На Север

Тормунд не останавливал его. Но хотел бы. Джон Сноу превращал лицо мерзкого поганца в кусок мяса, методично работая кулаками и не жалея сил. Тормунд смотрел. У Джона на лице столько ненависти, злобы. Но горя больше. Поэтому Тормунд и не останавливал его. На руках у Джона недавно умер маленький Старк, его названный брат, а после на его глазах гибли его люди. Измолотить в мясо человека, виноватого в этом — в самый раз. Тормунд бы помог, если бы Джон попросил. Одичалые не пытают людей, но это не человек, а кусок дерьма. Джон остановился. Тормунд поднял взгляд на высокую девушку, поцелованную огнём сестру Джона. Сноу думает, будто она этого не хочет видеть. Добрый мальчишка. И глупый. Потом эта же сестра прикончит этого сумасшедшего. Более изощренным методом, нежели выбрал Джон. Обиды женщины не прощают. Но Тормунд ей почти что благодарен: Джон все же взял себя в руки. — У тебя доброе сердце, Джон Сноу. Добрее, чем у многих из людей, — говорит ему Тормунд, когда Джон проходит мимо. Тот оборачивается и смотрит. Как всегда устало, вопросительно, с усмешкой. Плечи у Джона поникшие. — Ты говоришь мне это после того, что я сделал с этим? — он дергает плечом в сторону Рамси, которого солдаты тащат куда-то. — Да. Джон звеняще смеётся. Тормунд вздрагивает: смех его дребезжит, как сталь. А потом подходит ближе, решительно берет за плечо, осторожно подталкивает вперёд. — Тебе нужно отдохнуть. Бой выигран, пока ты не нужен здесь. — Отдохнуть, — эхом отзывается Джон, а затем вдруг резко останавливается. — Мой брат. Где мой брат? Тормунд крепче стискивает чужое плечо. Джон почти что рвётся на поле недавнего боя. — Я послал своих за его телом. Позже вы его достойно захороните в вашем подвале, — Тормунд встряхнул Джона. — В крипте. — В крипте, — согласился Тормунд, уводя Джона в крепость. — Ты должен отдохнуть, Джон Сноу.