Погрешность три процента

Время без Джафара более не переносилось ими как что-то из ряда вон. Андрес перестал бояться того, что его омма исчезнет, а Итан перестал ожидать ситуации, когда ему придется успокаивать сына и объяснять, почему его омма больше не хочет с ним даже общаться. Их общение вошло в обыденное русло, которое позволяло им быть постоянно на связи, но не надоедать друг другу. Поэтому Андрес теперь мог вновь спокойно ходить в садик, заниматься своими делами, тренировками, вместо того, чтобы проситься к одеду, дабы каждую минуту обновлять ленту «Фейсбука» в поисках новых постов об омме. Да и к самому одеду он стал ездить от желания побыть с ним, а не от поиска поводов пропустить садик. В этот же раз Итан сам отвез Андреса к своему омме, впрочем, ни один из них не высказал возмущения. Пусть Андрес и не воспринимал Феликса как того самого наставника, потому что тот был спокойным, рассудительным и не мог взять нрав Андреса в ежовые рукавицы, он все же любил своего одеда и любил проводить с ним время за неспешным чтением книг и рукоделием. Причина же для того, чтобы отправить сына к одеду, была вполне земной и житейской – Итан знал, что сегодня напьется и завтра будет умирать с похмелья, ему будет не до работы и не до заботы о ребенке. И хоть пить Итан не любил, он предпочитал смотреть правде в лицо: ни одно возвращение Честера Паркинсона из экспедиции не обходилось без дегустации алкоголя, которое тот в обязательном порядке привозил из любой точки света. Несомненно, наличие личного автомобиля с утра будет проблемой, потому что после алкоголя Итан предпочитал такси, но встречать Честера не на машине было как минимум глупо. Ведь тот всегда возвращался из экспедиций с несколькими чемоданами, провоз которых оплачивала «Медигалэкс»: ведь работал Честер именно в его компании. С Честером Итан дружил с оттавского университета. Познакомились они случайно на одной из конференций, когда оба пришли послушать именитого ученого в сфере разработки лекарств против кожных заболеваний. Несмотря на то, что они тогда оба учились на первом курсе магистратуры, пусть и разных факультетов, Честер был старше на два года: год академа и год путешествий с последующим восстановлением дали о себе знать. На почве общих интересов они сошлись очень быстро, да и Итан был рад обзавестись другом-альфой в незнакомом городе. И по прошествии стольких лет Итан признавался, что не мог представить себе свою жизнь без Честера. Да, тот был в чем-то странным, где-то слишком энергичным и безумным, но его помощь всегда была неоценима. Именно он, его общительность и связи помогли Итану не пропасть в то время, когда на его руках появился Андрес. Честер через знакомых нашел квартиру для съема по крайне заниженной цене, он же договорился с работниками оптового склада, что те будут звонить Итану и будут сообщать о приближающемся списании продуктов. Увы, но деньги Джафара он тратил на нужды Андреса и оплату квартиры, поэтому на себя средств катастрофически не хватало, поэтому Итан какое-то время покупал продукты с истекающим сроком годности. Однако этим Честер не ограничивался, и хоть он не имел опыта «общения» с детьми, он старался каждую свою минуту потратить на Итана, дабы помочь тому по мере возможностей. Такой дурдом продолжался вплоть до переезда Феликса Мура, поэтому вместе с тяжёлой незабываемостью того периода Итан не забывал и ту помощь, которую он получил от Честера. Впрочем, на этом Честер не прекратил своего влияния на жизнь Итана. Оглядываясь назад, Итан начинал прекрасно понимать, что на идею открытия своего дела его вновь подбил Честер. Он же первый согласился работать за гроши, он же нашел других таких энтузиастов, причем не только в сфере медицины, ботаники, химии и биологии, но юриспруденции и экономики. И хоть Честер числился первым замом Итана, от своих регалий он с охотой отказывался. Разумеется, он был в курсе всех дел, он не откидывал от себя документы, но в дела не лез, занимаясь своей ботаникой, экспедициями, поисками новых растений, полезных для их дела, и выведыванием рецептов у, например, африканских племен. Именно потому что у Итана не было друга ближе, чем Честер, он решил, что просто обязан ему рассказать всю правду о нем и Джафаре. И под открытую и уже допиваемую бутылку африканского алкоголя, название которого Итан даже не попытался запомнить, это казалось сделать проще всего. Впрочем, так и оказалось, слова лились сами по себе и Итан, словно физически чувствовал, как ему становилось легче. - Слушай, - пьяно икнув, выдал Честер, сидевший на диване напротив Итана, разместившегося на полу с другой стороны низкого гостиного стеклянного столика, - о таком же заранее предупреждать надо. Ладно, я сейчас пьяный, - заплетающимся языком, пролепетал он, - но завтра же мне будет стыдно, я же периодически дрочил на него, а он оказывается твой омега. - Он не мой, - упрямо протянул Итан, отставляя от себя стакан с крепким алкоголем. - Да брось, - отмахнулся от него Честер, - ты дурак, если отказываешься от такого омеги. Он сам, - с чувством протянул он, ладонями изображая щупательные движения, - предлагает себя, а ты, как горный козел, в горы поскакал. Кто из вас еще «баран», можно поспорить. - Как же приятно слышать подобное от друга, - едко, но без реальной злобы цыкнул Итан. - Но это правда, - негодуя праведным гневом, выпалил Честер, в порыве эмоционального жеста сбивая свой стакан и выливая добрую половину жидкости на стол. – Твою оммать, - выругался он, успев предотвратить падение стакана на пол. - Я же сказал, почему я не… - Да бред, - сказал Честер, перебив Итана, - ты слишком правильно живешь, Ит. Смотришь в будущее, планируешь наперед, - закатив глаза в непонимании такого подхода, перечислил он. – А нужно брать от жизни всё здесь и сейчас, - зевая, проговорил он. – Ну встретит он истинного, ну уйдет, зато какое-то время ты будешь трахать самого желанного омегу страны. Это лучше, чем леле… лелени… - попытавшись несколько раз выговорить слова, Честер махнул рукой и произнёс: - воспоминания о вашем сексе семилетний давности. - У нас с ним ребенок, - напомнил Итан, чувствуя, как уже проваливается в сон. - Тем более, - всплеснув руками, выдал Честер, - Андрес был бы куда более рад тому, что его родители вместе. - А если он потом уйдет? – настаивал Итан. – Андресу будет только хуже. - «Если бы» да «бы» мешает, - поддевая Итана детской дразнилкой, сказал Честер, показав ему язык. - Чес, - раздраженно процедил Итан, - у тебя все так, черт побери, просто, я даже поражаюсь. Потрахай его, а потом отпусти, - с отвращением выплюнул Итан. – Не могу я к нему так относиться, он не омега для утех. Я его любил, и самое ужасное, что я не могу сказать, что сейчас уже не люблю его. Не могу, понимаешь? – с отчаянием в голосе протянул он, простонав. – И этот доступ к телу, - произнес Итан, завуалировав для своего сознания мысли об их сексе. – Ты думаешь, мне легко? Я нормальный альфа, у меня нет проблем с потенцией, а он ходит по моему дому полуголый и всякий раз напоминает мне, что не против нашей связи. Я даже к другому омеге пойти не могу, - вспылив от раздражения и досады, рыкнул Итан, ударяя кулаком об пол рядом с собой, - он же почувствует, и мне мгновенно стыдно и больно становится, стоит только представить его реакцию. Я же сам воспринимаю это как измену. - Тогда в чем проблема? – серьезным тоном спросил Честер, будто протрезвев. – Ты его хочешь, он тебя хочет, вы друг друга до сих пор любите, и я не вижу между вами других препятствий. - Я тебе говорил, - отметил Итан. – У него где-то есть истинный, а с учетом того, что он знаменит и мотается по разным городам и странам, вероятность его встретить увеличилась в разы. Когда-нибудь они пересекутся, и что тогда делать мне? Ты же не думаешь, что я правда смогу с легким сердцем отпустить Джафара? – риторически спросил он. – А я тебе отвечу: я не смогу. Да только шансов его удержать у меня не будет. И знаешь, - горько хмыкнул Итан, - я это не переживу. Сейчас мне проще, мои воспоминания не столь яркие, я постоянно заставляю себя думать о предстоящей близости как о работе, успокаиваю себя тем, что Джафар будет под действием гормонов и ничего не будет помнить, поэтому я смогу на следующий день вести себя так, словно ничего не произошло. А если я дам волю чувствам? – вопросительно выпалил Итан. – Если он будет делить со мной постель как мой омега? Как мне потом пережить его уход? - А почему ты не допускаешь ситуации, что он откажется от своего альфы? – недоуменно спросил Честер. – Ты же сам не веришь в «магию» истинности. Да и ты сам любишь Джафара, когда… - Это я, - перебил его Итан, прекрасно зная, что именно собирается поставить ему в укор Честер. – Никаких гарантий, что он выберет меня нет. Тем более, кто знает, какой у него там истинный. Окажется какой-нибудь принц тоже родом из Персии, - буркнул Итан. - Или подзаборный алкоголик, - предположил Честер, демонстрируя то, что исход может быть любым. - О, - с иронией протянул Итан, - на этот единственный выигрышный для меня вариант я даже не рассчитываю, слишком невероятно. У такого омеги, как Джафар, не может быть слабого, больного альфы. Это было бы против природной совместимости, так что я реалист. - Ты слишком драматизируешь, - проговорил Честер, и по тому как тяжело далось ему это длинное слово было понятно, что чудесного протрезвления не произошло. – Может, после тебя он как раз бы не пошел на зов истинности, а так ты сам открываешь перед ним двери. - Я не хочу, чтобы он делал выбор в мою пользу только из-за чувства вины и долга, - пояснил Итан. – Не хочу всю оставшуюся жизнь думать о том, а представляет ли он на моем месте своего истинного, о нем ли он думает во время секса. Мне проще пережить эту боль сейчас, привыкнуть к этому, чем потом выть от мыслей, что он второй раз оставил меня. - Тебя не переубедить? – со вздохом спросил Честер. - Нет, - ответил Итан, окончательно расписываясь в своем страхе. Помотав головой, понимая, что его друг настроен решительно, он сказал: – Короче, - вяло, но с претензией на твердость, выдал он, - давай спать, завтра еще раз вернемся к этому разговору. Разумно согласившись, Итан кое-как поднялся на ноги и побрел в благоразумно заранее разобранную постель в гостевой комнате в квартире Честера. На утро Честер, испытывая стыд и смущение, действительно извинился за то, что «дрочил» на Джафара, но мнения не поменял, всё так же считая Итана тем, кто упускает счастливый шанс. Но Итан хоть его и услышал, позицию в отношении Джафара менять не собирался. Он не сможет пережить его второй уход, а привязывать его к себе насильственными способами: меткой и детьми, - он не хотел. Это слишком подло «повязывать» его по рукам и ногам из-за собственного страха и слишком больно жить и знать, что он с тобой только лишь из-за обстоятельств… ***** Потирая пальцами переносицу, Итан пытался собраться и сосредоточиться, но получалось это плохо. Сказывался недосып. Время течки Джафара приближалось, поэтому Итан не мог тратить много времени на сон, когда Ирвин и Луи засыпали его данными по альфийским противозачаточным. Они предлагали разные составы, разные формы, разную дозировку, и Итан должен был принять окончательное решение по итоговому продукту. Взглянув на наручные часы, Итан сверился со временем, прикидывая, что Луи должен появиться у него в кабинете с минуты на минуту с последними данными о том, как влияют таблетки на сперматозоиды. Конечно, Итан не видел вселенской трагедии в беременности Джафара, но если есть возможность этого не допустить, то он хотя бы попытается. Если же препарат провалит свой самый важный «кастинг», то Итан уже даже знает, как им стоит в дальнейшем действовать. Пока живот будет не заметен, то Джафар вполне сможет заниматься своей деятельностью. Когда же скрывать его станет невозможно, то они улетят в Россию или Японию, там Джафар никому не известен, а у Итана есть там знакомые, имеющие частные клиники. Дабы фанаты не переживали, Джафар будет постоянно обновлять социальные сети, придумывая какие-либо причины своего затишья: либо объяснит, что нуждается в отдыхе, либо, что записывает альбом или пишет книгу. Когда ребенок родится, то Итан зарегистрирует его в Консульстве Канады в надежде, что местные дипломаты не столь интересуются массовой культурой своей родины. Разумеется, оставался вопрос о том, как бы оформить передачу опеки, но Итан надеялся, что и это они решат. Свои «наполеоновские» планы Итан Джафару не рассказывал, предполагая, что звучать они будут глупо и с сумасшедшими нотами, поэтому пока он его приберег на случай чрезвычайной ситуации, тогда уж Джафар будет готов выслушать все что угодно, даже подобную аферу. От проигрывания деталей плана «Тайный ребенок» Итана отвлек стук в дверь, за которым, впрочем, последовало мгновенное открытие двери. Это было в привычке Луи, он никогда не ждал разрешения, лишь формально предупреждая о своем появлении. Итан пытался до того донести, что есть правила поведения между начальником и подчиненным, но тот лишь стрелял в него по-лисьи хитрым взглядом, обнажал зубки с острыми клыками в очаровательной улыбке и отмахивался от этих претензий, низводя их в ранг пустяков. Луи Ларссон, двадцатишестилетний омега, родословная которого уходила корнями куда-то в сторону Норвегии. От предков-скандинавов ему достались характерные внешние черты: светлые волосы, которые он отрастил ниже лопаток, но всегда собирал в небрежный пучок, льдистые серые глаза, светлая кожа, вытянутое лицо, прямой нос, высокий рост, вытянутое, крепкое тело, которое он с удовольствием, но в меру омежьей сущности подкачивал. И его запах как ничто иное отражал его натуру – сливочное мороженое. Холодное, но сладкое. Манящее, но при быстром поедании бьющее в голову и останавливающее мозги. Единственное, что не совпадало на сто процентов с запахом – это темперамент. Кровь викингов в Луи бурлила, поэтому в дерзости характера он, наверное, даже с Джафаром бы потягался. Ведь именно из-за своей дерзости он сейчас работает у Итана на должности начальника отдела по инновационным разработкам: не каждый выследит его в столь большом городе и, подсев к нему в автомобиль до того, как двери будут заблокированы, вместо приветствия протянет резюме. Конечно, у них возникли определенные личные сложности, но от цели Луи не отступил. По прошествии двух лет работы на Итана Луи совсем «обжился» в компании, при этом продолжая относиться к Итану по-свойски. Даже сейчас он вошел в кабинет шефа, совершенно не испытывая раболепия перед начальством. - Слушай, - в привычной резкой манере выдал Луи, идя к столу Итана и на ходу листая папку, - я вот только не пойму, а к чему такая спешка и паника? Меня Ирвин уже задергал, - сказал он, подходя к столу, и, отодвинув телефон Итана, сел на столешницу, закидывая ногу на ногу. – «Давай быстрее, чё ты медлишь, мне это нужно было еще вчера», - передразнивая Ирвина, протянул Луи, закатив глаза. - Он что, себе альфу нашел, который против предохранения, и Ирви хочет ему это подмешать? – с лукавством протянул Луи, подаваясь ближе к Итану в надежде узнать сенсационные новости. Посмотрев на нависающего над ним Луи исподлобья, Итан приложил палец к его лбу и, несильно надавив, отодвинул от себя. - Потому что это «золотая жила», - пояснил Итан, про себя думая, что он уже скоро станет магистром лжи. – Некоторые омеги нас возненавидят, некоторые скажут «спасибо», но своего клиента среди альф мы получим. И мы не знаем, разрабатывают ли наши конкуренты что-то подобное или нет, поэтому лучше не тянуть, - закончил Итан, легким движением вытаскивая папку из длинных светлых пальчиков Луи. – Что скажешь? – спросил Итан, бегло просматривая содержимое. - Да ничего нового, - пожав плечами, произнес Луи, от делать нечего демонстративно рассматривая носок своих лакированных туфель. – Моделирование не выявило осечек, все должно работать. Только вот таблетки для рассасывания срабатывают быстрее, поэтому лучше, наверное, на них ставку делать. Да и удобнее они, - добавил он, потянувшись к другому краю папки и открывая за закладку нужную страницу. – Вот тут основное, - сказал но, тут же с усмешкой добавляя: - мы же спешим. - Не ерничай, - припечатал Итан строгим тоном. - Как скажешь, - протянул Луи без намека на искренность. - Выгоню, - кратко предупредил Итан, читая итоговый отчет. - Не выгонишь, - уверенно ответил Луи, - у тебя ко мне особые чувства, - посмеиваясь, сказал он, тотчас переводя тему: - Твой телефон своей вибрацией скоро мне дыру в заднице сделает. Может, ответишь? – с вечной ухмылкой-издевкой поддел Луи. Не сразу сообразив о чем тот, Итан только через пять секунд осознал, что действительно слышит звук вибрации своего телефона, у которого, видимо, опять случайно отключил звук. Припомнив, что Луи отодвинул его телефон и теперь тот должен быть сзади него, Итан подался к столу и, вытянув руку, завел ее за Луи, нащупывая ерзающий вдоль его ягодиц мобильный. - Секунду, - произнес Итан, ответив на звонок, а затем приложил телефон экраном к груди и обратился к Луи: - Если у тебя для меня всё, то можешь идти. - У меня много чего для тебя есть, - соскочив со стола, нараспев проговорил Луи, продолжив только тогда, когда подошел к двери и оказался вне зоны телефонного микрофона: - Например, непонимание того, почему ты до сих пор потакаешь прихоти Ширази поиграть в оммочку, - сказал он, кивнув на телефон, - Но да-да, - поспешно добавил он, но всем тоном выказывая иронию, - я знаю, что это не мое дело, - закончил он, развернулся к двери и, махнув над головой ладонью, вышел. Скрипнув зубами, потому что ему вот только Луи с претензиями к Джафару не хватало для полного счастья, Итан выдохнул и, надеясь, что в голосе не проявится раздражение, поднес телефон к уху. - Слушаю, - на выходе проговорил Итан, удобнее устраиваясь в кресле. - Привет, - тихим и вроде сонным голосом поприветствовал его Джафар, который, как знал Итан, только этой ночью вернулся из тура. – Как вы? - Нормально все, - отложив папку, ответил Итан. – Андрес в садике, омма занимается последними приготовлениями к дню рождения, - вспомнив, что не рассказывал Джафару проблему с праздником, Итан пояснил: - Компания, которая должна была оформлять зал, отказалась, сославшись на то, что у них проблемы с поставкой материалов. Может, заказ пожирнее получили, - предположил Итан. – Вот омма и искал новых, сейчас нашел, уже детали обсуждают. А так все по плану, без эксцессов. - Это хорошо, - проговорил Джафар, явно спросонок не ощущая настроя на долгие разговоры. – Я тут что хотел, - с несвойственной ему нерешительностью начал он, - может, я заберу Андреса на сегодня и на завтра, а в субботу мы с ним бы сразу в кафе приехали. Я соскучился. Да и вы сможете доделать все с праздником, не играя в спецагентов, - стал перечислять Джафар, стараясь подобрать аргументы повесомее. – Он же не узнал про сюрприз? – спохватившись, уточнил Джафар. - Если узнал, то играет отменно, - проговорил Итан, действительно так считая. – Пока он думает, что отмечать будем дома в узком кругу, пытаясь смириться с тем, что он не может справить день рождения и с оммой, и с друзьями. - Ну так что? – вернулся к своему вопросу Джафар. - Когда подъедешь к садику, позвони, - сказал Итан. – Я тогда перезвоню воспитателю и предупрежу. Заранее этого делать не хочу, а то еще устроят балаган, - скривившись, проговорил он, представляя себе возможную картину ситуации, когда на Рама Ширази прибегут смотреть все родственники персонала. - Спасибо, - со слышимым облегчением в голосе выдохнул Джафар. - Не за что, - не для проформы ответил Итан, - ты имеешь на все это неоспоримое право. По тому как Джафар выдохнул носом воздух, Итан сделал вывод, что тот улыбается, что, впрочем, уже через мгновение подтвердилось в его повеселевшем тоне: - Я рад, что в отношении Андреса у нас с тобой нет конфликтов. Не желая развивать опасную тему и портить им настроение, Итан кивнул, а потом спохватившись, что говорит по телефону и Джафар его не видит, повторил: - В общем, позвонишь. - Позвоню, - подтвердил Джафар, тоже не собираясь скандалить. ***** На день рождения Джафар и Андрес приехали вовремя. И Итан не мог не отметить, что оба омеги выглядели просто прекрасно. Впрочем, остальные гости тоже не остались в стороне, буквально заваливая Андреса и Джафара комплиментами. Конечно, для многих родителей друзей Андреса было волнительно оказаться рядом с такой знаменитостью как Рам Ширази, но со временем и благодаря своему обаянию Джафар легко вписался в пеструю толпу апп и омм. «Выловить» Джафара Итану удалось далеко не сразу. Когда уже все привыкли к его присутствию, Итан отправил Джафару сообщение с просьбой подойти к «курилке» через пять минут. «Курилка» была закрыта по просьбе Феликса, все же детский праздник, поэтому место около нее становилось достаточно приватным. - Возможно, я ошибся, - начал Итан, все же оглядываясь и проверяя не подслушивает ли их кто, - но по идее твоя течка должна была начаться сегодня. - Ты прав, - без каких-либо эмоций подтвердил Джафар, опираясь спиной на стену. Взгляд Итана за секунду окрасился сначала красками шока, затем неверия, а потом и злостью. - Ты опять? – процедил он, кинув резкий взгляд на низ живота Джафара. - Я не самоубийца, - склонив голову набок, уклончиво ответил Джафар, а потом со вздохом стал пояснять серьезным тоном: - Ну неудачно вышло, не могли же мы пропустить день рождения Андреса, поэтому я переговорил с Ирвином, не веришь, спроси у него, - уйдя в оборону, указал Джафар, заметив все еще настороженный взгляд Итана. – Он предложил отложить течку на день с помощью обманок для спортсменов. Вчера мы к нему съездили, он ввел мне какой-то гель. Когда он растворится в естественной омежьей среде, тогда начнется течка. Сказал, что на моих гормонах это не скажется. Посмотрев долгим взглядом на Джафара, Итан кивнул, принимая такое объяснение и сказал: - Я попрошу омму, чтобы забрал Андреса к себе. - Мы можем отвезти его утром, - предложил Джафар. - Не можем, - помотав головой, отверг его вариант Итан. – В твоем случае гель растворится быстрее. Не став спорить с теми, кто в этом больше понимает, Джафар промолчал и, оттолкнувшись от стены, направился обратно в основной зал, где родители сидели за щедро накрытым столом, а дети суетились между лакомствами и разнообразными игровыми комнатами и уголками. - А взросление пошло тебе на пользу, - послышалось рядом с Джафаром, когда он пристроился с тарелкой салата в дальнем уголке на небольшой разрисованной в стиле Диснея лавке. Подняв взгляд, он увидел хорошо знакомого человека, правда совершенно не представляя, как тот теперь к нему относится. Как-то он не удосужился уточнить об этом у Итана. - Присяду? – спросил Феликс Мур, указывая на место рядом с Джафарам. - Да-да, - выговорил Джафар, подвигаясь, и чувствуя, как его щеки обдало краской смущения: выглядел он наверняка глупо в своем зависании. - Не переживай ты так, - с улыбкой проговорил Феликс, посмотрев на Джафара благожелательным взглядом. - И вы не хотите меня придушить? – настороженно уточнил Джафар, гоняя вилкой овощи по тарелке, понимая, что они ему поперек горла встанут, если он сейчас решит продолжить прием пищи. – Я бросил вашего сына и внука, вынудил вас переехать. Поводов достаточно. - Глупости, - отмахнулся Феликс. – Я сразу говорил Итану, что ни один омега не оставит своего ребенка и своего альфу без веской на то причины. Но в Итане тогда говорила обида, и он не хотел меня слушать. - А моя причина была веской? – осторожно уточнил Джафар, чтобы не надумать лишнего. - Более чем, - подтвердил Феликс догадки Джафара. – Ты остался совсем один и, выбирая между вариантами «утонуть с ребенком» или «спасти сына, а самому выйти в шторм», склонился к верному, чисто оммскому выбору, - замолчав, Феликс улыбнулся воспоминаниям и продолжил: - Да и то, что было между вами с Итаном, ну никак нельзя назвать детской влюбленностью, которую забывают через пару недель разлуки. - Итан считает по-другому, - с горечью в тоне произнес Джафар, отставляя тарелку на ближайшую тумбочку и упираясь локтями в колени. - Он так не считает, - не согласился Феликс. – Просто обижен, не верит, боится. - Это он вам это сказал? – спросил Джафар, повернув голову к Феликсу. - Нет, конечно, - лучезарно улыбнувшись, ответил Феликс. – Но я его омма, я его хорошо знаю. Одно его согласие на ваши три дня, – осторожно проговорил он, - говорит о многом. - Он рассказал? – севшим голосом пролепетал Джафар, не ожидая того, что Итан будет делиться такими не самими приятными вещами с оммой. - Он все рассказывает, - кивнул Феликс, - правда мне приходится «фильтровать» его слова, в них всегда слишком много чувств и эмоций. И хоть не все его мысли для меня открытая книга, - с легкой улыбкой на губах проговорил он, - в одном я не сомневаюсь – он к тебе до сих пор не равнодушен. - А если мы с ним вновь будем вместе? – рискнул Джафар. - Я буду рад, - ответил Феликс без толики сомнения. – Вы хорошая пара, да и Андресу вы оба нужны. - Но я же не его истинный, - чувствуя, как неприятно сжалось его сердце от этой правдивой, но режущей правды, напомнил Джафар. - Истинность – не гарантия счастья, - глубоким тоном проговорил Феликс. – Мы с аппой Итана были истинными, - сглотнув ком, вставший в горле, он пояснил: - И я благодарен ему только за Итана, в остальном это был ад. Ты же счастье моего сына и внука, поэтому к черту эту истинность, - счастливо улыбаясь, Феликс обнял Джафара на плечи и, притянув, прошептал: - Не вешай нос, тебе под силу отогреть его сердце. Джафару хотелось плакать. Он не знал, то ли от радости, то ли от облегчения, но то, как к нему отнесся омма Итана, вселило небывалую надежду в то, что, возможно, у них действительно не все потеряно и ему всего лишь нужно запастись терпением… ***** Как Итан и предполагал, течка Джафара наступила уже ночью. Проснулся Итан от терпкого запаха, который заполнил легкие, и начавшего накатывать возбуждения. Распахнув глаза, Итан не сразу сориентировался, поэтому заметил стоящего в дверях Джафара только через пару секунд. Тот тяжело, загнанно дышал, не моргая смотрел на Итана и не стеснялся своей наготы. Шагнув к постели, обходя ее по дальнему радиусу, дабы подойти к той стороне, на которой сидел Итан, Джафар все так же пристально наблюдал за ним. Он, как хищник, подбирался к добыче, но вот только привыкшие к темноте глаза Итана позволяли тому прекрасно видеть, что Джафар еще вполне вменяем. - Это, наверное, мои последние секунды в адекватном состоянии, - проговорил Джафар едва ли не в одном жесте отбрасывая с Итана одеяло и седлая того, - поэтому хочу, чтобы ты знал. Я правда не хотел так, я не хотел затаскивать тебя в постель насильно, - сказал он, после этого виновато прошептав: - Прости. Итан хотел ответить, успокоить Джафара, убедить, что в этом нет трагедии, но сначала его отвлекла крупная капля смазки, упавшая ему на пижамные штаны, а затем уже и губы Джафара, которые прижались к его собственным в поцелуе. Джафар целовал страстно, ненасытно, словно наконец-то дорвался до воды в засушливый день. Поняв, что с объяснениями он опоздал, Итан подхватил Джафара за бедро и, придерживая второй рукой за талию, перевернул их, укладывая того спиной на постель. Разрывать поцелуй не хотелось, останавливать юркие пальчики Джафара, уже протискивающиеся под резинку его пижамных штанов, не было желания, но Итан понимал, что обязан сохранять трезвый разум за них двоих. И сейчас ему обязательно нужно было добраться до таблеток. Прекратив их поцелуй, Итан придавил Джафара ладонью к постели, чтобы он не подался за ним, а сам свободной рукой потянулся к таблеткам, предусмотрительно оставленным на тумбочке. Закинув в рот сразу две штуки, чтобы наверняка, он про себя отметил, что форма таблеток для рассасывания крайне неудобна для срочных случаев и нужно будет сказать Луи поискать другие варианты. Резким движением сев на пятки, Итан стал стаскивать с себя штаны. Поняв неудобность этой позы, он вытащил из-под себя ноги и поспешно скинул с себя ненужную ткань. Конечно, Итан понимал, что Джафару нужна сцепка и желательно как можно быстрее, но он не мог позволить себе спешить. Противозачаточные должны подействовать, да и то, что у Джафара все это время никого не было, останавливало. Так как поцелуи пока были нежелательны, Итан раздвинул ноги Джафара, которые тот успел свести из-за тянущей боли в паху, и обхватил ладонью колом стоящий член. Реальность смешивалась с воспоминаниями, и Итан ощущал себя очень странно. Словно он все там же, в своей комнате, где Джафар отдавался ему впервые. Тот желал этого, храбрился, но до дрожи в коленях переживал, держа свое тело в невероятном напряжении. Тогда Итан помог ему расслабиться именно таким способом. С нажимом проведя по члену, он большим пальцем размазал выступившую каплю смазки: природа позаботилась и о том, что в силу отсутствия у омег семенной жидкости из уретры выделялась смазка, которая предотвращала боль от трения членом о вещи и кожу. Руки Итана помнили каждый изгиб, нужную силу нажатия и все чувствительные места. Вспышкой вспомнив, как сладко извивался Джафар от поцелуев выступающих тазобедренных косточек, Итан не смог сдержаться, припав к ним с поочередными поцелуями, при этом не убирая руку с члена. Джафар сразу же жалобно заскулил, подтянул ноги к животу настолько, настолько позволял ему Итан и сжал того коленями по плечам. Итан понимал, что все его убеждения о том, что это лишь работа, полетели к чертям. Не готов он, нет в нем таких сил, чтобы совершать механические движения туда-обратно, когда есть возможность доставить Джафару наслаждение. Проведя языком по зубам, Итан убедился, что таблетки рассосались, и, придерживая член рукой, вобрал его в рот. Раздавшийся вскрик Джафара хоть и отвлек Итана, но стоило ему увидеть, как Джафар прогнулся, запрокидывая голову, как его тряхнуло от эмоций, и услышать, как тот гортанно и протяжно простонал, он тотчас продолжил только что начатое. Итан не мог сказать, что Джафар любил минет, он скорее был к нему безразличен, а, может, просто не успел распробовать, но сейчас Итан его делал отнюдь не для того, чтобы наверстать упущенное, а потому, что так он мог потратить время на подготовку Джафара. При течке возбуждение накатывало на омег сильно и быстро, мгновенная эрекция обеспечивала такое же беспромедлительное перемещение внутренней стенки, которая плотно перекрывала прямую кишку, тем самым открывая доступ к омежьему влагалищу. Хорошая эрекция была гарантом того, что внутренняя стенка не начнет возвращаться в обычное состояние, ведь в случае недостаточного возбуждения проникновение могло произойти в прямую кишку, следствием чего в большинстве случаев становилось повреждение стенки и последующий перенос инфекций в омегму. Допуская возможность нестандартной реакции организма Джафара на давно забытую течку, Итан сначала собирался как следует возбудить того, а уж потом проникать внутрь. Однако несмотря на обилие смазки, из-за которой под Джафаром уже было мокро, пальцы Итана с трудом протискивались внутрь. То ли от напряжения, все же у Джафара давно не было полноценной течки, то ли действительно из-за отсутствия секса в течение всего этого времени. Но факт оставался фактом. Итан прокручивал пальцы внутри Джафара, разводил их, продвигаясь медленно и неторопливо. Мягкие стенки поддавались охотно, но уж больно лениво, и Итан был готов потратить еще пять минут исключительно на подготовку, если бы не услышал сдавленные всхлипы, больше похожие на душащие рыдания. Догадавшись, что подобные ласки никак не облегчают его состояние, Итан поднялся выше, оперся на предплечье одной руки, которую расположил около плеча Джафара, а второй подтолкнул себя внутрь влажного и уже пульсирующего нутра. Тот стон-вскрик, который издал Джафар, заставил Итана подумать, что они приняли все же верное решение поехать именно в дом, а не квартиру, потому что недовольные шумом соседи бы точно покоя им не дали. Проникать внутрь оказалось не так сложно, как страшно. Итан переживал, не хотел делать больно, травмировать, ведь Джафар не мог предупредить о неудобстве, его состояние сейчас было далеко от адекватного, и Итану приходилось принимать решения только на своих инстинктах. Благо в отношении Джафара они не молчали. Где-то останавливаясь, где-то прорываясь внутрь более резким движением, Итан прислушивался к реакциям тела Джафара и его стонам. Только теперь Итан в полной мере мог насладиться тем, как все же многогранен его голос: тогда, в их квартире Джафар вскрикивал и стонал безмолвно, лишь распахивая рот, позволяя себе лишь хриплые выдохи. Острые ноготки буквально на полоски резали спину Итана, но тот совершенно не собирался возражать. То, как Джафар прижимался к нему, как ластился и извивался, стараясь самостоятельно насадиться еще сильнее, хотя дальше уже было некуда, как сжимал его внутри себя, перекрывало любую боль. Итан, как завороженный, наблюдал за трепещущими ресницами, за закусываемыми губами, за юрким язычком, облизывающим пересыхающие губы, за шальным взглядом, который иногда появлялся из-под полуприкрытых век, и понимал, что это просто его погибель. Такой Джафар не оставлял ему шансов на сопротивление. И если сам секс Итан все же мог списать на «работу», то вот желание целовать Джафара рушило всю его стену обороны, не оставляя даже крошек от, казалось, мощных кирпичей. Лаская рот Джафара, Итан обсасывал его язык, губы и глотал его протяжные стоны, с удовольствием сбивая того с тональности резким вхождением. После этих срывов голос Джафара приобретал такое острое томное наслаждение, что эти моменты хотелось записать на диктофон и прослушивать по несколько часов в сутки, для профилактики возможного плохого настроения. Приближение развязки Итан почувствовал тогда, когда стенки влагалища обхватили начавший увеличиваться узел в омежью петлю, не давая даже шанса на покидание его тела. Возможно, из-за переизбытка гормонов давление было сильнее, чем Итан помнил, поэтому прошипев от боли, он удобнее переставил ноги, меняя точку давления на колени, и замер, стараясь не шевелиться, пока петля просто выжимала из его члена сперму. - Итан, - настолько тихо позвал его Джафар, что Итан бы и не расслышал этого, не будь он так к нему близко. – Все эти годы я хотел лишь тебя, - продолжил Джафар, ладонями водя по спине, бокам, ягодицам Итана. – Тебя. Никто, - выдохнул Джафар, но тотчас простонал, прогибаясь под силой очередного спазма в омегме, наполняемой спермой. Убирая волосы с лица Джафара, который все же после того, как дрожь спала, вновь лег ровно, Итан не мог понять, кто говорил сейчас эти слова: настоящий все понимающий Джафар или его спутанное сознание, раздразненное сцепкой. Погрузившись в свои мысли, Итан вздрогнул, когда Джафар вновь заговорил. - Я даже хотел представлять на их месте тебя. Хотел. Но я не смог, они прикасались ко мне, я закрывал глаза, думал о тебе, но запах, - по-звериному прорычав от недовольства, Джафар клацнул зубами и распахнул глаза: - Они мне не нужны, они не ты. Я прогонял всех, потом в душе сдирая кожу до крови. Чувствуя, как узел начинает спадать, Итан смотрел в глаза Джафара и понимал, что предположения о его возможности мыслить здраво оказались ошибкой. Взгляд был шальной, подернутый неосмысленной поволокой, и Итан сделал вывод, что эти слова говорились им на эмоциях и чувствах. И вопрос о том, насколько они правдивы, оставался открытым… ***** Три дня течки превратились для Итана в настоящий марафон. Он, конечно, понимал, что слова Ирвина не могут быть ошибкой, секс Джафару будет так же необходим, как вода, но Итан не учел, что эту потребность нужно было помножить на темперамент Джафара. Из постели они не вылезали до самого утра, в перерывах между коротким сном вновь сцепляясь. Когда же желудок запел песню голодного кита, Итан все же был вынужден покинуть спальню. Он понимал, что на полноценную готовку у него не будет времени, да и накормить Джафара обычной едой будет очень проблематично, поэтому заранее обзавелся питательными коктейлями для спортсменов. На деле они были редкой гадостью, но с учетом короткого срока их потребления они не могли нанести вреда, поэтому Итан сделал выбор в их пользу. Но только он успел их доготовить, как за спиной послышались шаткие шаги. Обернувшись, Итан увидел Джафара, который шел к нему, смотря на него настолько цепким взглядом, что казалось, будто Джафар идет по леске, крючок от которой Итан заглотил. Начав с явно понравившихся ему поцелуев, Джафар потянулся к паху Итана, но тот все же остановил его, едва ли не силой заставляя выпить свою порцию коктейля. Осознавая, что на свою у него времени катастрофически мало, Итан вполне по-спортивному сглотнул все то, что сделал для себя, буквально сразу же ловя в свои объятия Джафара. Идти до спальни было бесполезно, поэтому они исполнили то, чего Джафар хотел в свой первый визит в этот дом: кухонный остров потерял свою «поверхностную девственность». Правда все остальные случаи Итан пытался ограничивать спальней или ванной. Все же если со столешницы убрать следы спермы и смазки было легко, то вот за ковры, обивку и прочее Итан переживал, все же он не был экспертом в уборке и чистке. Вот только на третий день Итан просто физически не мог уже никуда перемещаться, поднимая себя только для посещения туалета, чистки зубов, при этом «забив» на питание: идти вниз не хотелось. Это обернулось тем, что одно из его пробуждений знаменовалось ситуацией «Занимаюсь сексом, сам этого не зная». Альфийская сущность продолжала реагировать на течного омегу, поэтому с возбуждением-то, в отличие от пробуждения, никаких проблем не было. Если ездящий на нем в позе наездника Джафар и удивил его, то возмущения не вызвал. Тем более их сцепки становились все короче и короче, поэтому нужно было подождать совсем немного и можно было вновь провалиться в восстанавливающий сон. ***** Пробуждение Итана после течки Джафара сопровождалось ломотой во всем теле и, кажется, желудком, прилипшим от голода к позвоночнику. Кряхтя, Итан сел, про себя сетуя, что «Прям, как адед». Голова трещала, поэтому резких подъемов Итан предпочел избежать, рассчитывая, что организм разрешит ему «взлет» в ближайшее время, так как некоторые «баки» требовали срочной очистки, другие – наполнения. Оглянувшись через плечо, Итан замер, рассматривая Джафара, мирно спящего в развороченной кровати. Джафар спал на животе, белое одеяло змеей обвивалось вокруг него, больше обнажая, чем прикрывая, поэтому обзор для любования у Итана был прекрасный. Волосы его были спутаны, и Итан даже боялся представить, как тот будет их расчесывать, кое-где по телу были синяки от пальцев Итана, благо ему хватило самообладания держать при себе зубы, и шея Джафара была все так же чиста и бесследна. На бедрах и ягодицах слоями остались следы их последней ночи, и от мыслей-воспоминаний член Итана опасно дернулся. Выругавшись, Итан все же поднялся, желая до пробуждения Джафара привести себя в физический и моральный порядок. Особенно моральный. То, что все три дня он «любил» Джафара, как омег любят альфы, не должно повлиять на их обычную жизнь. Из прошедших дней Джафар может помнить максимум ощущения, поэтому Итан оценивал это как свой шанс на беспроблемную игру в спектакль «Тест-эксперимент завершен, о результатах сообщим позже». Конечно, это будет тяжело, но, по мнению Итана, это было жизненно необходимо. Он был категорически убежден, что их тотальная сексуальная совместимость не должна застелить ему глаза. Теперь Итан понимал, что тот самый секс, который он искал с другими омегами, но не находил даже похожего, доступен ему только с Джафаром. Они чувствовали друг друга на уровне инстинктов и невысказанных желаний, но это, к сожалению, не перечеркивало их неистинность и вероятность их последующего расставания. Все их «если» и «но» не решались сексом, поэтому Итан был решительно настроен вести себя так, словно ничего такого не случилось, он лишь исполнил договоренность, а не наслаждался близостью с невероятным омегой. Вместе с этим Итан успокаивал себя тем, что резкое изменение его поведения после секса скорее обидит Джафара, чем обрадует. Отправившись в ванную, Итан остановился на полпути и, поменяв направление, пошел к шкафу. Забрав оттуда рабочую одежду, Итан собирался быть на «низком старте»: он дождется пробуждения Джафара, узнает о его самочувствии и без промедлений покинет дом. ***** Проснувшись, Джафар потянулся и услышал громкий хруст своих костей. Усмехнувшись мыслям о приближающейся старости, он перекатился на спину, неудобно устроившись спиной на скомканном одеяле. Повернув голову вбок, он с горечью подумал: «Сбежал». Он уже был готов расстроиться, как внизу раздалось тихое, но слышимое «бдзинь», знаменующее о вскипании воды в чайнике. Улыбнувшись тому, что Итан все же еще в доме, Джафар поспешил в ванную. Правда встать с первого раза он не смог: снаружи и внутри болела едва ли ни каждая клеточка его тела. Однако проблемы со стратегически важными и нежными местами оказались ерундой по сравнению с тем, что встретило его в зеркале. На голове солома, скрепленная засохшей спермой, лицо и тело помято, по телу располагались метки сине-зеленоватого цвета, свидетельствовавшие о разном времени их выставления, ногти были явно поломаны. Осмотрев себя под разными ракурсами и со всех сторон, Джафар горестно вздохнул и решил, что хотя бы постарается привести себя в порядок. Забравшись в душ, Джафар не только пытался промыть волосы, но и старался вспомнить хоть что-то из прошедших дней. Но единственное, что он мог сказать о них – это то, что ему было невероятно хорошо. Можно было бы, конечно, списать на сам секс с любимым альфой, но все же Джафар понимал, что это состояние вызвано физиологическими особенностями, а именно тем, что наконец-то за столько лет его организм провел полноценную течку, не блокированную химическими средствами. Правда и отрицать роль Итана он не мог, но она была больше психологической: Джафар прекрасно знал, что после секса с другим альфой он бы захотел выплюнуть из себя все внутренности и содрать с себя кожу до крови. Замерев на мгновения, от чувства дежавю, Джафар пытался вспомнить, где он слышал или говорил эту фразу. Но поняв тщетность попыток, продолжил вымывать сперму из своих волос. Спускаясь вниз, Джафар даже не думал о том, как пройдет их встреча, потому что в отличие от Итана в его памяти эти дни не были наполнены воспоминаниями, поэтому Джафар не мог испытывать чувства стыда или смущения. Для него это было схоже лунатизму: когда ты знаешь, что ходишь во сне, но ничего из этого не помнишь. Итан сидел на кухне и допивал свой кофе из пакетика, который Джафар терпеть не мог: все же перед ним всегда был оригинал для сравнения – запах Итана – и подделка всегда проигрывала. Услышав шаги, Итан поднял взгляд на лестницу и буквально просканировал Джафара взглядом. - Как ты? – завершив «осмотр», спросил Итан спокойным и даже холодным тоном, который покоробил Джафара. Хоть Джафар и не ждал признаний в любви, но он все же рассчитывал хотя бы на легкое потепление в их отношениях. Но Итан остался все таким же, относящимся к произошедшему, как к работе. Вспомнив про возможную беременность, Джафар рефлекторно положил ладонь на низ живота, на что сразу среагировал Итан: - Болит? – с хмурым беспокойством осведомился он. - Нет, - помотав головой, ответил Джафар, - просто вспомнил, что мог понести. - Сомневаюсь, - сказал Итан, беря кружку и направляясь ее мыть. – Но я на всякий случай взял у нас несколько тестов. Сделай их как минимум через сутки, а лучше – через двое. Тогда и узнаем. - А не проще съездить к Ирвину? – спросил Джафар, включая чайник. – Он бы взял кровь на анализ, да и меня бы осмотрел. Он же все равно в курсе ситуации. - Можешь к нему, - согласно кивнул Итан, ставя кружку в сушилку, про себя сетуя, что действительно забыл об Ирвине. – Я просто подумал, что у тебя плотный график, - соврал он. - Не настолько, чтобы игнорировать свое здоровье и возможного ребенка, - хмыкнул Джафар, уже привычным движением доставая банку с зеленым чаем. - Если с тобой все в порядке, то я поехал на работу, - проговорил Итан, накидывая на плечи пиджак, до этого висевший на специальном крючке. – Честер, конечно, мой зам, но не прирожденный управленец. - Омега? – вырвалось у Джафара раньше, чем он успел «прикусить язык», потому что иных причин держать при себе «так себе» сотрудника он не видел. - Альфа, - понимающе и без злобы ответил Итан, поправляя галстук, - гений ботаники и мой друг, который в прошлом мне очень сильно помог, - пояснил он, впрочем, не вдаваясь в подробности. Несколько раз кивнув, Джафар показал, что ответ услышан и принят, и направился ставить себе тосты на завтрак. Протяжно выдохнув, когда за Итаном закрылась дверь, Джафар философски рассудил, что все могло оказаться хуже, Итан мог и озлобиться на такое «сексуальное насилие». А раз все осталось на той же позиции, на которой было и до, то Джафар расценивал это как вероятность того, что все у них еще наладится. По крайней мере он хотел в это верить и гнал от себя любые другие мысли…