Океан твоей души

Александра ещё не знает, какие сюрпризы преподнесёт ей судьба. Не знает и того, что ждёт её за дверью огромного особняка тёти. Не знает, что будет дальше. Александра осознает, что не знает саму себя, не говоря уже о чем-либо другом или о ком… Внезапно сказка закончилась, а жизнь превратилась в бесконечную паутину, созданную ложью и болью. Внезапно весь мир восстал против неё, отвергая любые мечты и желания, оставляя пустоту и одиночество внутри невинной души. Неизвестность… наверное, именно она стала причиной, которая заставила лицо девушки потерять всякие краски и приобрести болезненно-жёлтый оттенок, а может, и что-то другое стало для этого поводом. Но сейчас Александра понимает, что нездоровый цвет лица будут сравнивать с волнениями и депрессией, а говорить о смерти её матери теперь дозволено лишь шепотом, дабы не будоражить подростка ненужными воспоминаниями. Впрочем, девушка ведь понимает, что всем глубоко плевать как на неё — живую, так и на её мать — мертвую. Так было всегда. Перед глазами девушки возникает недавняя картина: тётя с холодным, ненавидящим взглядом. Её тихий, спокойный и в тоже время немного хриплый голос пронзает душу, словно кинжал живую плоть: «Просто не захотела оставлять тебя на улице», — говорит та, а после произнесенных Иланой слов Саша осознаёт, что предпочла бы существовать на улице, чем жить в шикарном особняке с Ней. Только теперь Саша смогла вспомнить, что провела здесь, в этом доме, долгую бессонную ночь. Только теперь она поняла, что все происходящее не оказалось сном, над которым они с мамой могли бы посмеяться утром. Теперь она больше не увидит нежных серых глаз и чёрных, будто смола, волос. Она больше не увидит единственного человека, который по-настоящему её любил, но без сомнения встретит тех, кто ненавидел её с рождения. И не важно, что большинство даже не знали, как она выглядит. Мысли, мысли, мысли… Их было настолько много, что Саша даже не слышала, как открылась дверь её новой комнаты, как уверенной походкой практически проплыла женщина, так сильно напомнившая ей мать. Вот только лицо её искажала гримаса ненависти, которая была адресована Саше, а в карих глазах не было сочувствия, в то время как весь вид Иланы казался наигранным, ненастоящим. Впрочем, и сама Илана вовсе не была похожа на мать девушки, скорее являлась её противоположностью, во всем. Саша глубоко вздохнула, когда руки тети опустились на её плечи, после чего с силой сжали их, пронзая острыми ногтями и, как следствие, причиняя адскую боль. К собственному ужасу девушка осознала, что не имеет возможности отстраниться и также не имеет возможности закричать, хотя такое желание имелось и было готово бороться с собственным телом, которое отказывалось подчиняться прямым приказам его обладательницы. Но стоило ей только закрыть глаза, как всё пришло в норму. Боль ушла, да и Илана оказалась на довольно большом расстоянии, что указывало только на игру фантазии, вызванную стрессом и слишком долгим бодрствованием. — Александра, ты себя хорошо чувствуешь? — тихий голос, примитивный вопрос и едва заметные объятия, что даже сейчас отдают холодом. Саша сразу же заметила нотки безразличия и совершенно не могла понять намерений тети, её двуличности. Быстро обдумав ответ, Саша также тихо, со слезами на глазах, произнесла: — Мама умерла вчера, мне нужно время, чтобы почувствовать себя хорошо. Добавлять что-то ещё не было смысла. Да и Илана не была готова становиться личным психологом для племянницы, с которой и общалась-то два или три раза в своей жизни, поэтому обе молча занимались своими делами: Саша разбирала чемодан, а Илана пыталась создать более-менее жилую обстановку в доме. — Ты любишь комнатные растения? — спросила Илана девушку, при этом глядя на пустующий подоконник. Саша не понимала, с какой целью был задан этот вопрос и связан ли он с любовью к роскоши, или же тётя решила проявить любовь к племяннице, в чем, конечно, девушка сильно сомневалась, но выяснять данный вопрос пока не хотела, да и надеялась обойтись одним ответом и закрыть эту бессмысленную тему. — Не люблю, их ведь нужно поливать, — наивно произнесла Саша, удивляясь количеству и разнообразию собственного гардероба. — Ты не будешь этим заниматься. Для этого ведь есть прислуга. Так какие цветы поставим здесь? — Вы сейчас серьёзно или играете? Чёрт, вам же плевать на всех, а цветы лишь повод разорвать тишину. Но дело даже не в этом. Вы не сожалеете о смерти моей мамы, не скучаете по ней, ненавидите, но я не знаю почему… Зачем вам это? — К счастью, этого ты никогда не узнаешь. Ужин ровно в шесть, опоздаешь — останешься без еды. Правила этого дома для всех едины. Также демонстративно женщина набросила на себя все ту же ненавистную маску, исчезая из комнаты, где теперь должна жить Александра. В один миг вся «забота» женщины превратилась в пепел, разлетаясь по всему миру, приоткрывая собственный внутренний мир Иланы, завораживая и вместе с тем пугая Сашу. Чем вызвана столь резкая смена настроения? Почему она ничего не объясняет, а лишь уходит, будто боится её? Её — девушку подростка, которая никогда ничем не выделялась из толпы, а вечера коротала, читая книги. Разве в этом был смысл? «Правила для всех едины», — ещё не раз девушка вспомнит эту фразу и такое же количество раз задумается над смыслом сказанного, вспомнит первый день пребывания здесь, проклиная дату своего рождения, не пожелает знать правды. Но от этого не скрыться, ведь старые особняки, как правило, имеют в себе страшные тайны не только их хозяев, но и каждого, кто хоть раз переступил порог дома. — Правила для всех едины, — первый раз произносит Саша данную фразу, задумываясь, кого именно имела ввиду её тётя, а главное, почему она — её племянница, к ним относится. Впрочем, у неё будет время, чтобы всё обдумать, а сейчас нужно разобрать остальные сумки, дабы позволить этому месту ожить. — Может, действительно здесь не хватает цветка… Как думаешь? — спрашивает она плюшевого медведя, прижимая игрушку к груди, — маме они всегда нравились.