барри. - А, - со знанием дела выдохнул тот, - это меняет дело. - Забери меня отсюда где-то в семь вечера, - проговорил Джафар, - не забудь взять мои вещи и забрать у Итана Андреса, лучше будет если мы вернемся вместе. - Выгоняешь? – без злобы риторически спросил Барри, поднимаясь со стула. - Мне надо отдохнуть, - ответил тот, не испытывая никаких мук совести за такой поступок. - Да ладно, я понимаю, - сказал Барри с улыбкой, - в семь буду тут с твоим мелким. Кивнув, Джафар проводил Барри взглядом и, когда за тем закрылась дверь, обреченно выдохнул и прикрыл глаза ладонью. Хотелось плакать, рыдать, ломать вещи и кидать их в стену, но сил не было. Ирвин дождался его пробуждения и все рассказал. Такого поворота событий Джафар, конечно, не ожидал. - Ты можешь сам рассказать это Итану? – сглотнув ком, вставший посреди горла, попросил Джафар. – А то он мне не поверит, сочтет, что я просто хочу его так в постель затащить. Помолчав несколько секунд, Ирвин спокойно ответил: - Он уже знает, - поймав вопросительно-взволнованный взгляд Джафара, он продолжил: - Я ему ночью рассказал, это же он тебя привез, и уехал он только тогда, когда проснулся Андрес и захотел кушать. - Он не озвучил свое решение? – поинтересовался Джафар, надеясь на то, что Ирвин не просто доктор, но и друг Итана. - Нет, сказал, что вам нужно будет это обсудить, - не став врать, но и не став высказывать свое мнение, ответил Ирвин. С одной стороны, Джафар был зол, он хотел, чтобы Итан сейчас был здесь, успокоил его, сказал, что все будет хорошо, что он будет жить, но с другой – он совершенно не хотел видеть Итана, он не представлял как будет смотреть ему в глаза, ведь, по сути, вся эта ситуация не оставляет им выбора. А Джафар не хотел так, не хотел насильно затаскивать Итана в постель. Он вообще не хотел возобновлять их отношения с интима, именно поэтому до сих пор даже не попытался поцеловать Итана, хотя у него была уйма возможностей. Он хотел, чтобы Итан оттаял, чтобы сам дал ему второй шанс, а теперь… Джафару было тошно от этих перспектив. Он понимал, что даже если Итан и испытывает к нему влечение, то это не гарантирует самого желания в реальности заняться сексом. В таком случае эта вынужденная связь может отбросить перспективу их воссоединения на недоступное для Джафара расстояние. Но от этого секса зависели жизнь и карьера Джафара. Он был на распутье, не зная, какой вариант менее ужасен: не лезть к Итану и умереть, найти другого альфу или «насиловать» Итана. Но в любом случае принять решение в одиночестве он не мог, им действительно нужно поговорить, а время до следующей течки, к счастью, у них пока есть. ***** Возвращение на шоу прошло без каких-либо проблем, но под всеобщее альфийское беспокойство. Убедив всех в том, что с ним все в порядке, Джафар пожаловался на скачки давления из-за графика работы, и на этом тему решили закрыть, перейдя на обсуждение завтрашнего дня. Как оказалось, продукты и некоторые бытовые средства стали заканчиваться и вновь нужно выходить на поиски денег. Раздосадовано подумав, что у него тоже с финансами не все прекрасно, а у Итана он забыл одолжить, Джафар попросился и его включить в планируемое мероприятие. На утро Уилсон и Курт вместе со своими детьми сходили в магазин и купили мяса, овощей и лепешек. Харворд, оставив своего сына-омегу в доме, поехал за мангалом, на который денег уже было впритык. Идея их была проста, как мир, и строилась в первую очередь на их фанатах, которые часто находились где-то недалеко: договорившись с хозяином одного из ближайших кафе, они собрались вечером готовить около его входа шашлыки, пользуясь его кухней и отдав ему двадцать процентов всей выручки. Разумеется, они могли то же самое сделать у своего ТВ-дома, но в таком случае рассчитывать на большую выручку было нельзя, им была нужна проходная, торговая улица. Честно и на совесть отработав весь день и вечер, участники шоу собрали приличную сумму денег, которая им позволит как минимум неделю жить всей своей большой семьей. Придя вечером в свою комнату, Джафар и Андрес были совершенно без сил, но одновременно с этим очень счастливы. Все же быть полезными и важными – это приятное чувство. Решив, что им не помешает помыться, они направились в душевую для омег. Джафар, конечно, всячески делал вид, что все нормально, хвалил Андреса за то, что он сегодня всячески им помогал, но с каждой прошедшей секундой сердце то ускоряло свой ход, то наоборот пропускало удары. В том, что Итан сегодня приедет, Джафар не сомневался, вот только он совершенно не был готов к этой встрече. - Я знаю, что нам нужно поговорить, - произнес Итан уже после того, как пообщался с Андресом и в сопровождении Джафара дошел до своего автомобиля, - но, согласись, это не разговор на десять минут и при вероятности появления «лишних ушей». - И когда ты предлагаешь это сделать? – хмуро сведя брови на переносице и скрестив руки на груди в защитном жесте, спросил Джафар. - После завершения шоу, - ответил Итан, уже заранее обдумав это предложение. Задумавшись, прикидывая сроки, Джафар сдержанно кивнул, до течки останется двадцать дней, и если Итан ему откажет, то время на поиски альфы у него все же будет. Попрощавшись с Итаном, Джафар направился в их с Андресом комнату, желая сегодня лечь пораньше. ***** Приняв позицию Итана, Джафар решил отложить мысли о своем здоровье до разговора с ним. Сейчас Джафару было важно то, как пройдет первый концерт его тура, который назначен на его день рождения и состоится уже завтра. Забрав Андреса с площадки их ТВ-дома, Джафар, разумеется, в сопровождении операторов, поспешил в концертный зал. Последний прогон было решено отменить, в первую очередь из-за самочувствия Джафара. Остальным эту причину, конечно, не озвучили, но сам Джафар прекрасно понимал, что лучше не рисковать и не перетруждаться. Он считал, что если уж и выкладываться до состояния необходимости вызова скорой помощи, то тогда уж на самом концерте, а не репетиции. Однако проверку оборудования никто не отменял, и именно на нее так спешил Джафар. Звук, свет, механизмы движущихся платформ – все это он проверял лично, ратуя за безопасность коллектива и свою собственную. Барри пытался его отправить обратно, убеждая, что он сам все проверит, но Джафар был категоричен: Барри мог постоять рядом с рабочими, но не знал как проверять и на что обращать внимание. Домой они с Андресом вернулись только к вечеру. Ужасно уставшие, но все же довольные. Джафар тем, что проблем с аппаратурой не возникло, Андрес тем, что будет участвовать в самом концерте своего оммы. Решиться на такое изменение программы было не легко, для Андреса нужно было найти место, причем такое, чтобы его появление не исключило концепцию номера, но и было безопасно для ребенка. Промучившись с постановщиками несколько часов, Джафар все же согласился на одно из предложений и менять это решение уже не собирался. Пусть шоу «Очаровательные родители» еще не транслируется, но все его фанаты уже в курсе, где он снимается, поэтому знают о появлении у него ребенка. И чем чаще Джафар будет впускать Андреса в свою жизнь за пределами шоу, тем быстрее фанаты поймут, что он привязался к ребенку и не будут их дальнейшее общение воспринимать как что-то ненормальное. На следующее утро Джафар и Андрес встали довольно рано и толком не поев поехали в концертный зал: накормить и привести в порядок их должны были уже там. Проведя шапочный прогон последовательности номеров и согласованности действий всего персонала, а также повторную проверку оборудования на предмет ее работоспособности, Джафар ушел в гримерку, где отдыхал Андрес. Тот хоть и нервничал, но пока не до конца понимал, каково это выходить на такую аудиторию, поэтому вполне мог позволить себе сидеть и играть в игру на телефоне. Отогнав промелькнувшую в голове мысль, что, возможно, Андрес испугается, когда нужно будет выходить на сцену, Джафар стал убеждать себя, что так надо, и в данной ситуации лучше пересилить себя, переборов возможный страх, чем отказаться от дальнейшей возможности быть вместе. Практически договорившись со своей совестью, Джафар счел, что ему срочно нужно отвлечься на другие размышления. Повернув голову в поисках объекта для переключения внимания, Джафар наткнулся взглядом на поистине огромный букет красных амариллисов. Красивый, редкий, прекрасно пахнущий и обошедшийся Итану в приличную сумму. Джафар, конечно, сожалел, что Итан не пришел к нему сам с этими цветами, но все же он понимал мотивы его поступка. Понимал даже его обманный маневр, что цветы были отправлены на имя Андреса Мура: всех курьеров с цветами для Ширази «принимал» Барри и оставлял букеты в отдельной комнате, в таком случае эти цветы могли не дойти до адресата, а приложенная записка попала бы в посторонние руки. Итан максимально обезопасил свой подарок, даже придумав для Джафара «легенду для окружающих» о том, что это поздравление от Итана для сына по поводу предстоящего дебюта. Но, несмотря на кажущуюся банальность подарка, Джафар с огромным усилием сдерживал глупую улыбку, которая так и желала расцвести на его губах. Итан помнил. Помнил даже по прошествии семи лет, что именно эти цветы любил Джафар. Никакие другие цветы не трогали его душу. Он радовался только амариллисам, их внешний вид и запах вызывали в нем восторг. Однако это были далеко не основные причины любить эти цветы. Однажды его адед рассказывал про своего одеда, того самого дерзкого и непокорного омегу в их семье, на которого Джафар и был похож. Поведав хоть и интересные истории из жизни их предка, адед Джафара оговорился, что имя его одеда уж очень ему подходило – Амариллис. Согласно легенде, связанной с появлением этого цветка, Амариллисом звали нимфа-омегу, который был невероятно красив, любой, кто его видел, сходил с ума от любви к нему и уже не мог полюбить кого-то другого. Распадались семьи, прекращали рождаться дети, потому что альфы влюблялись в Амариллиса, стоило тому от скуки забрести в их деревню. Вот только Амариллис так развлекался, он влюблял в себя и, наслаждаясь этим обожанием, никому не отвечал взаимностью, лишь смеясь над ухажерами. Боги долго терпели его веселье по разбиванию чужих сердец, но в итоге все же направили за ним бога, дабы свершить возмездие за грехи. Но и этот бог попал под чары омежьей красоты. Будучи не в силах убить Амариллиса, тот превратил его в самый красивый цветок, оставляя его жить в мире, пусть и в другой форме. Эта история так запала в душу маленькому Джафару, что и без того обожаемый прапраодед предстал совершенно мифической фигурой. Сам Джафар никогда не стремился стать тем омегой, который разбивает сердца, он просто заинтересовался цветком, который был связан с его ранее жившим родственником, а затем влюбился в него, когда увидел и ощутил его аромат. Однако сейчас Джафару все же хотелось частично примерить на себя эту легенду, хотя бы в той части, где альфы влюбляются в омегу за мгновение и до помешательства. Потому что фантазия о том, что Итан прислал ему эти цветы именно в качестве знака признания в любви, заставляла Джафара чувствовать себя невероятно счастливым. Он, конечно, понимал, что это все лишь его домыслы, но ведь никто не мог запретить ему мечтать. Концерт прошел по плану. Джафар отпраздновал его на сцене, фанаты подарили ему свое внимание и любовь. Все это было таким же, как и в предыдущие три года, в течение которых Джафар устраивал концерты на свой день рождения. И лишь одно отличало этот день рождения от прошлых. Андрес. Его появление на сцене вызвало восторг у фанатов, потому что они уже успели полюбить «сына» своего звездного любимца. На удивление Джафара, Андрес чувствовал себя довольно комфортно, хоть и пытался держаться к нему как можно ближе. Но по завершении номера Андрес удивил его еще больше. Тут, конечно, не обошлось без Барри, который явно сам внес этот корректив в распорядок концерта. Когда музыка утихла, один из танцоров дал Андресу микрофон, другой – протянул большой подарочный конверт, сделанный из блестящего золотого картона. Оказалось, что Андрес приготовил ему подарок. Умилившись, подумав, что Андрес когда-то успел нарисовать ему рисунок, Джафар присел на колени рядом с сыном и под прицелом камер и тысячи взглядов стал открывать конверт, желая похвастаться фанатом своим первым подарком от его сына. Но когда конверт был открыт и содержимое оказалось в руках Джафара, тот буквально потерял дар речи. Это был не рисунок, а переводные татуировки, сделанные на заказ. На заказ, потому что таких совпадений не бывает. Джафар прекрасно помнил этот рисунок. Это было примерно через два месяца после их знакомства с Итаном. Тогда тот утрами подрабатывал в одном небольшом магазинчике, подменяя друга его оммы. Летний сезон позволял Джафару не тратить время на учебу, поэтому он с самого утра приходил к Итану. Но на деле все это время ожидания он маялся от скуки, пытаясь хоть чем-то себя занять. В один из таких дней Джафар взял записную книжку Итана, достал из ящика стола цветные фломастеры, принадлежащие наверняка кому-то из детей сотрудников, и стал рисовать первое, что пришло ему в голову. Итан увидел рисунок уже на завершающей стадии. - Что это? – спросил он, присаживаясь рядом с Джафаром. - Татуировку себе такую хочу, - честно сказал Джафар, хотя это желание к нему пришло лишь во время рисования. – Красиво же, - больше спрашивая, чем утверждая, произнес он, разворачивая записную книжку к Итану. - Очень, - без лести ответил он, рассматривая детально прорисованные белые перья с глубоким голубоватым отливом либо по центру, либо по краям, которые, судя по изгибу, в вертикальном положении падали вниз. – И где ты хочешь их набить? - На спине, - ответил Джафар, вновь поворачивая книжку к себе. – Вдоль позвоночника. - Почему перья? – поинтересовался Итан. - Потому что сколько бы их не выдергивали из моих крыльев, они всегда остаются со мной и помогают мне летать, - ответил Джафар настолько наполненным смыслом тоном, что Итан оторопел: именно тогда он впервые увидел ту мощную и сильную натуру бойца, которая жила внутри Джафара. Вернуться из воспоминаний в реальность Джафару помог голос сына, который смущенно и местами сбивчиво поздравлял его с днем рождения, говоря о том, что он захотел подарить ему что-то, чем бы мог сказать, что считает его своим ангелом. Не удержавшись, Джафар резко подался к сыну и обнял его, при этом чувствуя, как по щекам потекли слезы. Макияж, конечно, после проявления чувств пришлось поправлять прям на сцене, но Джафар даже не думал переживать об этой накладке. Куда важнее было то, что его сын его все же принял, а Итан ничего из их прошлого не забыл, ведь и без слов было понятно, что заказывал подарок не сам Андрес. ***** Последующие пять дней, отведенные для завершения съемок, прошли для Джафара и Андреса весело и в суматохе. Временная татуировка была на следующий же день перенесена Джафару на спину, чем он похвастался на камеру и в социальных сетях, при этом прикрывая грудь футболкой: все же он ощущал себя несвободным омегой, поэтому считал, что не может так обнажаться. Фанаты заполонили комментарии восторгами, адресованные Андресу и его подарку, что грело душу Джафару: все же его фанаты приняли его сына, пусть даже и не зная правду о том, что это на самом деле его ребенок. Не желая сидеть все оставшиеся дни в доме, Джафар решил устроить им культурно-массовую программу, на которую, к сожалению, нужны были деньги. Да вот только времени и желания их зарабатывать у него не было, поэтому поступившись еще раз образом независимого омеги, Джафар в очередной раз пришел к Итану на работу. Только в тот раз он уговаривал того пойти с ними в парк развлечений, потому что после недавнего несчастного случая на аттракционе без родителей туда не пускали. Тогда маньяк-незнакомец «подарил» мальчику билет на русские горки, пошел с ним же, представившись его дядей, но вместо того, чтобы проверить крепление ремней безопасности, наоборот отстегнул их в последний момент. Разумеется, мальчик на первом же вираже вылетел из сидения, серьезно пострадав. Тот мужчина скрылся с места сразу же как остановился аттракцион. Его, конечно, нашли, правда он оказался психически нездоровым альфой, который неделю назад сбежал из психбольницы, расположенной в соседнем городе. После этого случая требования прохождения на такие аттракционы ужесточили и допускали на них детей только после того, как родители предъявляли документы, подтверждающие родительство. При Джафаре был заграничный паспорт Андреса, который он попросил у Итана на всякий случай для подтверждения личности ребенка, ведь свидетельство о рождении брать было опасно – в нем был указан омма. Поэтому для удачного посещения парка аттракционов им был нужен Итан со своим паспортом. Тем самым Джафар преследовал две цели. Одну он сообщил на камеру, шепотом, конечно, и заговорщически прикрывая рот ладонью – теперь за аттракционы будет платить Итан Мур. Вторую, личную он оставил при себе: к Итану фанатов тоже нужно было приучать. По мнению Джафара, тот день прошел просто прекрасно. Итан, конечно, ходил за ними мрачной тенью, только успевая оплачивать их прихоти и как можно более незаметно метая в Джафара злые взгляды, но это не могло испортить Джафару едва ли не семейную идиллию. Уличив тогда момент, когда оператор снимал Андреса, веселящегося у фонтана, хаотично меняющего направление струй, Джафар подошел к Итану, стоящему в тени дерева. - Не бесись, - проговорил он, стараясь делать вид, что они даже толком не разговаривают: ведь за ними могли наблюдать фанаты и снимать, - на деле я хочу еще денег занять, те закончились, но мне не хотелось опять просить их на камеру. - Мог бы просто написать, я бы привез, - так же старательно делая вид, что они всего лишь перебрасываются незначительными фразами, ответил Итан, по мимике которого стало понятно, что градус недовольства он все же сбавил. - Я бы не объяснил происхождения новых денег, - пояснил Джафар, - мы же ведем строгий учет расходов. Дашь Андресу денег. - Сколько? – уточнил Итан. - Сам реши, нам на оставшиеся четыре дня, - уже отходя от Итана, в движении произнес Джафар, надеясь, что со стороны было вообще не видно, что он что-то отвечал. Остальные дни они провели в таком же радостно-веселом настрое, много болтая, узнавая друг друга и пытаясь в некоторых моментах притереться. К сожалению Джафара, у них случались и такие моменты: столкновения «барана» с «сыном барана». Иногда они спорили насчет уроков, правда больше по самому решению, а не из-за того, что Андрес отказывался их делать. Просто у Андреса на все существует свое мнение и было сложно переубедить его, объяснить, что его взгляд неправильный. Джафар старался, но чаще отступал, боясь поругаться с сыном и обидеть того. Увы, навыков детской дипломатии у него было мало. В других же ситуациях Джафар четко осознавал, что отсутствие опыта родительства создавало им проблемы. В чем-то он перегибал с заботой, чем обижал Андреса, потому что аппа учил его, что завязывать шнурки и одеваться он уже должен самостоятельно. В чем-то Джафар наоборот не знал как поступить: когда Андрес сбил коленку, упав во дворике их дома, то Джафар совершенно ничем не мог помочь, кроме как позвать их местного врача, отчего он потом чувствовал себя отвратительным оммой. Но все это было неотъемлемой частью их жизни после пяти лет разлуки, поэтому Джафар старался к подобному относиться спокойно. Правда не всегда это у него получалось… ***** Последний день съемок завершился в семь вечера, сценами того, как настоящие родители забирали своих детей у их ТВ-апп и ТВ-оммы. Сердце Джафара неприятно сжалось, когда только за Андресом пришел лишь один аппа, ведь за остальными приехали и аппы, и оммы, но он все же постарался не подать виду. Лишние разговоры неуместного толка ему были ни к чему, а уж его грустный взгляд, направленный на Итана и Андреса, могли истолковать превратно. Тем более фанаты только-только стали успокаиваться насчет Итана. Все же нахождение такого красивого и свободного альфы рядом с Джафаром не на шутку взбудоражило общественность. А уж его привязанность к Андресу, которую он так щедро демонстрировал, подлила масла в огонь. Все стали считать, что чувства к ребенку могут перекинуться на его аппу, тем более такого: молодого, красивого, успешного и богатого. Фанаты Джафара даже начали охоту за информацией об Итане и нарыли все то, что было в открытых источниках. Правда было и то, что Джафар читать категорически не стал, а именно информацию о тех самых «бывших» Итана, которые на волне этого интереса повылезали неизвестно откуда. Отмахнувшись от этой информации, мысленно убеждая себя в том, что это просто любители пиара, он решил не травить себе душу, ведь даже краем глаза выхваченная информация о том, насколько божественный Итан Мур в постели, порождала желание запустить телефон в стену. Утихомирило фанатов лишь то, что запах Джафара не меняется, что постоянно мониторили фанаты, дежурившие у ТВ-дома, и сообщали всем остальным через форумы. Джафар, конечно, понимал зыбкость этих уверений, потому что его фанаты просто не стали циклиться на запахе Итана, точнее его похожести на ноту из запаха Джафара, но это все же было лучше, чем грозящая начаться истерия. После того как Итан с Андресом уехали, Джафар отснял еще несколько сцен: прощания с участниками и свои ответы на вопросы ведущего, - и сев в машину, поехал в сторону своего дома, правда уже через двадцать минут сворачивая на непривычном повороте и направляясь совершенно в другую сторону. Загородный дом семьи Мур стал для него настолько привычным явлением, что он уже перестал ощущать его как чужой дом. Тем более в нем уже была его комната, пусть она и называлась гостевой, и его вещи. Это, разумеется, если не считать проживания в нем его сына и его альфы. Переодевшись, Джафар заглянул в комнату Андреса, стараясь не шуметь. Как сказал Итан, он все же устал и вымотался на съемках, поэтому сам попросился сегодня лечь пораньше. Так же бесшумно закрыв дверь, Джафар направился вниз, где на кухне Итан пил мятный чай. - Поговорим? – спросил Джафар, присаживаясь на один из стульев, стоящих у кухонного острова, попутно кладя на столешницу пачку денег: ровно ту сумму, которую он за время шоу брал у Итана в долг. Отставив чашку и вздохнув, Итан ответил: - Поговорим. Вот только разговор не вязался. Итан ушел в свои мысли, вероятно обдумывая последние варианты или проверяя правильность уже принятого решения, а Джафар не считал, что имеет право давить на Итана. Да, несомненно, на кону стояла его жизнь, но его вопрос «жизни или смерти» мог решить совершенно любой альфа. От которого обязательно придется делать аборт, но все же любой. И только связь с Итаном могла сохранить всё их прошлое в тайне. Да и ребенок… Джафар не думал об этом столь конкретно, но допускал, что они найдут способ не делать аборт. Но только решение в данном случае было лишь за Итаном. Поняв, что молчание неприлично затягивается, Джафар решил временно перевести тему. - Спасибо за подарки, - поблагодарил Джафар, - правда, я был удивлен таким личным подходом. Взгляд Итана не сразу стал осмысленным, только через десяток секунд он посмотрел на Джафара с полным осознанием происходящего. Резко выдохнув воздух через нос и усмехнувшись уголком рта, Итан проговорил: - Я не знал, что можно подарить человеку, у которого все есть, но и проигнорировать было нельзя, - сказал он, а потом на мгновение сведя брови на переносице, добавил: - неприлично было бы. Поэтому пришлось что-то придумывать. Цветы были самым приемлемым вариантом, но я счел, что ты оскорбился или обиделся бы, если бы я, прекрасно зная твои любимые цветы, прислал бы тебе банальные розы. Покивав, Джафар всем видом пытался показать, что понимает и мотивы, и желания, но вот только в душе появился неприятный осадок. Он-то уже себе надумал, что Итан стал оттаивать, а тот лишь поступил по-альфийски прагматично: что дарить омеге – не знаю, поэтому сойдут и любимые цветы. Не было в этом подарке ничего лично и обещающего… - А про подарок Андреса, - тем временем продолжил Итан, - то он хотел подарить что-то особенное, просил меня помочь ему, поэтому я подумал, что уж нашему сыну я могу раскрыть некоторые личные детали. Возможно, тогда это был порыв, - произнес он, тут же уточняя: - я про желание сделать такую татуировку. Может, сейчас ты уже не хочешь такого, но Андрес был очень счастлив, когда я предложил ему такой вариант. Дарить тебе обычный детский рисунок он просто до слез не хотел. Чувствуя, как на языке горчит от очередной порции понимания, что все эти подарки хоть и были отголоском прошлого, но не намекали на ностальгию Итана по их отношениям, Джафар решил вернуться к первоначальной теме. - Ничего, - произнес он и умолк на мгновение, пытаясь совладать с голосом, в котором проскальзывало раздражение от обиды. – Рисунки мне будет дарить наш с тобой второй ребенок. Который будет, если ты согласишься мне помочь. Глубоко вдохнув, набирая полные легкие воздуха, Итан протяжно выдохнул, окончательно осознавая, что все же этот разговор неизбежен. - Не будет никакого ребенка, - без нот сомнения проговорил Итан, смотря на Джафара сосредоточенным взглядом. – Ирвин и Луи сейчас разрабатывают противозачаточные для альф. Да, они еще не прошли испытание на людях, - с легкой досадой отметил он, - но на животных дали впечатляющий результат. Так что стану их первым испытателем-добровольцем, пока они оформляют все документы на проведение этих тестов. - И ты так решительно веришь в то, что они создали чудо-пилюлю? – скептично и с иронией спросил Джафар, не до конца понимая, что его смущает в этой ситуации: то ли спокойный и деловой тон Итана, то ли появление какого-то Луи. - А у меня есть выбор? – вернув Джафару его насмешку, спросил Итан. – Тебе пить ничего нельзя, ребенок в наши планы не входит, поэтому я не вижу иного выхода. Да и тем более, что уж душой кривить, найти добровольцев на испытание таких таблеток будет нелегко, тем более омег, так что у меня тут вполне практичный интерес. Скривившись от этого прагматичного тона, Джафар уточнил: - То есть, в принципе, ты согласен? – произнес он и, получив в ответ уверенный кивок, добавил: - Но относишься к этому как… - замолчав, Джафар не мог подобрать слов, чтобы это не звучало столь нелицеприятно, но потом все же осторожно закончил: - к работе? Нахмурив брови, тем самым разбив напускную маску «исследователя-предпринимателя», Итан со сдерживаемым недовольством цокнул языком и, понизив голос от напряжения, ответил: - Я не хочу относиться к этому по-другому, - признался он. – Я не конченная сволочь и прекрасно осознаю, что мое согласие – гарант сохранения твоего жизненного устоя и отсутствия повышенного внимания журналистов, которое может зацепить и нас с Андресом. Я не буду играть в альфийскую целомудренность, которому нравственность не позволяет такой секс. Я не девственный мальчишка и ты не первый встречный, - умолкнув, он твердо смотрел на Джафара слегка прищуренным взглядом. – И именно в этом вся проблема, - выдал он, нервно-раздраженно закусив нижнюю губу. – Нас с тобой слишком много связывает, я не могу позволить вплетать прошлое в эту ситуацию. Это просто помощь, от которой я получу свою выгоду. - Звучит отвратительно, - не пожалев яда в голосе, подвел черту Джафар. – И ведь куда проще было бы просто дать мне второй шанс и не убеждать себя в том, что это только работа. - Ты знаешь мой ответ, - резко и слегка повысив голос, выпалил Итан. – Я не хочу возобновлять наши отношения. И секс – это не повод менять свое решение. Не в нашем случае, - добавил он, видя, как Джафар уже был готов ему возразить. – Ты все еще свободный омега, который может делать со своей жизнью всё, что пожелаешь, - четко произнося каждую часть фразы, выдавал Итан. - Я буду с тобой до тех пор, пока у тебя все не нормализуется, но если ты найдешь себе альфу, то без лишних вопросов отступлю в сторону. - Я, конечно, был не прав, - начал Джафар, стараясь не показывать в голосе всю ту горечь, которая сейчас жгла его грудь, - но ты слишком ко мне жесток. Пихаешь меня к другим альфам, когда я хочу быть с тобой. - Я всего лишь хочу сохранить между нами с тобой мирные отношения, - уверенно парировал Итан. – Мне куда больше нравится вот эта наша с тобой ситуация, - сказал он, ладонями очерчивая пространство вокруг них, - когда мы можем вполне спокойно сосуществовать на одной территории, а не «рвем» Андреса на части в желании сделать второму как можно больнее. - Ты слишком демонизируешь и драматизируешь наши с тобой отношения, - раздраженно закатив глаза, процедил Джафар. - Где-то тебя ждет истинный, - напомнил Итан, цепко смотря Джафару в глаза. – И где гарантия того, что в тебе не сработают инстинкты? Уловив что-то неизвестное и непонятное в тоне Итана, Джафар оскалился и едко протянул: - Так и будешь всю жизнь думать об этих «если бы» да «вдруг»? Я же могу его даже и не встретить. И тогда что? Будем в старости клацать вставными челюстями и сожалеть? – взглядом проследив, как кончик языка Итана проскользил по краю верхнего ряда зубов, что он делал в моменты злости, Джафар выдвинул другую версию: - Или это, может быть, ты ждешь своего истинного? – с насмешкой спросил Джафар, скривив губы. - Не жду, - понизив голос, процедил Итан, смотря на Джафара потемневшим взглядом. – Для меня интересы сына важнее всего. - А если так случится, что я все же забеременею, - распаляясь, зачастил Джафар, - то что будет? На аборт отправишь? - Если, - сделав акцент на этом слове, Итан заговорил, стараясь держать себя в руках и не поддаваться той волне эмоций и желания скандала, которая шла от Джафара, - такое произойдет, то решение должен будешь принять ты. Но! – заранее прервав Джафара, Итан ровным тоном продолжил первоначальную мысль: - Я от ребенка не откажусь. И если ты решишь рожать, то мы найдем способ сделать это тайно, без ущерба твоей деятельности. Выдохнувшись от неначавшегося спора с непробиваемой спиной, Джафар обреченно вздохнул и перевел тему: - Завтра вечером я улетаю, у меня начинается тур… - Я знаю, - перебив, кивнул Итан, явно расслабляясь от прекращения беседы на неприятную для него тему, - поэтому я не повезу завтра Андреса в садик, а сам вечером приеду пораньше. - Спасибо, - только и смог вымолвить Джафар, неспешно слезая со стула. – Я тоже устал, пойду спать. Спокойной ночи. Идя к лестнице, Джафар слышал пожелания хороших снов, но думал все же совершенно о другом: о том, как же это тошно, когда твой альфа относится к тебе как к работе и трахать собирается только из благородства и чувства долга. Оказавшись в своей комнате, Джафар обреченно простонал, сожалея, что не может отказаться от согласия Итана. Не так он хотел оказаться с ним в постели. Не так. Не через систему «подачек и милостыни»… ***** Концертный тур по городам Канады и некоторым городам Америки не представлял собой что-то из ряда вон выходящее, но все же по времени занимал две недели и один день. Сюда входили перемещение персонала, танцоров, оборудования и необходимость отметиться в каком-либо местном СМИ. Поэтому всевозможных шоу, интервью, участия в радиоэфирах у Джафара было огромное количество, Барри только и успевал согласовывать расписание. И, конечно, Джафар был бы не Джафаром если бы не вывернул эту ситуацию в свою пользу: он не упускал случая рассказать о том, как все же привязался к Андресу. Он выбрал тонкую тактику, акцентировал на том, что маленькому омеге все же нужен омма, у него должен быть кто-то, с кем он сможет поделиться омежьими проблемами, задать личные вопросы, ведь заставлять омежку идти с этим к аппе едва ли не психологическое насилие. Джафар «давил» на то, что «Пусть я не омега из их семьи, но я считаю, что вполне могу взять на себя роль наставника. Если в их жизни появится кто-то другой, кто согласится взять на себя такую обязанность, то я отойду, но сейчас я не могу поступить, как эгоистичный мерзавец, ребенок только-только узнал, каково это быть с оммой, и я не имею никакого морального права сейчас прерывать нашу с ним связь». Итан смотрел это шоу в записи, когда он уже, в принципе, знал содержание выпуска от Андреса, но все равно он не мог не поразиться тому, как все же грамотно Джафар умеет плести паутину для окружающих. Ведь теперь любой, кто будет критиковать его за внимание к чужому ребенку, попадет в ловушку и станет той самой эгоистичной сволочью, которую заклюют за такое бесчеловечное отношение к ребенку. Вместе с этим же Джафар получил сильную поддержку от публичных деятелей, озабоченных проблемами детей, и фанатов, которые умилялись новой грани Рама и обожали омежку Андреса, столь похожего на их любимца. Во всем, разумеется, нужна мера, и Джафар очень точечно дозировал информацию об Андресе. Он о нем всегда упоминал, но не создавал образ курицы-наседки, ограничиваясь зачастую лишь констатацией своей позиции. Но если с Андресом Джафар был готов ко всему и, по сути, даже не врал в отношении него: вскользь называл себя его оммой, публично не подчеркивал, что это чужой ребенок, и доносил лишь свое желание стать Андресу наставником, - то вот к вопросу про своих родителей он был явно не готов. Этот выпуск шоу «Час встречи» Итан и Андрес смотрели в гостиной через интернет трансляцию, и если для окружающих вряд ли была заметна защитная реакция на тему родителей, то Итан это прекрасно рассмотрел: тело Джафара напряглось, вытянулось, перекрещенные ноги прижались плотнее друг к другу, а взгляд стал резким и колким. - Вот я всегда задавался вопросом, что же такого произошло между вами и вашей семьей, - спросил тогда ведущий, - и я сейчас не про вашу ТВ-семью, как ее окрестили в сети, а про настоящую. Вы всегда отговаривались общими фразами о том, что у вас были разногласия, но более никакой конкретики. Может, уже сейчас, по прошествии такого количества времени, вы все же расскажете настоящую историю и причины разлада? – не замечая агрессивного настроя Джафара, продолжал ведущий. - Никакой настоящей истории нет, - со сдержанным раздражением ответил Джафар, кладя локти на подлокотники кресла и сцепляя пальцы на уровне живота. – Просто я оказался непутевым сыном, который вместо желания союза по расчету, тьмы нежеланных детей и домашнего заточения под властью супруга пожелал славы, денег и свободы, - пояснил Джафар, также практически не соврав в своих словах, просто кое-где не договорив. - Им не нужен такой сын, я все еще в обиде за их попытки выдать меня в союз без моего согласия. Вот и вся история. - Но вы хоть как-то интересуетесь их жизнью? – продолжил ведущий раскапывать, как он считал, интересную тему. – Общаетесь ли с иными родственниками? - Нет, - без сомнений и задержек ответил Джафар, - я не общаюсь со своими родственниками и пресекаю любой поток информации с той стороны. Вскинув брови, ведущий, решив, что он-то имеет право проигнорировать нежелание Ширази знать хоть что-то о своей семье, с предвкушением реакции протянул: - Тогда я буду первым, кто сообщит вам, что у вас появился брат. Реакция Джафара не была бурной. Как счел Итан, причина крылась в том, что Джафар не сразу поверил в это, мысленно соотнося запрет для оммы дальнейших беременностей и возможные варианты появления у него брата. Не получив эмоциональную реакцию, ведущий решил дорассказать всю известную ему информацию: - Как мне известно, они попросили разрешения у своих религиозных наставников и воспользовались программой суррогатного оммы. И теперь у вас есть младший брат-альфа, - с гордостью в тоне произнес ведущий, которая всегда была свойственна альфам, когда речь шла о рождении именно альфы, даже если этот ребенок не имел к ним отношения. Скривившись от такого заведомо возвышенного отношения к ребенку-альфе, Джафар довольно холодно произнес: - Они всегда хотели альфу, так что теперь они будут рады, что фамилия «Ширази» не исчезнет. Но за напускным безразличием Итан вновь увидел скрытое, а именно – облегчение. Теперь действительно становилось понятно, почему родители Джафара от него отстали. Если раньше Джафар все же ждал от них удара в спину, то теперь можно было вздохнуть спокойно: у них появился новый смысл и цель.