2
17 марта 2018 г., 22:01
— Этого мало, но это все, что у нас есть! — кричит Джон на сестру.
— Никто никого не защитит, — бросает Санса и, развернувшись, уходит.
Джон смотрит на подол ее темного платья, исчезающего за шатром, и поворачивается к столу, тяжело опираясь на него руками. Смотрит на горящую свечу. Сможет ли он защитить своих людей? Спасти Рикона? Сможет ли сделать хоть что-то?
Шелестит полог входа в шатёр.
— Я же сказал тебе отдохнуть, Джон Сноу. А ты споришь со своей крикливой сестрицей. Сам ты тоже не из молчаливых, кстати, — слышит Джон за спиной и оборачивается.
В дверях стоит Тормунд, хмурящийся и скрещивающий руки на груди.
— Подслушал? — усмехнулся Джон.
— Услышал, — поправил Тормунд. — Стоял с Давосом неподалёку.
— От тебя воняет…
— Козьим молоком, — подмигивает Тормунд, а потом вмиг становится серьёзным. — Тебе страшно, Сноу?
Джон в ответ молчит. Снова отворачивается к свече.
— У них вдвое больше людей. Больше лошадей. У них мой брат.
— У тебя есть мы, дети Севера, — возражает Тормунд, подходя ближе.
— И это все, что у меня есть, — растеряно отвечает Джон, запрокидывая голову, смотря прямо в глаза напротив.
Тормунд делает шаг, встаёт почти что вплотную, наклоняется, обдавая лицо тёплым дыханием. Джон чуть кривится, а затем устало усмехается.
— Пожалуй, козье молоко — самое отвратительное пойло, — почти что шепчет он в лицо одичалого.
Тормунд хмыкает, сжимает чужое плечо.
— Спи, Джон Сноу. Завтра ты нужен нам сильным.
***
Когда юному Рикону пронзило сердце, в Тормунде что-то оборвалось.
— Не надо, — прошептал он Джону.
И Джон Сноу не услышал.
