На Север

Едва их импровизированное заседание закончилось, Тормунд незаметно сжал джонов локоть, кивком указывая на двери в соседние покои. — В последнюю нашу встречу ты был сопляком, а теперь собрался умирать за ничего? Ещё и за Стеной? Ты совсем рехнулся? — сразу начал рубить с плеча одичалый, как только за Джоном закрылись двери. Слухи быстро множатся и расползаются, но наговоры о том, что Джон-которого-уже-никто-не-зовёт-Сноу потихоньку теряет от отчаяния голову… Нет, в это Тормунд не верил. Джон устало провёл ладонью по лбу, тяжело выдохнул. — У нас нет выбора, Тормунд. Мы должны объединить живых, и если это цена, то я готов ее заплатить. Одичалый вздохнул, откинув голову. Джон сверлил его упрямым тёмным взглядом, в котором светилась какая-то странная обреченная решимость. Годы пройдут, а этот взгляд останется тем же, в этом Тормунд не сомневался, ну, а сейчас… Сейчас он готов проклинать истеричных тупоголовых южан, считающих истиной лишь то, что видимо. — Не говори так, будто действительно собрался сдохнуть там. Конечно, я пойду за тобой, Джон Сноу. Кем бы я был, отправив тебя одного прямо в лапы Иных? — Очевидно, практичным и дальновидным одичалым, — засмеялся Джон в ответ. Тормунд ничего не ответил и ухмыльнулся, подойдя ближе. Наклонился, прижавшись своим лбом к чужому. Джон прикрыл глаза, и Тормунд невольно засмотрелся, как пламя от свечей заиграло на длинных ресницах. — Как только мы вернёмся, — почему-то зашептал одичалый, — я запру тебя подальше от твоих прихвостней и буду очень, очень долго трахать. Джон дёрнул головой и смешно округлил глаза. Тормунд засмеялся и запустил свою огромную ладонь в тёмные волосы, ероша их. И на миг замер, смотря, как пламя играет на чёрных прядях, будто пожирая их. *** С самого начала он знал, что эта идея добром не кончится. Но чтобы все закончилось именно так… Тормунд кричал сквозь завывающую бурю, визги вихтов и рёв драконов, но никто его не слышал. Он пытался соскользнуть с огромной чешуйчатой спины вниз, туда, где остался Джон Сноу, невероятный храбрец и самоотверженный идиот, но никто его не отпустил. Дракон взмыл в воздух, и ледяное озеро начало быстро отдаляться, а вместе с ним и все, что осталось на земле. Оба дракона взвыли, и успокоившийся Тормунд отстранённо подумал, что они тоже чувствуют потерю. Но они взлетали все выше и выше, оставляя за могучими спинами все произошедшее. Тормунд пригнулся и хрипло выдохнул. Да, он тоже летел с ними. *** — Он мертв, если боги были милостивы. Если нет, то он идёт вместе с мертвыми, — говорит Пёс, скрещивая руки на могучей груди. Тормунд наблюдает, как в глазах драконьей королевы вспыхивает огромная куча всего сразу: гнева, злости, страха, обречённости. Где-то проскальзывает мысль о том, что, скорее всего, она влюблена в Джона. Тормунд фыркает — трудно не влюбиться в такого смазливого и донельзя правильного типа. Который сейчас лежит на дне озера и сквозь толщу воды глядит своими огромными стеклянными глазами на застывший лёд. Дейнерис отворачивается от Пса и натыкается на изучающий взгляд Тормунда. — Я не верю в это, — неожиданно спокойно говорит она. — Я не верю, поэтому останусь ещё на два дня здесь. — Как тебе угодно, белая королева, — в приглашающем жесте взмахивает Тормунд рукой, а затем криво усмехается. — Север не щадит южан, но кто знает… И, отвернувшись к простирающемуся далеко вперёд лесу, хрипло продолжает: — Для Джона Сноу, может, и найдётся капля милосердия. *** И она нашлась, думает Тормунд, подхватывая упавшего с лошади холодного, но живого Джона, позволяя себе на секунду вжаться лицом в спутанные тёмные волосы. — И снова ты выжил, Джон Сноу, — дрогнувшим голосом шепчет Тормунд прямо в чёрные вихры. Тот вместо ответа низко и тихо хрипит, прижимаясь ближе, а потом замолкает и валится в обморок. — Точно леди, — фыркает одичалый и, подхватив безвольное тело, устремляется к толпе, стоящей у ворот. Руки, прижимающие Джона, подрагивают, но Тормунд знает, что больше он его не выпустит. *** Он просыпался несколько раз, и, не понимая, где находится, начинал метаться по постели. Дейнерис взволнованно кружила рядом, пока Тормунд прижимал Джона к простыням, легко касался лба, тёмных волос, и говорил, что все хорошо. Как-то Джон открыл глаза, и в обрамление тёмных кругов они казались огромными и бездонными. — Тормунд… — страшно прохрипел он тогда, хватаясь за сильное плечо одичалого, а потом снова бессильно валясь на подушку. Тормунд поморщился от неожиданно сильной хватки, и осторожно лёг рядом. Джон, тяжело и глубоко дыша, вжался лбом в чужое плечо и снова провалился в сон. Дейнерис, сидевшая на другом конце постели, покачала головой. Тормунд тихо хмыкнул и свободной рукой натянул на Джона одеяло, прикрыв так, что видны только спутанные волосы. — Я уплываю завтра утром. Он нужен нам, как законный представитель Севера. — Он спит целыми днями. Не знаю, как именно он будет представлять Север. Дейнерис уперлась взглядом прямо в лицо Тормунда. Одновременно просящим, властным, не терпящим возражений, понимающим и терпеливым взглядом. Тормунд же, к своей чести, глаз не отвёл — есть ли такой южанин, способный заставить его, северянина, это сделать? Одичалый сомневался. — Плыть долго, и за это время он должен очнуться. Я понимаю, ты больше не хочешь его отпускать, но сейчас он нужен не только тебе. Он нужен всему Северу и всему Вестеросу. Он — ваш король. Тормунд нахмурился и мельком взглянул на спокойное бледное лицо, торчащее из-под чёрного вороха волос. Удивительно, что сейчас в своих грубых и сильных руках он, всего лишь одичалый с далёкого Севера, держит спящего и вымотанного человека, который способен изменить жизни тысячи людей. И более того, человек ему доверяет так, как себе. — Дай мне слово, что ты и твои драконы присмотрят за ним, — прежде, чем подумать, растерянно выдал Тормунд, снова взглянув в лицо королевы. Глаза Дейнерис вдруг потеплели, и она тонко улыбнулась. — Командующий уже-не-совсем Дозора требует слова королевы? — спросила она с едва заметным весельем в голосе. Тормунд беззвучно рассмеялся, пытаясь не дергать плечом, на котором устроился Джон. — Я же просто одичалый, леди, — осклабился он. Дейнерис тихо рассмеялась. — Я даю тебе своё слово, Тормунд. Я бы и без него присмотрела за ним, ты знаешь.