Документ недоступен

Конечно, до МакКриди доходили слухи о выходце из Убежища, который выкарабкался на поверхность с нацарапанными на спине цифрами “111”. Заметьте, не в буквальном смысле, (хотя, вполне возможно, что и в нём) потому что, даже если он больше и не носит синий комбинезон, отбить пахнущий лимонным ароматом моющего средства и пыли запах Убежища крайне тяжело. Парень всё ещё выглядит новым и блестящим, словно прессованный медный пенни. Он высокий и крепкий, с вьющимися волосами, собранными в низкий хвост на затылке. Легко ступая и легко улыбаясь, он спрашивает: — Что это было? МакКриди не собирается раскрывать свои карты, потому что с таким раскладом он обычно попадает в беду. — У Стрелков проблемы с тем, чтобы принять “нет” в качестве ответа. Даже когда это в их интересах. — Он ловит себя на желании закурить, потому что выходец из Убежища достаёт пачку сигарет и протягивает её как предложение мира. — Больше не курю, — отказывается МакКриди. Мужчина пожимает плечами. — Я бросил перед войной. Ничто не заставит вернуться к вредным привычкам быстрее, чем зрелище ядерного удара. Об этом тоже ходили слухи. Убежище 111 — своего рода крио-установка. И этот парень родился до того, как упали бомбы. Закован в лёд и разморожен, как нетронутое дорогое мясо. Лучшая вырезка. И никаких следов обморожения. Кстати об этом: МакКриди уже неделю не может позволить себе горячую еду. Даже от мыслей болит живот. Было бы здорово съесть что-то свежее и тёплое. Парень из Убежища снова протягивает руку, на этот раз она пуста. — Вишну Вайс, — представляется он, — а ты? МакКриди должен как минимум пожать ему руку. И тоже должен начать принимать решения. К примеру, если у Вайса достаточно крышек, то он стоит его времени. Вайс носит на бедре дорого выглядящий лазерный пистолет, и его кожаная одежда потёртая, но крепкая. Так что он не беден. Это — начало. — МакКриди. И ты похож на человека, нуждающегося в стволе, — прощупывает он почву. Вейс вынимает пистолет из кобуры и отрывисто смеется: "ствол есть". Снова и снова крутит в руках, словно оценивая. — Кажется, он неплох. Вайс протягивает МакКриди пистолет рукояткой вперед, словно хочет, чтобы тот убедился в добротности оружия. — Я не это имел в виду. — Вайс пытается выглядеть обаятельным, или милым, или каким-то ещё. — Кроме того, только малышка вроде этой может сравниться. — МакКриди склоняет голову к креслу, где лежит его снайперская винтовка. — За справедливую оплату могу оказать боевое содействие. — Да? — Вайс тушит сигарету в пепельнице на журнальном столике. Он достаточно высок, и чтобы достать до неё, приходится наклониться. — Насколько ты хорош? Потому что у меня уже есть друг. Именно в этот момент из зала Третьего Рейса появляется тот самый синт. Хотя, он не похож ни на одного синта, которого МакКриди когда-либо видел. А с момента прихода в Содружество он повидал достаточно на три или четыре жизни. Робот выглядит странно… промежуточно. Лицо удалось неплохо, но его покрытие не похоже на кожу — скорее на потускневшее серебро. На шее синта дыра, обнажающая пучок проводов в горле. Словно силикон начал пересыхать и трескаться. — Получил, что хотел? — Он даже говорит почти человеческим голосом, просто немного искажая окончания — не то, чтобы неприятно для слуха, но достаточно, чтобы развеять иллюзию человеческой речи. — Пока нет. Эй, Валентайн, что думаешь насчёт наёмников? — спрашивает Вайс. Его взгляд мечется между МакКриди и синтом. — Полезны в безвыходном положении. Но ты можешь доверять им только до тех пор, пока платишь. — Синт Валентайн усмехается. — Поэтому, я предполагаю, им ты можешь верить чуть больше, чем другим, Вайс. Вайс хмыкает, словно это их общая большая шутка. МакКриди не думает, что Вайс может быть настолько силён. Да, он высок, но выглядит худощавым. Естественно, он не знает, каков тот под бронёй. — Сколько? — Вайс снова обращает внимание на МакКриди. — Двести пятьдесят, без торга. Глаза Вайса настолько черны, что в действительности нельзя понять, о чем парень думает. Собирается ли он тебя ограбить, всё с тобой уладить или что ещё. Его вечная полуулыбка не помогает. Он касается нижней губы пальцем в табачных пятнах. — Всё обсуждаемо. Двести. Плюс мы находим много всякого дерьма. Остаток наберёшь. МакКриди не хочет принимать предложение. Не хочет. Согласиться на более низкую цену сейчас — значит, этот парень будет таскаться за ним от начала и до конца. Но это всё ещё на двести крышек больше, чем у него есть сейчас. И не похоже, что в последнее время МакКриди поступало много предложений. Желудок сжимается, но он знает, что примет предложение Вайса. — Договорились. Синт неодобрительно качает головой. — Как считаешь лучшим. В конце концов, в этом шоу у меня лишь эпизодическая роль. Хоть МакКриди и привык, что человекоподобные существа его недооценивают, но чёрт, хотя бы люди давали ему правильную оценку. Чувствовать неодобрение от этого синта — нечто другое. Но МакКриди держит рот на замке. Вайс, кажется, доверяет синту, а также оплачивает МакКриди дорогу, поэтому у него нет выбора. *** Вайс не хочет проводить ночь в Добрососедстве. МакКриди не собирается спорить — нет, ничуть. Скатертью дорога. Только в Добрососедстве никто не спрашивает его о подозрительно часто приходящих “друзьях”. Но если он выберется из города, ну, что тут можно сказать: наверное, эти болваны не смогут догнать его. МакКриди может только надеяться. Так что, да, это не так уж плохо, что Вайс хочет уйти из Добрососедства, однако МакКриди не понимал, что ради приличной кровати они собираются срезать путь через рейдерский лагерь. Они втроём — МакКриди, Вайс и Валентайн — затаились почти лежа друг на друге за грудой щебня между двумя взорванными зданиями Фенса. Впереди — лагерь рейдеров с их горящими мусорками, гниющими деревянными стенами и матрасами с блохами. В устах Вайса это звучит реально по-домашнему. Его голос тих. — Крышки, огонь, еда и препараты. Настоящий рай. По крайней мере сегодня вечером. — Технически, свет пип-боя выключен, но от него всё ещё исходит слабое свечение, и когда Вайс улыбается, белые зубы кажутся болезненно янтарными. МакКриди вынужден напомнить себе, что именно так всё время выглядят его собственные зубы. Вроде как… пожелтевшие. Этого не избежать. Вайс хватает с земли отколовшийся кусок шлакоблока размером вдвое больше своей руки. Высунув голову из-за кучи щебня, он бросает его в центр лагеря. Нормальный человек кинул бы гранату — что-то, что причинило бы реальный ущерб. С этого расстояния они слышат, как оживился один из рейдеров: — Что это было? Вайс даже не дёргается. Он хмурится, его взгляд прикован к экрану пип-боя. — Шестеро, думаю… да, шестеро. — Он смотрит вверх, сначала повернувшись к Валентайну. — Ты готов, Вэл? — Полагаю, что вежливо просил не называть меня так. — В голосе Валентайна не так много раздражения. Если на то пошло, в нём слышны веселые нотки. — Готов как никогда. Синт не глядя вставляет заряд в патронник своего карабина. МакКриди стреляет с десяти лет и до сих пор не может делать это так быстро. — Время продемонстрировать полезность твоего "боевого содействия", МакКриди. Вайс не ждет ответа и направляется к лагерю, огибая кучу щебня с пистолетом на изготовку. Дерь… вот это да. Тот не даёт МакКриди времени занять хоть какую-то подходящую позицию. Лучшее, что он может сделать — это взобраться на чёртову кучу щебня и надеяться, что рейдеров больше заинтересуют желающий умереть парень из Убежища и разваливающийся синт, чем он. Возможно, когда эти двое умрут, он подождёт, когда рейдеры успокоятся, и заберёт оставшиеся пятьдесят крышек с трупа Вайса. Когда МакКриди поднимается, щебень слегка осыпается под ногами. Ему удаётся вскарабкаться на вершину кучи, порезав руку о торчащий острый кусок металла. Вытерев кровь о штаны, он снова направляет винтовку на цель. Он больше не видит Вайса, но замечает Валентайна, укрывшегося прямо за стеной лагеря, прижимающегося спиной к деревянному барьеру и готового стрелять. МакКриди ждёт. Из лагеря раздается короткий и быстрый лазерный залп. Почти без паузы восемь выстрелов, прежде чем на последнем один из рейдеров рассыпается пеплом. Он всё равно не видит Вайса. Должно быть, у него есть стелс-бой. У МакКриди нет времени ждать, потому что он должен по крайней мере попытаться сохранить Вайсу жизнь. Он действительно не хочет, чтобы Вайс умирал. Он, конечно, чёрств, но МакКриди всё-таки уверен, что он порядочный человек. Прицелившись, МакКриди сносит голову сидевшему в укрытии рейдеру. Возможно, что на вершине кучи щебня он в самом невыгодном положении, но он не под химией, и оставшийся десяток мозговых клеток напуганы до смерти, что кто-то может неожиданно появится. В конце концов остаются четыре горки пепла и два трупа. — Говорю тебе, — начинает Вайс, — трое из них мои, Вэл. — О, да? — Валентайн с улыбкой перезаряжает карабин. — Докажи. Удостоверившись, что рядом больше нет рейдеров, МакКриди быстро присоединяется к ним. В этот раз никаких псов. — Полагаю, пепел есть пепел. — Вайс убирает пистолет в кобуру и тянется к заднему карману. Нормальные, разумные разорители кладут в легкодоступные карманы боеприпасы. Вайс кладёт туда сигареты. МакКриди протягивает руку, надеясь, что причина его просьбы очевидна. — Мне нужен стимулятор. — О. — Вайс шарится в сумке. Найдя стимулятор, он вскрывает упаковку зубами и бесцеремонно втыкает в протянутую руку МакКриди. — Бл… ох. В следующий раз предупреждай. МакКриди потирает руку. Ну, по крайней мере ему лучше. Он не смотрит на то, как затягивается рана, поскольку от этого зрелища его всегда подташнивает. Но он это чувствует. Валентайн начинает самостоятельно осматривать лагерь. МакКриди просто молчаливо озирается. Если его мнения не спрашивают, то он не станет его высказывать. Так лучше всего. Здесь четыре матраса. Один из них покрыт кишками рейдеров, другой… чем-то ещё. МакКриди может только предполагать, для чего рейдеры его использовали. Для них троих еды достаточно, конечно. И в довершение всего немного грязной воды. Отлично, просто… отлично. Вайс взволнован, найдя пачку жвачки. Вытащив две подушечки, он показывает Валентайну шутки на обёртке. — Я любил их в детстве. МакКриди начинает самостоятельно обыскивать деревянные ящики в поисках чего-то съедобного. В конце концов он кипятит на огне облучённую воду, читая заднюю сторону коробки двухсотлетних “Бламко”. Молока нет, но он может попробовать заменить масло растительной смазкой. Где-то тут должна быть смазка. Пока они едят, МакКриди молчаливо жуёт сырые макароны с сыром и слушает бесконечную болтовню Вайса. Он разговаривает с Валентайном как со старым другом, пусть это и невозможно. Вайс убирает упавшие на глаза волосы. — Итак, именно тогда я решил стать юристом. — Юристом? — МакКриди слишком поздно понимает, что он говорит. — Ходили слухи, что ты был военным. Прежде, я имею в виду. Вайс, кажется, рад тому, что МакКриди присоединился к разговору. — Записался в армию, когда мне исполнилось восемнадцать. Хотя были… трудности. Военные соглашались со мной реже, чем я с ними. Тем не менее Нейт… — лицо Вайса исказилось. — Не обращай внимания. Но да, я пробыл там недолго. — Как скажешь, — МакКриди не уточняет. Они должны спать по очереди, поэтому два пригодных матраса — не проблема. Вайс говорит, что будет дежурить первым. Валентайн напоминает ему, что это сумасшествие. Он синт и не нуждается во сне. — И поскольку я находился в криогенном сне последние двести лет, поверь, я могу не спать ещё несколько часов. Вайс и Валентайн всё ещё препираются, когда МакКриди забирает себе лучший из двух матрасов. Относительно лучший. Их болтовня не мешает ему спать — он не признается в этом, но скучает по гомону ругающихся детей. Даже если эти двое… хорошо, один вырос, а другой никогда не был ребёнком. Странно.