Документ недоступен

МакКриди точно не знает, чем закончился вчерашний спор между Вайсом и Валентайном. Он знает, что Вайс заснул на втором матрасе, подобрав свои длинные руки и ноги и свернувшись калачиком — может, чтобы уместиться, может, чтобы просто попытаться сохранить в костях тепло. МакКриди просыпается только из-за того, что здесь холодно. И потому что первые лучи света начинают лезть сквозь зеленоватого оттенка облака. Сидя на матрасе, МакКриди понимает, что возвращаться в постель, наверное, слишком поздно. Он потягивается, случайно врезаясь кулаками в деревянную раму позади головы, и та гремит на всю хижину. Вайс не шевелится. Если получится, то он не против снова поесть. Если Вайс не проснётся ещё некоторое время, то они не уйдут, так что МакКриди начинает искать что-то, что можно приготовить. Упаковку пюре быстрого приготовления или что-то ещё. Всё, что удастся найти. Одна из мусорок всё ещё горит. Они смогут съесть что-то тёплое. — Ты рано встал. Надеюсь, то как мы с Вайсом ругались, будто старые супруги, не помешало тебе спать? — Валентайн переводит светящиеся глаза с разбитой дороги к костру, где МакКриди только начинает доставать из коробки сухое пюре. Синт много улыбается, также, как и Вайс. Будто это их общая шутка, которую МакКриди не понимает. На один ужасающий момент МакКриди думает, что он шутит. — Чутко сплю, — врёт МакКриди. Он может спать как мёртвый, если ему дадут шанс. — И прилежно готовишь, — говорит Валентайн. МакКриди возвращается к огню, замешивая пюре в воде и ожидая, пока оно закипит. — Дома все должны были готовить. Разделение обязанностей. Валентайн кивает. Повернув голову обратно к дороге, он просто продолжает говорить. — Дай угадаю. С таким акцентом? Юг. Но не слишком далеко? Мэриленд… возможно, Столица? МакКриди перестаёт мешать пюре. Если до готовности выбить все пузырьки воздуха, то оно будет слишком гладким. Получится легче и нежнее, если они лопнут внутри. — Да. Столичная пустошь. Откуда он — не секрет. Но его всё-таки нервирует, что незнакомец так легко об этом догадался. Даже если этот незнакомец не человек. Наверное, в Валентайна встроена база акцентов, которые он анализирует, сортирует на бешеных скоростях или вроде того. Точно засекает местоположение МакКриди на городском квартале. — Также замкнут, не предлагаешь больше информации, чем строго необходимо. Можешь готовить из отходов. Прекрасный стрелок, но не более. — Его сверлят светящиеся глаза. На этот раз МакКриди пытается не смотреть прямо в них, вместо этого сосредотачиваясь на еде. Валентайн продолжает: — Двадцать три? Ты рос сиротой, — последняя часть — заявление, а не вопрос. — Эй! — МакКриди выкрикивает это громче, чем следовало. — Прекрати использовать на мне своё институтское де… прекрати, хорошо? — он пытается убрать из голоса гнев. Но чувствует себя странно униженным. Будто синт словами, словно когтями вывернул его наизнанку. — Это грубо. — Нет, никакого институтского дерьма. Просто дедукция. Ты разве не знаешь, малыш? С матраса доносится стон. Вайс поднимается, похрустев плечами, и вылезает из постели. Его кудри выбились из хвоста, став слишком пушистыми. МакКриди смотрит на упаковку, которую тот достаёт из своей сумки. Жёлто-зелёная. Ментаты. Вайс принимает две таблетки, с трудом проглатывая их. — И не называй меня малышом, — МакКриди обращает внимание на Валентайна. Валентайн начинает спускаться со сторожевой вышки, его лазерный карабин прижат к плечу, как у солдата старого мира. Осанка также неплоха. — Ты приблизительно на десять лет младше его, — Валентайн указывает в сторону Вайса, — так что поздравляю, теперь ты — малыш. Считай это повышением. — Он сильнее, чем принято, хлопает его по плечу. МакКриди покачивается, но держится на ногах. Когда Вайс наконец подходит к огню, МакКриди протягивает ему тёплую ядер-колу. Он уже израсходовал воду для готовки — не то чтобы кто-то действительно захотел пить сейчас грязную воду. — Для чего это? — спрашивает Вайс. Тем не менее он выпивает половину бутылки, пока ждёт ответа МакКриди. — Тяжело достать их сухими, — объяснить он не удосуживается. Вайс бурчит, сует палец в горячее пюре и обжигается о горшок. Он засовывает палец в рот и разражается потоком "дерьмо" и "блядь", пока боль не отступает. *** В Даймонд-сити все знают Валентайна. Они зовут его детектив. Почти все знают Вайса. Они зовут его Вишну. Никто не знает МакКриди, и потому никак его не называют. Это хорошо. Приобретение хорошей репутации в таком городе как Даймонд-сити не входит в список МакКриди, так что он вздёргивает воротник, натягивает шляпу пониже и держит рот на замке. Вайс тащит их всех в новостной офис так быстро, как может, так как тут нет недостатка в раскрывших рот горожанах, пытающихся привлечь его внимание. Валентайн тоже. Махнув рукой, он с улыбкой обещает: — Клянусь, позже сможешь предъявить мне обвинения. — Ты уверен, что в старом мире не был политиком? — спрашивает МакКриди, как только дверь “Общественных событий” плотно закрыта. Вайс отвечает: — Слишком много скелетов и слишком мало шкафов. Мне бы это никогда не удалось. — он взбегает вверх по лестнице. — Пайпер! Детка! — Пайпер просила перестать так её называть. — Валентайн засовывает лишённые покрытия, похожие на паучьи лапки пальцы в карман тренча. — Спущусь через секунду, Комбез! — отзывается она. — И я говорил ей прекратить так меня называть. Так что теперь мы квиты. — Вайс извлекает на свет свои сигареты, но останавливается, когда через переднюю дверь заходит девчонка лет четырнадцати. Засунув сигарету обратно в пачку, он спрашивает её: — Нат, какие новости? Пока Вайс разговаривает с девочкой, МакКриди осматривает офис. Здесь чисто, хотя несколько стопок старой, довоенной бумаги почти доходят ему до талии. Должно быть, её используют для печати новых газет. Как и все остальные люди в Содружестве, при случае он читает “Общественные события”. Статьи выходят регулярно, но не по установленному распорядку. И нередко лучшие выпуски — которые важны кому-то, которые нелегко достать. Копии порой попадают в Добрососедство. И ничто не выставляет столь низменное место, в лучшем свете, чем чтение о том, что Великий зелёный самоцвет столь же грязен. Если не больше. Пайпер практически слетает вниз по лестнице, в её руках стопка пожелтевшей бумаги. Чёрные прямые волосы спадают из под кепки, спутанные и немытые. В глазах ясно различимы красные капилляры. Но, несмотря на это, она безусловно симпатична. Конечно, МакКриди читал её работы. Она пишет просто, без приукрашивания. Его не удивляет, что она выглядит также естественно и непринужденно, как и пишет. — Есть что-то для нас, детка? — Вайс облокачивается на перила лестницы, просунув руку сквозь прутья. — Пара зацепок по лазерным выстрелам, которые не принадлежали вам двоим, — она явно имеет в виду Вайса и Валентайна. — Так что либо Институт, либо стрелки. Возможно, это в любом случае стоит твоего времени. — Сделаю, что смогу. Просто, — он, стоя в нескольких шагах от лестницы, вытягивает вперёд руку с пип-боем, показывая его Пайпер, — отметь тут эти места. Пайпер крутится вокруг Вайса, чтобы управиться с его пип-боем. Эти двое стоят друг к другу удивительно близко, без какого-либо намёка на неловкость или дискомфорт. Она вынуждена поднести экран к глазам, пока крутит колёсико шестерёнки. МакКриди снова начинает бродить по офису. Здесь не на что смотреть, но по крайней мере это создаёт иллюзию занятости. — Навёрстываешь последние новости о исчезновениях и возвращениях? — Валентайн подходит сзади, заставляя МакКриди почти что выпрыгнуть из ботинок. Казалось, того будет лучше слышно из-за всех этих незащищенных швов и трещин. — Кажется, в последнее время их происходит больше. Держит меня в деле, но, честно говоря, будь альтернатива, я бы предпочёл уйти. — Ага, — отвечает МакКриди, как только восстанавливает дыхание. Он не должен был вот так дать застать себя врасплох. — Институт каждый день похищает людей, заменяя их... знаешь, синтами. Валентайн усмехается. — Со мной ты по крайней мере знаешь, с кем имеешь дело. Думаю, потому население меня более-менее принимает. — Ага, — соглашается МакКриди. Он об этом не думал. Но в этом действительно есть смысл. Жуткость Валентайна — ценность, а не обуза. Никто не примет его за человека с его торчащими проводами и трескающейся кожей. МакКриди ничего не имеет против синтов. Едва ли. Они просто пытаются позаботиться о себе, как и все остальные. МакКриди может признать, что иногда даже восхищается ими. Выживание достойно восхищения. Всегда. Тем не менее часть, действительно его пугающая — мысль о собственном похищении. Пайпер пишет правду, у МакКриди нет причин полагать, что написанное в её газете — ложь, и Институт на самом деле не забирает настоящие тела, заменяя их синтетическими. И да, МакКриди переживает из-за того, что его могут похитить, потому что те синты не будут знать о данных им обещаниях. Хотя, возможно… нет, он не может об этом думать. — Скажи мне одну вещь, малыш: почему ты в действительности присоединился к нашему другу? — Крышки, скука, выбраться из Добрососедства, неважно. — МакКриди надеется, что один из этих ответов удовлетворит Валентайна. Что он просто прекратит попытки его исследовать. МакКриди — наёмник. Это должно быть достаточной причиной. Валентайн тихим движением склоняет голову набок. Его глаза не двигаются, оставаясь сосредоточенными на лице МакКриди. — Неприлично так пялиться, ведро с болтами. — МакКриди не отводит взгляд, потому что это показало бы его слабость. Он не собирается доверять этому странному синту, пусть он и не пытается причинить ему боль. Валентайн безопасен. Наверное. — Извини, — Валентайн снова выпрямляет шею. — Только любой, у кого в черепе ещё осталось серое вещество, понял бы, что Вайс — проблема, в тот же момент, как его увидел. И ты на это подписался. — Ради крышек, — уточняет МакКриди, прекрасно понимающий, что они находятся в зоне слышимости Вайса. С лестницы доносится смех Вайса после какой-то фразы Пайпер. — Уверен, ради крышек, — улыбается Валентайн. — Ты тоже здесь, — спорит МакКриди. Тот не успевает ответить. — Ладно, парни, — Вайс практически скользит по покрытому пыльными пятнами полу. — Время борьбы с законом. — Так, чтобы остальные поняли, пожалуйста, — Валентайн немедленно сосредотачивается на нём. МакКриди чувствует облегчение, что можно больше не смотреть в светодиодные глаза. — Мы направляемся в Кембриджский полицейский участок. Пайпер сказала, движения там много. Лазеры, что-то потяжелее. Погнали. От МакКриди не укрывается, насколько сужены зрачки Вайса. Он снова принял ментаты. Серьёзно, МакКриди не может ничего с этим поделать, кроме как сохранять спокойствие. Валентайн должен заметить. Все должны были заметить, что Вайс двигается, как воздушный змей высоко в небе, но делают вид, что всё в порядке. МакКриди не знает что и делать с этим заданием в Кембридже. *** К тому времени, как они собрались и были готовы выходить, солнце уже начало садиться. Вайс говорит, что они должны выдвигаться и могут поспать по дороге. Валентайн резко его предостерегает. Если они только что награбили сотню крышек, то это не значит, что должны потерпеть неудачу с рейдерами, мутантами или чёртовыми волшебными феями, пока будут добираться до Кембриджа. — Тогда ладно, — Вайс на мгновение задумывается. — Думаю, мы остаёмся. Но только до рассвета. Потом выдвигаемся. Хм, полагаю, вот, — Вайс лезет в свою сумку и роется в ней в поисках крышек. — Если бы я только знал, что эти штуки будут так чертовски ценны, то, блядь, сохранял бы их с детства. — Он вытаскивает горсть и пихает её МакКриди. — Иди, сними койку в “Скамье запасных”, думаю. Встретимся у ворот. На рассвете. — Куда ты пойдёшь? — достаточно невинно интересуется МакКриди. — Прилягу на диване Пайпер. МакКриди не может представить Вайса на чьём-либо диване. Должно быть, врёт. Он почти наверняка спит с ней. МакКриди просто чувствует эту энергетику. МакКриди засовывает крышки в карман, не собираясь тратить их на что-то столь несерьёзное, как постель. Если он выйдет к стене, то сможет прислониться к ней и задремать на несколько часов. Прежде он так уже делал. Пока он не похож на бродягу (а он не похож), никто его не побеспокоит. — Ну, думаю, тебе стоит пойти со мной, — Как только Вайс уходит, Валентин направляется к выходу, ожидая, что МакКриди просто последует за ним. — Что? — МакКриди приостанавливается возле Валентайна, всё так же перекатывая между пальцами крышки в карманах. — Ты не собираешься тратить те крышки на постель. Так что я предлагаю тебе свою. Просто по доброте. МакКриди смущает то, насколько он прозрачен. — Я собирался… — Нет, — поправляет Валентайн, — не собирался. — Ладно, ладно, — раздражённо обрывает МакКриди. — Ты меня раскусил. Теперь покараешь за преступление? — Я — частный детектив, а не охранник Даймонд-сити. Поэтому расслабься. Просто не бери то, что тебе не принадлежит, и всё будет хорошо. Учитывая свою склонность... тащить всё, что плохо лежит, МакКриди решает не острить в ответ на наставления Валентайна. — Ладно. Офис Валентайна легко найти по светящейся неоновой вывеске, направляющей нуждающихся в помощи людей по переулкам Даймонд-сити. Дверь уже открыта, и Валентайн зовёт: — Элли? Хм, наверное, она уже ушла домой. Валентайн снимает свой плащ, оставив шляпу. Костюм под ним чистый и целый, поэтому у МакКриди, как и раньше, не выходит рассмотреть тело синта получше. Но без высокого воротника тренча, повреждения на шее Валентайна оказываются более явными. Особенно на фоне идеальной рубашки. МакКриди тоже снимает плащ, накидывая его на стул, который, должно быть, Валентайн предлагает потенциальным клиентам. Офис забит всяким барахлом: пишущие машинки, бумага, тетради, блокноты, старые кружки. Не совсем то, что МакКриди ожидал от синта — пусть и такого нестандартного, как Валентайн. — Кровать наверху. Ванная справа от тебя. Маленькая, но вода лучше, чем можно ожидать. Твоё дело, пользоваться ей или нет. — Валентайн сидит на стуле, выпрямив спину и уставившись на него яркими глазами. — Сообщи, если тебе что-то понадобиться. Но не шарься вокруг слишком много, хорошо, малыш? — Да, да, спасибо. — МакКриди серьёзен. Он не знает, что ещё должен сказать. — О, ты вообще спишь? — Мне это не нужно. Как ты, наверное, можешь догадаться, я не столь привязан к потребностям плоти, как третье поколение. — Третье поколение? — переспрашивает МакКриди. Возможно, он всё же начинает злоупотреблять гостеприимством. — Знаешь, синты, неотличимые от людей. Ходят как люди, говорят как люди, едят и гадят как люди. Насколько я могу сказать, я послужил для них прототипом. Но очевидно, с такой рожей, я не могу сойти за такого, как ты. — Ты точно не знаешь, кто ты? — теперь он наверняка задаёт слишком много вопросов. — Хотел бы не знать, малыш. МакКриди, еще раз выразив признательность Валентайну, использует постель как предлог, чтобы уйти. Его стоит поблагодарить за то, что тот отвечает на глупые вопросы, а не задаёт их.