Ведьмачка в мире северных ветров

      Гробовая тишина повисла над Асинайским залом, и в воздухе веяло запахом смерти — зал усеян телами легионеров. Кто-то лежал под столом, кто-то — на столе, уткнувшись лицом в недоеденное блюдо, а кто-то умер, не выпустив из рук бокал вина. Больше тысячи мертвецов в одном зале. Они почили быстро беспробудным сном, практически одновременно, без сопротивления и телесных ран.       — Яд, — без долгих размышлений заключил Велимир, осмотрев одного из мертвецов. — Еда была отравлена… Или вино. Сука… паскудная смерть. Не могу поверить, что я служил этим негодяям? Зачем? Зачем нужно было вести легионеров сюда через океан, чтобы вот так вот… отравить… Не понимаю! Решительно, не понимаю!       Велимир поднялся, оставив тело одного из несчастных легионеров, и в недовольстве всплеснул руками.       — Отравить гостей в своём же доме… — проговорила я в негодовании. — Как это мерзко!       — Мы, северяне, презираем яды, потому что это — орудие трусов, — тихо произнёс Велимир, охваченный гневом. — Земибор этим поступком запятнал честь всех борейцев. Он недостоин быть князем Борейграда, недостоин быть борейцем!       — Куда подевались кентурион и консул? — задала я риторический вопрос, рассматривая тело одного из командиров. — Они должны быть здесь.       — Если они успе…       Речь Велимира оборвалась на полуслове. До нас донёсся грохот и треск стекла, будто кто-то опрокинул шкаф с посудой. Послышались чьи-то голоса и крики, среди которых я отчётливо различила хорошо знакомый «рёв раненного тигра».       — Скорее! — крикнула я и побежала к широким двухстворчатых дверям из матового стекла, откуда доносились эти звуки.       Мы пересекли зал и вбежали в кухонное помещение, где ещё стоял аромат свежей выпечки, теплились пламенем печи. Здесь творилось полная разруха: разломанная мебель и разбитая посуда лежала вперемешку с раздавленной едой и мёртвой прислугой. И на этот раз следы насильственной смерти сразу бросились в глаза — эти люди погибли от холодной стали.       В центре этого хаоса находился его виновник — Марк Эмилий Севир, а рядом с ним стоял консул Прокул с оставшимися в живых тремя воинами из свиты.       Кентурион сидел на животе у распростёртого на полу толстяка-глашатая и с яростью рубил кухонным топором лицо несчастного. Во все стороны разлеталась кровь, куски черепа и мозги.       — Получай, nothus homo (сукин сын)! Получай! — орал раскрасневшийся кентурион, не прекращая наносить удары. — Это ты… ты убил их, mentulam caco (сраный хуй)! Ненавижу! Гиперборейская мразь! Сдохни-сдохни!       Я всякое повидала в своей жизни, но даже мне стало противно от увиденного зрелища, и я отвела взгляд в сторону.       — Марк! Прекратить! Марк! — кричал консул Прокул почти в самое ухо кентуриону. — Ты совсем рехнулся? Он мёртв! Ты разнёс ему голову… Да чтоб тебя! Кентурион примипил Марк Эмилий Севир, стоять ровно, когда с тобой говорит командир. State (Смирно)!       Марк вскочил, с досадой отшвырнул в сторону топор и выпрямился перед командиром. Его головы до ног забрызгало кровью и мозгами несчастного толстяка. Кошмарное зрелище.       — Они убили всех, Квинт! Всех наших ребят! — проговорил он, тяжело дыша и едва не рыдая. — Больше тысячи легионеров умерли такой подлой смертью. Лучше бы они погибли тогда в бою с варварами, чем так… как скот. Я знал… знал, что так будет. Гиперборейцам нельзя верить. Это гнусный народец!       — Не стоит судить обо всех гиперборейцах по двум паршивым овцам, — вмешался Велимир, выдав наше присутствие. — В эту самую минуту лукоморцы, рискуя своими жизнями, пробиваются в порт, чтобы захватить корабли с беженцами и спасти их, отправив в безопасное место. Князь Яромир благородный человек… человек слова и чести. Если он сказал, то так и будет.       — Я могу подтвердить его слова, — добавила я.       — Я уже слышал сердечные клятвы и обещания от ваших господ, — хмуро произнёс Прокул. — И вот чем обернулась моя доверчивость… Нет, я больше не верю в княжескую честность… Но я, пожалуй, поверю тебе, Велимир из Борейграда. И твоей спутнице…       — Цири, — представилась я, кивнув консулу.       — Хорошо, если вы нам верите, то тогда нам нужно поспешить, — поторопил Велимир, направившись обратно в зал. — Мы должны успеть попасть в порт, а не то лукоморцы уплывут без нас. Идёмте.       Я последовала за чародеем, но тут же остановилась и замерла на месте. По коже волной проскользнул леденящий душу холод. Его нельзя ни с чем перепутать. Я выдохнула, из-за рта пошел пар, как при морозе в Каэр Морхене. От волнения стало бешено скакать сердце в груди, а на лбу проступил холодный пот.       Я задрожала.       — Ну, вы идёте или как? — обернулся к нам Велимир и заметил моё замешательство. — Цири, что с тобой? На тебе лица нет. Что случилось?       — Они здесь, они снова нашли меня, — сказала я, заметавшись из стороны в сторону. — Я больше не в силах от них сбежать.       Велимир посмотрел на меня с непониманием. Затем резко подскочил и взял меня за плечи.       — Кто? Кто «они», Цири? — спросил он, заглядывая мне в глаза.       — Дикая Охота, — ответила я шепотом, и ком подошел к горлу.       Глаза Велимира округлились от удивления, он повернул голову и с тревогой оглядел покрывшийся инеем зал.       — Воздух резонирует магией, — прошептал он, сделав глубокий вдох.       Мой медальон начал бешено дрожать.       В этот же момент эхом раздался знакомый звук открывающихся порталов. Они засверкали в зале, вырастая прямо посреди столов с недоеденной отравленной пищей и безжизненными телами легионеров.       Одна из сфер портала открылась неподалёку от входа на кухню, и из неё вышел могучий двухметровый воин Охоты в чёрном доспехе в форме людского скелета. В его руках гигантская двуручная булава и не менее крупный щит.       Это Имлерих, военачальник Дикой Охоты и правая рука Эредина. Он направился в нашу сторону, и к нему тут же присоединились другие воины-призраки в чёрных костяных доспехах.       — Твою-ж мать! — протяжно выругался Велимир, шокированный размерами Имлериха и устрашающим видом воинов Охоты.       Чародей отступил назад на кухню, затолкнув меня за собой.       — Закрываем двери! Ураз дмити!       Выкрикнув заклинание, чародей сгустком воздуха захлопнул створки стеклянных дверей почти перед носом воинов Охоты, и спешно запер их на большой засов. В ту же секунду раздался оглушительный удар булавой. Двери завибрировали, стекло затрещало, но каким-то чудом выдержало. За первым ударом сразу посыпался град других.       — Что это, блять, за уроды?! — воскликнул Марк, не веря тому, что он видел.       — Из чего сделаны эти двери? — спросил консул Прокул.       — Из специального чародейского стекла, как и весь дворец, — ответил Велимир, наблюдая за тем, как это стекло постепенно под ударами покрывается мелкими трещинами. — Но эти двери — не крепостные ворота и не внешние стены дворца, поэтому не предназначены выдерживать такой натиск. Скоро они ворвутся сюда.       — Куда ведёт этот коридор? — спрашиваю я, указывая на один из противоположных выходов из кухни.       — Не знаю, — ответил Марк Севир, мотая головой. — Я туда не заглядывал.       — Уходите! — приказал нам Прокул. — Мы их задержим.       — Да, мы остаёмся, — согласился кентурион, берясь за рукоятку меча на поясе. — Кто бы это ни был, Сероволосая, мы не дадим тебя в обиду.       — Ты уходишь с ними, Марк, — заявил консул тоном, не терпящим отказа.       — Но…       — Никаких «но», кентурион! Это приказ! Ты меня понял? У меня для тебя важное задание… Ты обязан сохранить скипетр кесаря, символ нашей имперской власти.       Консул снял с пояса чёрный чехол и вынул из него украшенный драгоценными камнями золотой скипетр с фигуркой в виде раскинувшего крылья изумрудного дракона. Вместе с чехлом он протянул его Марку.       — Это великая честь для меня, — произнёс Марк Севир, принял скипетр окровавленными дрожащими руками, затем спрятал его обратно в чехол и прикрепил к поясу. — Но как же ты, Квинт?       — Я остаюсь со своими ребятами, Марк. Легион Аэрия, переживший кровавую войну, защищая родные земли, теперь окончательно уничтожен из-за людской подлости и моей глупости. По нашим воинским традициям, полководец, допустивший подобный крах, обязан умереть рядом со своими павшими легионерами. Таково многовековое правило. Прощай, Марк. И да помогут тебе боги. Слава кесарю!       — Прощай, Квинт. Предки встретят тебя, как героя. Слава кесарю!       Командир и подчинённый крепко пожимают друг другу запястья в терренском рукопожатии.       — Мне очень неловко вмешиваться в столь драматичную ситуацию, — торопил Велимир. — Но, может, пойдём уже, пока не поздно… Идём, Цири, он нас догонит.       Марк не торопился. Он пожал руки каждому из трёх оставшихся воинов из свиты полководца и только после этого последовал за нами. Покидая кухню, кентурион задержался на секунду в дверном проёме и через плечо бросил последний взгляд на командира. Взгляд полный боли и сожаления.       Удары тем временем продолжали неистово сыпаться на стеклянную дверь. Она скрипела всё громче, а трещин становилось всё больше. Казалось, она вот-вот рассыплется на тысячи осколков.       Запутанный коридор вывел нас в длинный продуктовый склад, заставленный бочками и шкафами. Была надежда, что на том конце есть другой выход, но она внезапно рухнула, когда мы упёрлись в голубую стеклянную стену.       — Проклятье! — выругался Велимир, от досады ударил по этой стене кулаком, разбив его до крови. — Тут нам не пройти.       — Мы в ловушке, — сказала я с тяжёлым вздохом. — Нужно что-то придумать.       — Следуя логике, на этом складе должен быть вход, через который удобно заносить привезённые продукты, но, похоже, у строителей были большие проблемы с логикой… Такое бывает, когда строишь дворец для больного на голову человека… Анакс Филипп, помимо любви к себе, был ещё параноиком, боящимся заговоров и подосланных убийц. Похоже, это он запретил строить лишние входы в этот дворец… Чудо света, мать его за ногу!       — Вернёмся к Квинту и примем бой, — предложил Марк Севир, вновь берясь за меч. — Слышите, дверь рухнет с минуты на минуту.       — Да, только я вернусь одна, — решительно заявила я. — Другого выхода нет… Я не хочу, чтобы невиновные люди погибали из-за меня. Охота следует за мной… Им нужна только я. Вас они не тронут, если я добровольно отдамся в их руки.       — Выбрось из головы эти дурные мысли, девочка! — строго произнёс кентурион. — Выбрось и больше не вспоминай никогда. Если понадобиться, мы оба умрём, защищая тебя. Я лишился всех своих подчинённых и боевых товарищей, поэтому мне уже нечего терять… Кроме семьи, о судьбе которой я ничего не знаю.       — Зачем? — с недоумением глядела я на них. — Ведь вы с Велимиром меня совсем не знаете?       — Уже знаем, Сероволосая. И разве человек, тем более мужчина, может бросить девушку в беде? Одного этого уже достаточно. Не говоря о том, что ты напоминаешь мне мою дочь…       — А вот мне ещё есть, что терять, — задумчиво произнёс Велимир, не отрывая взгляда от стены. — Поэтому я бы ещё пожил… лет этак сто… Гляньте, судя по цвету, это стена внешнего фасада. Значит, только она отделяет нас от вожделенной свободы.       — Ты что-то придумал? — задала я вопрос, с надеждой глядя на него.       — Есть одна мысль, — кивнул мне Велимир, потирая ладони. — Эту стену отливали при помощи магии и «остропольского огня»: очень горючей алхимической смеси, плавящей даже зачарованное стекло… Я могу применить одно запрещённое остропольское заклинание, чтобы достигнуть нужной температуры и прожечь её. Или хотя попытаться снять магическую закалку, а затем разрушить её другим заклинанием. Тогда мы будем свободны…       До нас долетел грохот разбившегося стекла, словно кто-то с силой швырнул хрустальную вазу об пол. Двери кухни рухнули. Послышался лязг оружия и крики людей. Потом всё затихло, и последним эхом пронёсся леденящий вопль.       Марк Севир в ярости стиснул зубы и зарычал, как раненый зверь. По его окровавленной щеке покатилась слеза.       — Рог вереи ураз дмити! — произнёс Велимир заклинание и запустил вспыхнувшие чары в сторону кухни.       Мощный сгусток магического воздуха ураганом снёс все шкафы и бочки, завалив ими единственный выход из склада, создав баррикаду. Которая, впрочем, вряд ли смогла бы надолго задержать Дикую Охоту.       — Слушай, магик, — предложил кентурион, — может, ты их всех об стену расшибёшь своими фокусами?       — Чародейские силы не безграничны, — ответил Велимир, готовясь к прожиганию стены. — Я не знаю, сколько их там.       — Их должно быть много, — пояснила я, поддерживая чародея. — И уверяю вас, их станет ещё больше. Навигаторы постоянно присылают подкрепления через порталы. Чтобы победить Дикую Охоту нужна целая армия или большая группа чародеев.       Громыхнул удар металла об дерево. Совсем рядом. Имлерих и его воины начали крушить баррикаду.       — Прикройте меня, если они ворвутся раньше времени, — спешно сказал Велимир, направив ладони в сторону стены. — Цири, возьми мой меч. Он удобнее тех зубочисток, что используют террены… Предупреждаю, здесь будет очень жарко и опасно для жизни.       — Ты уверен, что все получится? — спросила я.       — Ну, знаешь, мне самому интересно… Актис эюо гнос до-эмфайно!       Вспыхнули ослепительно яркие чары. Из рук Велимира в стену ударил искрящийся красный энергетический луч.       Стеклянная стена быстро нагрелась и в помещении за считанные секунды стало невыносимо жарко, как в раскалённой печке. Пот градом начал сходить со лба Велимира, но, очевидно, не от жара, а от силы заклинания, которое отнимало у него много энергии. Его лицо покраснело от напряжения, а луки задрожали, пытаясь удержать луч в правильном направлении.       Воины Охоты крушили баррикаду, занося в наше горячее помещение холод и смерть. К счастью, шкафов и бочек оказалось так много, что даже Aen Elle не смогли через них быстро пробиться. Зато сквозь щели ловко пролезли их гончие — магические существа из кристаллов, отдалённо напоминающие собак.       — Что это, блять, за чудище?! — воскликнул Марк Севир, отпрянув от наскочившей на него гончей и мощным ударом расколов её кристальную голову.       — Одно из творений Охоты, — ответила я, и разрубила в пируэте вторую гончую, не дав ей добраться до Велимира.       Раскалённая почти докрасна стена начала постепенно плавиться и стекать ручейками вниз. Жар замедлял и ослаблял гончих, поэтому мы с кентурионом без особого труда с ними расправлялись. Но и мы сами страдали от невыносимой температуры. Моя кольчуга нагрелась так, что обжигала тело. Стена медленно плавилась, а мы находились словно в кипящем котле.       Время шло. Я отбивалась от гончих в привычном ведьмачьем стиле, используя меч Велимира — оружие гиперборейского типа. Он той же длины, что и обычные одноручные мечи в моём родном мире, поэтому удобно лежал в руке, как родной ведьмачий клинок.       Остатки баррикады обрушились. Раскидывая деревянные ошмётки, одним из первых прорвался Имлерих.       Я начала нервничать и бросила взгляд через плечо на Велимира. К несчастью, он успел только прожечь отверстие размером с арбуз. Зачарованное стекло с большим трудом поддавалось плавлению, даже под таким заклинанием.       Положение безнадёжно.       Марк, увлёкшись дракой с гончей, отдалился от меня и оказался в окружении нескольких пробившихся воинов Охоты. Он ничуть не растерялся, подхватил деревянную лавку с пола и начал лупить ей, как дубиной, ошарашив своими непредсказуемыми действиями даже эльфов Aen Elle.       Генерал Охоты не удостоил кентуриона даже взглядом, предоставив его своим подчинённых, а сам направился прямо ко мне. Он лично хотел схватить меня.       Крепко сжимая рукоятку меча, я вступила в схватку с Имлерихом. От меня веяло жаром разогретой кольчуги, а от него — холодом ледяной пустоты. Словно лёд и пламя столкнулись в этом поединке.       — Ты попалась, Zireael! — сказал сквозь маску Имлерих, замахиваясь сверху булавой. — Когда ты переместилась в этот мир северных ветров, то оказалась в ловушке… Эредин и предвидеть не мог, что нам выпадет такой прекрасный шанс… Наконец, поймать тебя.       — Что же он сам не пришел? — огрызнулась я в ответ, уклонившись от удара и проведя атаку, которую Имлерих блокировал щитом. — Отправил вместо себя цепного пса. Ошейник не жмёт?       — Ты ещё с ним встретишься… скоро. Он не смог быть здесь сам… В этот мир легко попасть, но трудно уйти из него. Ха-ха! Если бы Эредин не застрял с Нагльфаром в море, временно лишившись возможности перемещаться между мирами, то мне бы не выпала честь схватить тебя самому, Zireael… Признаюсь, я мечтал об этом.       — Ох, как мило с твоей стороны, — усмехнулась я и пригнула голову, избегая горизонтального удара.       Выполняя финт, я одним прыжком оказалась за спиной Имлериха и уколола кончиком клинка, но генерал Охоты показал не меньшую ловкость, чем я — прыгнул вполоборота и блокировал мой удар щитом. Вновь зазвенела сталь. Я отскочила, уклоняясь от ответной атаки, но замах Имлериха уже его ответный финт: вместо ожидаемого вертикального удара, он резко перевёл булаву вниз и подсёк мне ноги.       Я с гротом падаю на раскалённый стеклянный пол, болезненно ударяясь головой. В глазах всё помутнело, с моих губ сорвался стон. Я перевернулась и начала ползти, чувствуя, как меня со спины обхватывает холод.       — Я не должен убивать тебя, — произнёс Имлерих, нагнувшись и схватив меня за синий плащ, не давая мне уползти. — Так мне приказано… Но до появления Эредина никто не помешает нам придаться плотским утехам, ведьмачка… Возможно, это мне суждено стать отцом спасителя мира.       Я не видела его лица и даже не пыталась взглянуть на шлем, но по его голосу чувствовала, как он лукаво улыбается. Даже представить себе это стало противно. И я попыталась вырваться.       — Цири! Беги! — закричал Велимир, обернувшись и увидев, что я почти поймана.       Я со всей силы бросилась в сторону, схватила меч и проделала кувырок по полу, оставляя оторванный плащ в руках у Имлериха.       В то же мгновение Велимир перенаправил на него магический луч, но генерал Охоты успел прикрыться щитом, который быстро нагрелся и начал расплавляться, как пчелиный воск в костре.       — Меня не одолеть даже огню, чародей! — самоуверенно выкрикнул Имлерих, но в противовес своим словам отпрыгнул в сторону от луча и бросил на пол щит, превратившийся в сгусток расплавленной стали.       Заклинание вдруг прерывается. Велимир потратил слишком много сил, чтобы перенаправить луч в обратную сторону. Ему нужна была передышка.       Имлерих спрятался за спинами своих воинов и протяжно засвистел. Одна из гончих прилетела со скоростью метеора и сбила Велимира с ног. Гончая прижала чародея лапами к полу, царапала ледяными когтями его грудь, кусала руки до крови и пыталась дотянутся острыми зубами до шеи. Чародей отчаянно сопротивлялся, удерживая руками тяжёлое кристально существо.       — Держись, я иду! — закричала я, бросившись Велимиру на помощь.       Но меня опередил Марк Севир. Словно таран раскидав с пути воинов Охоты, кентурион подбежал к Велимиру, широко размахнулся и ударил лавкой по гончей. Тяжёлая магическая тварь, как лёгкий мячик, отлетела в сторону и врезалась в ту самую прожжённую стену. Ледяной холод, который несла в себе гончая, быстро остудил раскалённую стену. Случился резкий перепад температур, а затем, словно спасительный колокол, раздался треск разбившегося стекла. Стена буквально рассыпалась на множество осколков, вместе с гончей.       — Ой, кажется, магическая закалка снялась… как шлюха в борделе, — выдал искусанный Велимир, выбрав не самое подходящее время для шуток. — Грёбанный лёд!       Он вскочил на ноги со спины, как во время драки с Марком, и снова повторил ранее использованное заклинание:       — Рог вереи ураз дмити!       Сильный сгусток воздуха отбросил наступающих воинов Охоты обратно в баррикаду. На ногах устоял только Имлерих. Чары сдвинули его, как тяжелый железный шкаф, всего на несколько шагов.       Пусть к спасению открыт. Мы устремились наружу и наконец-то почувствовали воздух свободы. Но расслабляться было пока рано, воины Охоты и не думали оставлять нас в покое. Имлерих первым кинулся в погоню, в очередной раз доказав, что он невероятно ловок и силён, а самое главное — опасен. Он почти нагнал нас, когда мы перебегали по стеклянным осколкам. Его рука тянулась, чтобы схватить меня за волосы и утянуть за собой. Я затылком ощутила веющий от него холод.       — Мур смага! — выкрикнул заклинание Велимир и на ходу бросил чары в ноги Имлериха.       Вспыхнуло яркое пламя, и на том же месте выросла широкая огненная стена. Имлерих успел отскочить назад, рассвирепел и с досадой ударил булавой по полу, но так и не решился шагнуть в огонь.       — Удавить бы того, кто научил тебя этим заклинаниям, чародей! — громко выкрикнул он.       Велимир лишь усмехнулся в ответ, но внезапно его лицо исказилось от боли. Он зашатался и закатил глаза, словно от головокружения. Казалось, что он вот-вот свалится в обморок.       — Грёбанная ледяная тварь, — прошептал Велимир с гримасой на лице, хватаясь за исцарапанную грудь.