Документ недоступен

Телепорт растёт вверх быстрее, чем МакКриди считает возможным. Все в Сэнкчуари вносят свой вклад, следуя инструкциям в записке Стурджеса. Каждому человеку отведено своё место и задачи. Понадобилось всё, что МакКриди и Пайпер нашли за прошедшие недели. У них есть все необходимое, чтобы закончить эту работу. Теперь МакКриди занят изоляцией старых медных проводов. Так что он сидит по несколько часов, распутывая длинные шнуры и перекусывая небольшими кусачками резину. Он подозревает, что ему поручили эту работу, потому что у него маленькие руки. Пайпер занята тем, что разрезает провода на нужные отрезки, а затем передаёт команде, которой они нужны, чтобы перенаправить электричество от терминала. Они всё ещё не пробовали включать эту штуку. Она больше, чем думал МакКриди, почти одиннадцати футов высотой в верхней точке. Три длинных опоры, тянущихся от стеклянного купола к платформе. Он подсоединен к двум терминалам, которые они успели только закрыть на ночь тяжёлыми пластмассовыми листами. Он не верит, что если пойдёт дождь, они смогут сохранить электрику сухой. Построены три новых генератора, чтобы привести телепорт в действие, и когда все они включены, Сэнкчуари наполнен дымом. Но если такое количество энергии нужно для работы телепорта, то они не многое могут с этим сделать. Дым жжёт МакКриди ноздри. Когда приближается "Час Х", в Сэнкчуари приходит человек, которого МакКриди раньше никогда не видел. Он высок и худощав, одет в комбинезон и шляпу со множеством линз. Вайс называет его Тех. Он много смеётся и держится поближе к Вайсу. Пытается улыбнуться Дансу. МакКриди возвращается к зачистке проводов. Хотя он сомневается, что им потребуется так много. — Ты можешь остановиться, знаешь? — Ник садится рядом с ним на полу, задевая его согнутое колено локтем. Через мгновение его прижимающийся к МакКриди бок нагревается. — Думаю, у нас и так больше, чем необходимо. МакКриди бросает кусачки на пол. — Он собирается включить его завтра. — МакКриди в этом уверен. Ник кивает и вместо того, чтобы забросить руки на колени, позволяет им нависнуть над его голенями. — Ты пойдёшь с ним? — МакКриди переживает, что если Ник идёт с ним, то это последний раз, когда он его видит. Он не может надеяться, что кто-либо вернётся из Института. Вайс подвёл их к очень затратной, очень продуманной миссии по самоубийству. Но по крайней мере они попытались. — Нет. Не иду. Никто не идёт. — Ник смотрит на неповоротливую конструкцию в центре Сэнкчуари. Словно кошмарное пыточное устройство. — Только Вайс. От уверенности, что Ник не пойдёт, МакКриди дышится легче. Он не достаточно глуп, чтобы рискнуть собой. Но они так далеко зашли. Если бы Вайс попросил добровольцев, МакКриди бы не знал. Возможно, он предложил бы себя, если бы выбор стоял между ним и Ником. Зажигая сигарету, Ник продолжает: — У нас уже есть подтверждение, что Братство знает. — Конечно, знают. — МакКриди хмурится. — Им на него плевать. Они его просто используют. — Верно, но Вайс многое знает. Знал всё это время. — Ник бросает свою сигарету в грязь. Она выкурена далеко не до конца. Он обхватывает МакКриди рукой, и они сидят вместе. МакКриди кладёт голову на плечо Ника. — Момент истины, я полагаю. МакКриди выдыхает: — Да. *** Трудно найти уединение. В Сэнкчуари много земли, но всё ещё мало домов. Большая часть жителей спит в одном большом общем здании на расставленных вдоль стен раскладушках. Однако там нет отдельных комнат. Всё внимание переметнулось от восстановления поселения к строительству телепорта. МакКриди не снимает ботинки, ожидая, пока придёт Ник. Тому нужно было что-то обсудить с Вайсом. Его в разговор снова не включили. Но это неудивительно. Пусть МакКриди больше и не платят, но он всё ещё наёмник. Пока ещё больше никто не лёг спать. Сейчас только недавно закончился ужин. Но Ник сказал, что встретит МакКриди здесь. Наступает весна, и ему больше не нужны свитера. МакКриди теребит подол своей футболки с длинными рукавами. Потому что в Содружестве всё ещё не настолько тепло. Он не уверен, что холод этой зимы когда-либо его покинет. — Роберт? — Ник появляется на пороге здания, обеими руками упираясь в дверной косяк. — Не хочешь прогуляться? Обычно прогулки с Ником заканчиваются определённым образом. Так что МакКриди вылезает из кровати, оставив плащ. Они закрывают за собой дверь. Большая часть поселенцев и друзей Вайса всё мечутся между гаражом, кухней и костром. Пытаются сделать всё в лучшем виде, прежде чем она развалится на куски. Но, возможно, МакКриди просто пессимист. Ник берёт его за руку, и они выходят к границе Сэнкчуари, туда, где возведены голые здания, но в которые ещё не было занесено ничего нового. В этом поселении на холме могли бы быть в безопасности десятки людей. Всегда будут рейдеры, мутанты и дикие гули. Всегда будут те, кто захочет их убить. Но МакКриди счастлив за тех, кто может найти здесь свой дом. Это — не его дом. — Спокойная ночь, — замечает Ник, сжимая руку МакКриди. — Да. — Тебе не холодно? МакКриди явно не возражает попасться на такую явную приманку. Он хочет, чтобы его поймали. — Немного. Ник сбрасывает с себя плащ. Накинув его на плечи МакКриди, он встаёт сзади, обхватывая его руками. От его груди исходит жар, согревая спину МакКриди. Скрестив руки, МакКриди тоже берётся за его ладони. Они стоят, наблюдая за луной над останками Бостона. Тихие звуки, издаваемые поселенцами, сливаются воедино. — Хотел бы я быть лучшим человеком. — Ник вытягивает шею вниз, чтобы поцеловать МаКкриди в висок. Его голос раздаётся над ухом. — Хотел бы я быть тем, кто тебе нужен. — Ты нужен, — МакКриди ищет нужные слова. Они слишком часто от него ускользают. — Я ничего из этого не заслужил. Но мне повезло. Некоторым людям не случается полюбить даже единожды. Я — убийца, лгун и вор — ощутил это чувство дважды. Не имеет значения, если Ник любит его, потому что иногда его собственных чувств недостаточно. Ник любит его, наслаждается его компанией, хочет его, удовлетворяет его. Этого достаточно, чтобы МакКриди был счастлив. Потому что, да, некоторым не дано даже это. Ник вздыхает. — Ты нормально поел? МакКриди с улыбкой отвечает: — Думаю, да. — Ты совсем не так ужасен, как думаешь, — говорит Ник. Не имеет значения, правда это или нет. Правда имеет смысл, только когда в неё кто-то верит. И МакКриди вполне уверен, Ник верит своим собственным словам, потому что он не склонен ко лжи. К сокрытию правды — возможно, но не к откровенной лжи. — А ты почти настолько же холодный. — Да, ну, — острит в ответ Ник, — Нельзя так обращаться со своим личным обогревателем. МакКриди осторожно поворачивается в кольце рук Ника, стараясь не уронить плащ. Глаза Ника в буквальном смысле ярче луны. Есть только два режима. “Включить” и “выключить”. Ничего промежуточного. Никакой дымки слёз. Никакой неуверенности. О, Ник может наморщить лоб, может приподнять бровь, когда удивлён. Но, хотя у него есть веки, он никогда не моргает. МакКриди никогда не видел, чтобы он закрывал глаза, только отключал их. — Закрой глаза, — голос МакКриди чуть громче шёпота. Ник качает головой. — Так они больше не работают. Уже долгое время. — Просто попробуй, — просит МакКриди. — Пожалуйста. Ник исполняет его причуду, вцепившись пальцами в бедра МакКриди и встав немного прямее. Судя по тому, как кривятся его губы, он просто хочет доказать МакКриди его неправоту. Но с поразительной естественностью веки Ника закрываются. Однако его глаза столь ярки, что МакКриди всё ещё видит в темноте ночи тёплый жёлтый свет, пробивающийся сквозь тонкий слой силиконовых век. МакКриди тянется вверх, прижимая подушечки пальцев к глазам Ника и наблюдая, как окрашивает их свечение. — Мы такие странные, — смеётся МакКриди. Они оба согласны с этим. По крайней мере, это что-то вроде признания. Глаза Ника всё ещё закрыты, губы кривит улыбка. — Странные, жуткие и сломленные. Что за победительский набор. — Он снова открывает глаза, ловя взгляд МакКриди. МакКриди обещает себе, что говорит это а последний раз. Но он — лгун. Так что и этот раз не последний. — Я тебя люблю. Ник моргает, будто открыл о себе что-то новое. Будто нашёл способ соединения. Что это за слово? “Совокупность”? Металла, пластмассы и силикона. МакКриди не знает. О, “человек”. Потому что Ник всегда будет частично человеком. — И я тебя люблю, Бобби. МакКриди забывает, как дышать. — Не ври мне. Единственная ложь, в которую он поверит меньше — его собственная. — Я люблю тебя, — наклонившись вперёд, Ник целует его, пока они дышат. Они не останавливаются, даже когда Ник скребет пальцами по животу МакКриди. Это почти заставляет его засмеяться, но вместо этого он стонет в рот Нику, распаляя их обоих. — Здесь слишком холодно, — Ник оглядывается. — Нормально, — уверяет МакКриди, руками сжимая заднюю часть пояса Ника. — Достаточно нормально, чтобы трахнуться на земле? — дразнит Ник. — Потому что внутрь я тебя не заведу. У МакКриди краснеют уши. — Здесь будет поуединённей. В поселении всё ещё бодрствует слишком много людей. И, учитывая завтрашнее большое событие, вряд ли успокоятся. Они ни за что не найдут место где смогут побыть одни. Ник ухмыляется. — Помни, сам сказал. Здесь действительно слишком холодно, чтобы раздеться полностью, но Ник стаскивает с плеч МакКриди свой плащ, расстилая его на земле. Он садится первым, выпрямив ноги, прежде чем уговорить МакКриди сесть сверху, обхватив его бёдрами. Потянув за молнию МакКриди, он умудряется вытащить его член. Тёплая рука Ника твёрдо поглаживает член, пока МакКриди ерзает у него на коленях. Заведя вторую руку за спину, он прижимает МакКриди к себе. Ник шепчет ему на ухо: — Мы переживём этот шторм вместе. Я люблю тебя. — Люблю тебя, — МакКриди трогает шею Ника изнутри в поисках новых ощущений. Он всегда находит что-то новое. Что-то удивляет, что-то заставляет пересмотреть предположения. — Люблю. Ник улыбается, когда прижавшийся к нему МакКриди дрожит. Он им обоим испортит одежду, но неважно. Ник ощущается слишком хорошо, тепло его тела, давление руки. Он слишком твёрдый и реальный. И он любит его, даже если по этой любви пошли трещины. Как и по их жизням. Но это ничего не меняет. Поскольку все, что у них есть, является мусором. Мир разрушен. Но это также значит, что они смогут построить из обломков что-то новое, если постараются. Ничто больше не является новым. Но у старого тоже есть цена. Собранная воедино любовью. МакКриди кладет голову на плечо Ника, пытаясь отдышаться. Ник мягко убирает его член обратно в штаны, но не заморачивается с молнией. Вместо этого он целует МакКриди в висок, возвращается к его щеке, губам. *** Вайс берёт с собой очень мало. Лазерный пистолет. Шестьдесят патронов. Две банки ментат. Пип-бой. Небо ясное, а воздух холоден, когда они стоят вокруг телепорта. Техник Том за одной консолью, Стурджес за другой. Видимо, нужны они оба, чтобы запустить машину. МакКриди не собирается даже притворяться, что знает, как это работает. Данс обхватывает Вайса руками, его взгляд в равной степени полон беспокойства и гнева. МакКриди очень редко может признать, что понимает Данса. Но это может стать одним из таких моментов. МакКриди не может услышать их разговор. Но может представить по тому, как Данс выворачивает руку Вайса. Вайс отстраняется, его голос становится громче. — Я — единственный, кто может это сделать. Рот Данса открывается, затем закрывается. Он говорит что-то ещё. Подойдя ближе, Ник берёт МакКриди за руку. Но он не отстраняется. — Момент истины. — Для всех нас, — соглашается МакКриди. Вайс целует Данса на глазах всего Сэнкчуари. Под бесконечным небом. Гул запускающегося телепорта заглушает крики ворон. На мгновение МакКриди опасается, что Данс кинется за ним в телепорт, но он остаётся стоять на месте, пока Вайс идёт к платформе, засунув руки в карманы брюк в тонкую полоску. Он не прощается. Просто исчезает. Повернув голову, МакКриди наблюдает за лицом Ника. Жёлтые глаза всё ещё устремлены туда, где больше не стоит Вайс. Он моргает.