Когда мы вернемся

      — Вот ведь сукин сын, а? — повторял Гленн. — Ну что за человек? Как же так можно?!       И в голосе его звучало совсем детское изумление тому, что встречаются на свете такие подлые люди.       — Да сразу было понятно, что мудила конченый! — с тяжелым вздохом отвечал Ти-Дог.       Рик молчал, обессиленно опустившись на край двуспальной кровати, застеленной кокетливым розовым бельем.       Ходячие уже вытеснили их со второго этажа на третий. Теперь группа торчала в закутке между магазинами «Ткани» и «Все для спальни», а из-за массивной железной двери в конце прохода раздавался неумолчный грохот и вой.       Настроение было хуже некуда; таяла последняя надежда на спасение. Рик понимал, что сдаваться нельзя — нужно искать другие пути, быть может, попробовать уйти через вентиляцию или шахту лифта, или забаррикадироваться на чердаке и переночевать там в надежде, что за ночь ходячие разойдутся… но все это казалось бессмысленной тратой времени и сил. Они в ловушке. Им не уйти.       «Какой же я идиот! — думал Рик, обхватив голову руками. — Беспросветный идиот! Это я, только я во всем виноват!»       Для начала — в том, что вообще поперся спасать этого говнюка. Гуманист хренов. А надо было, черт возьми, послушать Шейна! Но самое страшное даже не это. Как мог Рик ему поверить? Как умудрился забыть, что к Мерлу Диксону нельзя поворачиваться спиной?       «Он же даже не врал! — бичевал себя Рик. — Все сказал сам, прямым текстом: мы для него — никто. Ему плевать на всех, кроме себя и брата. При первой же возможности свалит. Ну вот и свалил — при первой возможности. А чего другого я ожидал? И еще бисер перед ним метал, пытался поговорить по-человечески, как-то достучаться до него… до этого ублюдка, который человеческий облик утратил, должно быть, еще в младших классах — если когда-нибудь туда ходил!»       Он злился на собственную глупость; но, кроме злости, было и кое-что еще — горькое, болезненное до кома в горле разочарование. Чувство предательства. Разумеется, дурацкое чувство: предают свои, а Мерл для него «своим» никогда не был…       На поясе завибрировала рация.       Несколько секунд Рик тупо смотрел на черную коробочку передатчика. Снова Лори. Что ей сказать? «Прости, любимая, ты вышла замуж за безнадежного кретина. Только я вас нашел — и снова теряю, теперь по собственной вине…» Наконец, решившись, он нажал кнопку передачи:       — Привет, милая…       Когда фургон выехал на дорогу и набрал скорость, Дэрил пошевелился на сиденье и пробормотал:       — Куда едем?       Мерл бросил быстрый взгляд в его сторону. Младший брат по-прежнему не открывал глаз; но щеки его, кажется, слегка порозовели.       — Ты отдыхай лучше, — бросил Мерл. — Потом все расскажу. Куда и откуда.       Дэрил глубоко вздохнул и откинул голову на спинку сиденья. Вроде снова заснул. Вот и ладушки.       Меньше всего хотелось сейчас Мерлу объясняться с братом. Пускай сначала оклемается. Потому что — это ясно уже сейчас — разговор предстоит нелегкий. Дэрил не обрадуется, узнав, что старший брат снова все решил за него.       «Ничего, — сказал себе Мерл. — Дэрилина хоть и с придурью, но не совсем же тупой! Сначала, конечно, попыхтит, подуется, а потом до него дойдет, что я для него же старался».       Ветер свистел в разбитое окно, и ходячие на тротуарах рефлекторно поворачивали головы вслед грузовику, мчащемуся по городским улицам с непривычной для города быстротой. Все ближе к Периметру; все дальше от странных событий этого долгого-долгого дня.       — Эх, жаль, байк мой в лагере остался, — сказал Мерл вслух. Почему-то ему хотелось говорить — быть может, для того, чтобы заглушить нерадостные мысли. — И не заберешь теперь. Ну ничего, где-нибудь на большой дороге новый найдем, может, еще и получше. Верно, Дэрилина?       Дэрил не ответил.       — Да, жаль байка, — продолжал Мерл. — И палатку еще. Хорошая была палатка, почти новая. А больше ничего не жаль. Так, братишка?       Дэрил молчал.       — И никаких больше групп и лагерей! Только мы с тобой — вольные птицы. Диксон за Диксона, так? Вот оклемаешься — а оклемаешься ты быстро, это будь спок, у Диксонов черепушки крепкие — и поедем… ну, хоть в Кентукки. Округ Бурбон. Это где бурбон делают, сечешь? Прикинь, сколько винокурен там сейчас стоит без хозяев! Или в Теннесси, где «Джек Дэниелс». Пей — залейся, и все бесплатно! Вот так. А этих уродов пускай мертвяки жрут. И китаезу, и ниггера, и придурошного копа с его проповедями. Согласен, брат?       Молчание.       — Знаешь, братишка, копы все говно, но вот такие, как этот твой Рик, хуже всех. Чистенький такой, блядь. Идейный. Глаза бараньи, губки бантиком, в голове до краев сопливого дерьма. «Все люди братья», и все такое прочее. Слыхал, чем он меня пронять хотел? Ты, говорит, нам нужен! Хочу, говорит, тебе доверять! Неужто и вправду думал, что Мерл Диксон купится на такую хуету?       Жилые дома по сторонам дороги сменились высокими заборами и заводскими корпусами. Промелькнул слева железнодорожный мост. Вот и конец Атланте: сейчас потянутся пригороды, дальше начнутся заповедные леса. Диксоны больше сюда не вернутся — а гребаная «команда» не доедет до лагеря. Всех сожрут. И узкоглазого пацана — с виду тихоня, а яйца-то есть, и мозги работают что надо. И жирного ниггера, что так прикольно пыхтит, когда его подкалываешь, — хотя в последние дни, смотри-ка, осмелел, отвечать начал. И хренов коп не вернется к этой своей швабре, к которой почему-то так хочет вернуться…       А Мерл сегодня вечером, найдя какое-никакое укрытие, пожалуй, распечатает последнюю заветную заначку и удолбается в хлам. Чтобы ни о чем не думать. Не вспоминать…       Стоп!       Мерл ударил по тормозам так резко, что ткнулся лбом в стекло. Ошарашенно глянул в зеркало заднего вида — на собственную обгорелую, грязную, помятую, а сейчас еще и слегка безумную физиономию.       — Ну я дебил! — воскликнул он. — Во дебил-то!       Дэрил на соседнем сиденье пошевелился и открыл глаза.       — Долбоеб я первого класса! — продолжал Мерл. — Это ж надо — про такое забыть!       И, взревев двигателем, начал разворачивать тяжелый грузовик.       — Куда мы едем? — снова спросил Дэрил.       Грязная и помятая физиономия в зеркале расплылась в широкой ухмылке.       — Мы, братишка, — торжественно объявил Мерл, — едем ОБРАТНО!       — Привет, милая… — обреченно сказал Рик.       И едва не подскочил на кровати, услышав знакомый хриплый голос:       — И тебе салют, красавчик! Что, соскучился по старине Мерлу?       Рик замер с открытым ртом, глядя на рацию, словно на гремучую змею. С двух сторон от него застыли, повернув головы, Гленн и Ти-Дог.       — Короче, — посерьезнев, продолжал Мерл, — готовьтесь оттуда съебывать. Буду через пять минут, подъеду к главному входу. Вы меня не пропустите.       — Подожди, — пробормотал Рик, отчаянно пытаясь понять, что происходит, — как съе… куда? Мы на третьем этаже, вокруг ходячие, мы в ловушке!       — Ну шери-иф! — насмешливо протянул Мерл. — Может, еще и задницу тебе подтереть? Кто крутой лидер-то у нас, ты или я? Не можете в дверь — лезьте в окно. Все, через три минуты буду, отбой.       Рация смолкла — и почти в ту же секунду издалека донесся странный звук. Это был не шум автомобильного мотора — нет, звучало куда громче и внушительнее. Какой-то мощный глубокий рокот, вызвавший в сознании Рика неожиданный образ бушующего штормового моря.       Рик бросился к окну, выходящему на улицу, — и увидел, как ходячие внизу, за окном, один за другим замирают и поворачивают головы на шум.       А в следующий миг Рик понял.       — «Ткани»! — крикнул он, указывая рукой на дверь торгового зала. — Ищите прочную ткань!       Гленн и Ти-Дог бросились в магазин — и полминуты спустя появились оттуда, таща на себе здоровенный рулон плотной фланели. Рик выбил прикладом окно, убрал с нижней кромки острые осколки. Втроем они уложили рулон на подоконник и принялись разматывать полотнище. Торопливо завязывали его узлами, чтобы было за что ухватиться или куда поставить ногу, — и, метр за метром, спускали вниз.       Тем временем внизу, в дальнем конце улицы, выплыл из-за поворота танк.       Тот самый танк, что видел Рик и вчера, и сегодня, и даже успел побывать у него внутри. Но тогда вид у него был, как у всего города, заброшенный и обреченный. Мертвый. Теперь же танк был снова на ходу и выглядел очень внушительно. Он неторопливо катился по улице, давя гусеницами мертвецов, сунувшихся слишком близко. Ходячие окружали его, словно мелкая рыбешка кита — но попасть внутрь не могли.       Танк остановился прямо под выбитым окном. Башня его доставала почти до окон второго этажа. Люк на башне распахнулся, оттуда вынырнул Мерл с винтовкой через плечо и энергично замахал рукой.       Рик и Ти-Дог вдвоем подтащили к окну тяжелый кассовый аппарат, придавили им рулон фланели. Снаружи послышался выстрел, затем еще один: ходячие карабкались на танк. Рик и Ти-Дог схватили винтовки и, высунувшись в окно, начали поддерживать Мерла огнем сверху.       Первым пошел Гленн: легонький и ловкий, он почти мгновенно соскользнул по импровизированной «лестнице» и скрылся в люке. За ним спустился Рик. В какой-то миг ему показалось, что ткань под ним трещит, — но все обошлось, он благополучно добрался до низа и спрыгнул на танковую броню.       — Я войду последним, — бросил он и, заняв позицию по другую сторону башни, вскинул винтовку.       Теперь они с Мерлом отстреливали лезущих на танк мертвецов вдвоем, спина к спине — а по «лестнице», цепляясь за прорези в ткани, спускался Ти-Дог. Он успел продвинуться метра на три, когда вдруг «лестница» громко затрещала. Ти-Дог застыл, с ужасом глядя, как расползается прореха у него под рукой.       — Держись! — закричал Рик.       Но было поздно. «Лестница» перекосилась, Ти-Дог потерял равновесие и, разжав руки, полетел вниз.       Он упал спиной на покатую броню и покатился вниз. Протянутые руки и оскаленные пасти ходячих мелькнули уже совсем рядом. Что-то больно вцепилось в ногу — и Ти-Дог заорал истошным голосом, уверенный, что пришел его смертный час. Но в этот миг двое с двух сторон схватили его за протянутые руки и дернули вверх.       — Не укусили? — быстро спросил Рик.       Дрожащими руками Ти-Дог ощупал ногу.       — Нет, — выдохнул он. — Слава Богу, нет. Штанина толстая, не прокусил.       — Чего застряли? — рявкнул у них над головами Мерл. — Валим отсюда!       Все трое, один за другим, кувырком нырнули в люк. Над головами у них, на светлом круге неба, уже вырастали темные силуэты ходячих. Вой и рычание вокруг сделались почти оглушительными. Один ходячий уже сунулся внутрь — но в этот миг Рик, шедший последним, захлопнул люк. Брызнула сверху гнилая кровь, на пол упала оторванная рука — и все стихло.       А в следующий миг пол под ногами у Рика затрясся, и снова раздался все тот же мощный гул — только теперь он проникал во все тело и отдавался в костях, словно Рик оказался в эпицентре шторма и сам стал его частью.       Танк тронулся.       Рик осмотрелся кругом. Со вчерашнего дня изменилось здесь немногое. Главная перемена — исчез мертвый танкист: место водителя занимает теперь живой Мерл, и так определенно лучше. Тесно — кабина явно не рассчитана на пять человек. Пахнет какой-то смазкой. Что ж, это намного лучше, чем запах гнили.       Сзади, привалившись к стене, сидел Дэрил. Выглядел, кажется, пободрее; насчет цвета лица при слабом освещении сказать сложно — но по крайней мере был в сознании.       Гленн подсел к нему.       — Ты как? — спросил он.       Дэрил с некоторым трудом сфокусировал на нем взгляд.       — Норм, — ответил он наконец.       — Слушай, — начал Гленн, немного помолчав, — а это вообще… то есть… ну, мы как-то вообще не врубились — что это? Как? Почему на танке?!       Дэрил, кажется, не сразу понял, о чем его спрашивают, — а когда понял, посмотрел на Гленна с удивлением.       — Разве Мерл не рассказывал? Он же в армии служил. Механиком в танковых войсках.       — А прикиньте, как в лагере все обалдеют, когда мы на танке приедем! — подал голос с другой стороны неунывающий Ти-Дог.       Рик опустился в кресло рядом с водительским сиденьем — туда же, где сидел вчера. Пульт управления танком — или как он там называется — с виду не слишком отличался от приборной панели в автомобиле: Рик подумал, что разобраться в этом будет не так уж сложно. Только вместо руля — два рычага, и вместо окон — панорамные экранчики, на которых видно все, что творится снаружи.       И спереди, и сзади волновалось море гнилой человеческой плоти; и по этому зловонному морю, разрезая его носом и наматывая на гусеницы, неторопливо и уверенно плыл их бронированный корабль.       Мерл обернулся — и в неверном свете экранчиков и приборных щитков Рик увидел на его физиономии широкую счастливую лыбу.       — Вот это, я понимаю, тачка! — прокричал он, перекрикивая рев мотора. — Жалко, плеера здесь нет — врубить бы сейчас музон на полную!       Вот маньяк, подумал Рик. В таком грохоте — еще что-то врубать?!       Однако этого говорить не стал; а сказал, неожиданно для себя самого, совсем другое.       — Ты вернулся, — сказал он. — Ты все-таки за нами вернулся.       Наступило недолгое молчание.       — А я сперва и правда хотел смыться по-тихому, — проговорил Мерл, не отрывая взгляда от приборной доски. И вдруг ухмыльнулся: — А потом вспомнил, как ты пообещал, что дашь себе морду набить, когда вернемся в лагерь. Набить морду копу — знаешь, от таких предложений не отказываются!       — Это мы еще посмотрим, кто кого! — ответил Рик — и вдруг понял, что тоже улыбается во весь рот.       Он не обманывал себя. Легко не будет, это уж точно. В одной группе с Мерлом Диксоном будет очень сложно, временами, наверное, даже невыносимо. Особенно теперь, когда у Мерла появился собственный танк.       Но об этом он подумает позже.       Рик достал рацию и нажал на кнопку передачи.       — Здравствуй, милая, — сказал он, услышав на том конце голос Лори. — У нас все хорошо. Все живы. И теперь — действительно едем домой.