Дорога из битого стекла

      Тор не знал, сколько он просидел у двери в покои брата. Полный ненависти голос Локи звучал у него в голове. Неизвестность мучила и пугала, но никто не спешил успокоить, очнувшиеся от удара друзья уговаривали вернуться в кровать или хотя бы в кресло у камина, но Тор не хотел. Всем своим существом он стремился к брату, мечтая просочиться сквозь ненавистную преграду. Но с каждой прошедшей минутой она как будто становилась все толще.       Очнулся Тор в своей постели, за окном ярко светило солнце, в покоях никого не было. Он чувствовал себя странно хорошо, по крайней мере ничего не болело, немного кружилась голова. Тор провел рукой по волосам, по лицу и нахмурился: вместо небольшой щетины у него отросла вполне оформленная борода. А это означало, что он проспал не один день.       Тор как раз решил встать с постели, когда дверь в покои бесшумно открылась и на пороге возник слуга  — Гуди, невысокий мужчина средних лет.       — Здравствуйте, Ваше Высочество, — поклонился он. — С пробуждением!       — Здравствуй, Гуди, — кивнул Тор, голова немедленно отозвалась противным звоном и болью, напоминая о ране.       — Вот, выпейте, — Гуди протянул ему чашу с пахучим отваром. — Госпожа Эйр велела дать вам, когда вы проснетесь.       Тор сделал несколько глотков, поморщился от мерзкого вкуса, но допил.       — Долго я спал? — уточнил он, ожидая, когда отвар подействует.       — Два с половиной дня. Сейчас уже за полдень.       В голове постепенно прояснилось, Тор смотрел на него — Гуди здесь, рядом с ним. Живой. И в горле, как и при встрече с матерью, снова появился тяжёлый ком.       Гуди стал его слугой много столетий назад, когда сам Тор был ещё мальчишкой. С тех пор темные волосы аса заметно посеребрила седина, в уголках глаз и у рта залегли лучики-морщинки. Он был, наверное, самым добрым из всех, кого Тор когда-нибудь встречал в своей долгой жизни. Перед мысленным взором пронеслась бойня на космическом корабле, когда один из воинов Таноса без жалости разрубил надвое тело верного слуги, бившегося рядом со своим повелителем. Гуди не заслужил такой участи. Никто из погибших тогда не заслужил. Но они все мертвы, их уже не спасти. Никого. Кроме одного. И ради него Тор здесь.       Вспомнив о Локи, он встрепенулся и с тревогой посмотрел на дверь в смежные покои, из-за которой не доносилось ни звука.        — Как чувствует себя мой брат?       Гуди склонил голову:        — Простите, Ваше Высочество, но я не могу вам сказать.        — Почему?        — Ваш брат наложил на всех во дворце заклятие. Никто не смеет говорить о его состоянии под страхом страшного наказания. Никто, кроме Их Величеств и ваших друзей, — Гуди был явно напуган.       Локи не раз проверял на добром слуге действие заклинаний и зелий, не слишком заботясь о последствиях, и слуга не хотел испытать на себе ещё одно.        — Раз так, скажи моему отцу, что я желаю его видеть.        — Боюсь, это невозможно, — развел длинными руками Гуди. — Он ещё утром отбыл в Альвхейм на празднование победы над мятежниками.        — Тогда позови царицу.        — Ее Величество грезит вот уже второй день.       Тор покачал головой. Не вовремя, ох, не вовремя. Но если мать решила грезить сразу после пробуждения Локи, значит, дело плохо, и она надеется увидеть в снах выход.        — Тогда пошли за моими друзьями.        — Слушаюсь, Ваше Высочество, — слуга с поклоном удалился.       Гуди скоро вернулся с подносом в руках.        — Ваш обед, Ваше Высочество. Я доложил госпоже Эйр о вашем пробуждении. Она просила, чтобы вы немного поели. Она зайдет к вам чуть позже.        — Хорошо, — кивнул Тор, находясь в глубокой задумчивости.       Ему не давал покоя испуганный вид слуги, когда тот говорил о заклятье, которым пригрозил всем Локи.        — Скажи мне, Гуди, — начал Тор, пытаясь оформить в слова свою страшную и странную мысль. — А если бы Локи не накладывал на тебя заклятье… Ну, если бы он просто попросил тебя никому не говорить о своем состоянии. Даже мне. Ты бы выполнил его просьбу?       Гуди заметно растерялся. На простом и открытом лице явственно проступили сначала удивление, а затем задумчивость.        — Я даже не знаю, Ваше Высочество, — он снова развел руками. — Нет, наверное… Хотя… Если бы вы приказали, я бы сказал. Ведь вы — наследник и мой господин.        — И я приказывал… — с горечью прошептал Тор, низко опустив голову и сжав кулаки на одеяле. — Всякий раз приказывал. И ты говорил. Когда он сбегал в город, на конюшни, прятался в библиотеке, ходил тайком к дому Сигюн. Он доверял тебе. А ты говорил… Потому что я приказал. Ведь мне он перестал доверять раньше. Идиот! — Тор с силой ударил кулаком по кровати.        — Что? Простите, я не расслышал, Ваше Высочество, — осторожно переспросил Гуди.        — Ничего, — взял себя в руки Тор. — За моими друзьями послали?        — Да.        — Хорошо. Тогда помоги мне одеться.        — Но госпожа Эйр…        — Я не буду покидать покоев. Просто не хочу весь день лежать в постели, — перебил его Тор, с трудом скрывая раздражение и злость на себя самого, ведь он сам, собственными руками годами разрушал жизнь брата, приравнивая его просьбы и приказы к пустому месту. Весь дворец был подвластен его слову. И когда он чего-то хотел, он это получал, невзирая ни на что. Даже если это был его брат.        Как только Гуди помог ему переодеться, Тор отослал слугу. Он привел себя в порядок, немного поел и принялся ждать визита друзей, которые почему-то совсем не спешили.       В трактире «Хмельная бочка» было мало посетителей в этот час. А едва увидев четырех хмурых воинов в дальнем углу, вновь прибывшие ясно понимали, что безопаснее сегодня пообедать в другом месте. Друзья Тора были известны на весь Асгард не только подвигами, но и горячим нравом. И если стол перед ними был заставлен кружками и кувшинами, а на лицах отражалось уныние, то лучше было обходить их десятой стороной.        — Тор не простит нам, — в сотый раз повторила Сиф, глядя перед собой и не видя сидящего напротив Огуна.        — Что вы могли сделать? Он же маг! Рассуди здраво! — пытался утешить ее Фандрал, поправляя лежащую на перевязи руку в лубках.        — Он велел нам доставить его в Асгард целым и невредимым. Мы должны были это сделать. Не важно, как, — упрямо твердила Сиф.        — Хватит уже казниться, — пробасил Вольштаг. — Сделанного не воротишь. Главное, Тор цел и скоро снова будет на ногах.        — А на Локи тебе плевать, да? — вдруг недобро усмехнулся Фандрал.        — Уж плакать точно не буду. Он мне не друг.        — Нет. Он просто спас твою шкуру, — поддержала Фандрала Сиф. — Раз сто пятьдесят. Если не больше. Ты не слышал той отповеди, что дал мне после пробуждения Тор. Он со мной так в жизни не говорил. Я думала, ещё немного и ударит.        — Из-за Локи? — удивился Огун.        — Да. И он был прав. Чем дольше я обдумываю все, что он сказал, тем яснее понимаю, что мы вели себя по отношению к Локи недопустимо. И даже сейчас. Ведь нам на Локи по сути плевать. Нам важно, что скажет Тор. А он скажет…        — Никто не заслуживает такого, даже Локи. По мне, так лучше смерть, чем так… — передёрнул плечами Огун.        — Не вздумай при Торе это ляпнуть, а то мы тебя со стен соскребать будем, — погрозил ему пальцем Фандрал.       Дверь в таверну со скрипом открылась, и на пороге появился молоденький парнишка в камзоле дворцовой прислуги. Он подошёл к героям и с поклоном сообщил:        — Его Высочество принц Тор желает видеть вас. Немедленно.        — Всех? — с опаской уточнил Вольштаг.        — Он не сказал.        — Спасибо. Иди, — Фандрал кинул парнишке мелкую монету.        — Ну, я пошла, — глубоко вздохнула Сиф. — Я должна сказать ему об этом сама. И понести заслуженное наказание.        — Вместе пойдем, — поддержал ее Вольштаг. — А вы — ждите здесь. Пусть у Тора останется хоть два друга, если он нас с Сиф прибьет ненароком.        — Удачи, — похлопал друзей по плечам Огун, и когда они уже вышли из таверны, добавил: — И всё-таки на месте Локи я бы не стал так жить.        — Радуйся, что ты не на его месте. И я тоже. И именно благодаря Локи, — заметил Фандрал.       Тор лениво листал какой-то магический талмуд в ожидании друзей, когда в дверь, наконец, постучали.        — Войдите, — разрешил он, закрывая книгу.        — Здравствуй, Тор, — на пороге стояли Сиф и Вольштаг.        — Проходите, — Тор был натянут, как струна.        За прошедший час он уже чего только не передумал о судьбе Локи, и каждое новое предположение было хуже предыдущего.        — Ты звал нас? — неловко переминался с ноги на ногу Вольштаг.        — Гуди сказал мне, что на всю дворцовую прислугу, на придворных и стражу наложено заклятие. Локи под страхом смерти запретил всем говорить о своем состоянии. Всем, кроме родителей и вас. И, мне кажется, я знаю, почему вам позволено говорить об этом.        — Это мы виноваты, — кивнула Сиф, и неподдельное сожаление в ее глазах заставило Тора внутренне похолодеть.        — Что с ним? — прохрипел он.        — Когда царь с царицей сняли проклятие, Эйр осмотрела Локи, и ее предположения подтвердились.        — Какие предположения? Да, не молчите вы! Сиф!        — У Локи раздроблен позвоночник. Он не чувствует ног, — сжалился над подругой Вольштаг.       Тор ошарашенно замер. Он перебрал в уме, кажется, все, но только не это. Так просто и так непоправимо. Локи прикован к постели. Навечно.        — Но ведь Эйр вылечит его, правда? — схватился он за последнюю соломинку, прекрасно понимая, будь это так, его друзья не стояли бы здесь сейчас с такими лицами.        — Она бессильна, — покачала головой Сиф. — Прости. Мне жаль, — честно сказала она.       Несколько секунд Тор сидел молча, а затем его прорвало.        — Простить?! Жаль?! Не ври хотя бы мне в глаза! Тебе ни капли его не жаль! Вам обоим… Вам всем на него плевать! Я попросил вас проводить его к целителям. Он едва стоял на ногах! Даже колдовал с трудом. Как вы могли?! Как вы умудрились позволить ему оказаться в этом проклятом храме?        — Но он совсем не выглядел измождённым… — удивился Вольштаг.        — Он же маг! Нацепил иллюзию и пошел еле-еле. А вы… Великие Норны! Я доверил вам своего брата!        — Если бы Локи не оказался в том храме, ты бы сейчас был мертв, как все, кто там был, — тихо напомнила Сиф. — Он спас всех.        — Какой ценой?!        — Тор, я понимаю, мы виноваты. И готовы понести наказание… — начала Сиф, но Тор перебил ее.        — Убирайтесь! — процедил сквозь зубы он, и на кончиках пальцев у него засверкали молнии.        — Тор… — попытался оправдаться Вольштаг.        — Пошли вон! И не смейте показываться мне на глаза. И остальным передайте. Не желаю никого видеть.        — Как прикажешь, — поклонился Вольштаг.        — Да плевать вам на мои приказы, — горько сказал Тор, когда дверь за друзьями закрылась, и ударил в нее разрядом.       Сердце рвалось из груди. Перед глазами стояла пелена. Стыд нещадно жёг щеки и душу. Он виноват. Великие Норны, как же он виноват! Из-за его глупости и невежества брат теперь прикован к постели. Нет во всех девяти мирах молитвы, чтобы вымолить за это прощение. Но он должен. Он обязан. Быть рядом. Каждую секунду своей жизни провести рядом с братом, объяснить, доказать, что для него, для Тора, нет никого дороже и важнее.       Тор встал и, слегка шатаясь, пошел к двери в покои брата, постучал, прислушался, с той стороны не доносилось ни звука, тогда он дёрнул за ручку раз, другой, дверь не поддалась.        — Локи! — позвал он. — Локи, это я, открой!       Ответа не было.        — Локи, пожалуйста, нам надо поговорить.       Тишина.        — Локи, я все знаю. Прошу тебя, впусти меня. Я хочу помочь.       Снова тишина.        — Локи… Я знаю, я виноват, я так виноват перед тобой. Прошу тебя, впусти меня, позволь мне помочь тебе, позволь быть рядом.       Тишина.        — Просто выслушай меня… Мне нужно тебе сказать. Мне столько нужно тебе сказать… Пожалуйста, брат.       Тор колотил в дверь кулаками, гладил полированное темное дерево ладонями, кричал, шептал, но не получил в ответ ничего.        — Пожалуйста, Локи… Прошу тебя, брат… Пожалуйста… — прошептал он, прислонившись лбом к двери.       Перед глазами встала комната брата, завешенные плотными темными портьерами окна, толком ничего не разобрать.       Убирайся! — зло прошипел голос Локи в голове, и видение исчезло.        — Прости меня, Локи! — прошептал в ответ Тор и побрел к своей кровати, ничего не видя вокруг.       Хотелось разбить или разгромить что-нибудь, взвыть раненым зверем. Лучше бы он, и правда, погиб в том храме. Лучше бы он, чем вот так… Видеть вечную агонию и знать, что ничем не помочь. Ведь Эйр — величайшая из целителей. И уж если она сказала, что надежды нет, значит это действительно так.       Тор сидел на краю кровати, низко опустив голову. Боль в груди была почти нестерпимой. Великие Норны, за что же вы так жестоки к нему? За что? Я искуплю его грехи, только верните ему здоровье!       Ты должен исцелить его тело, понять его и научить состраданию. Только тогда он вернется, — прозвучал в голове голос Верданди.       Ты должен исцелить его тело, повторила Урд.        — Как?! Если даже великой Эйр это не под силу?! — в отчаянии воскликнул Тор, но не получил ответа.       Он должен. Значит, способ есть… Значит, он его найдет. Перевернет вверх дном все девять миров, спустится, если понадобится, в Хельхейм, но найдет.       В дверь негромко постучали.        — Войдите, — стряхнул с себя следы уныния Тор.       На пороге стояла Эйр — верховная целительница Асгарда, искуснейшая в своём деле во всех девяти мирах. До недавнего времени Тор не знал недуга, что не победили бы ее знания и чары.       Огненно-рыжие косы спадали на плечи, высокая, сильная духом и телом целительница, казалось, источала свет и тепло. Тор помнил ее с детства, и всегда она была такой, ни одной морщинки не прибавилось на ее лице, лишь во взгляде множились мудрость и любовь. Любовь ко всем существам, населяющим девять миров, ведь только так можно исцелить даже самый страшный недуг.        — Здравствуйте, Ваше Высочество! — тепло улыбнулась она. — Рада видеть, что вам лучше.        — Вашими стараниями, леди Эйр. Проходите, прошу вас.        — Как вы себя чувствуете? — целительница жестом попросила Тора остаться на месте, а сама подошла и присела на стул возле его постели.        — Нормально, — равнодушно пожал плечами Тор.        — Я видела в коридоре леди Сиф. Она рассказала вам о здоровье принца Локи, — с сочувствием посмотрела на старшего из принцев Эйр.        — Да, — кивнул Тор. — Неужели ничего нельзя сделать? Должно быть средство!        — Увы! Оно мне не известно. Поверьте, я днём и ночью думаю, как помочь Локи, но не вижу решения. Если бы позвонки можно было собрать, я бы смогла срастить их заново. Но они рассыпались чуть ли не в пыль. Я с трудом извлекла их, чтобы они не поранили внутренние органы ещё сильнее. А ведь кроме позвонков нужно восстановить спинной нерв. А это и вовсе задача, сравнимая с созданием нового мира. Я никогда не слышала о таком прежде.        — Значит, Локи обречён остаток жизни провести прикованным к кровати?        — Боюсь, что это так, — в глазах Эйр читались искренняя печаль и сожаление.       Тор тяжело сглотнул, кинул взгляд на дверь в соседние покои и попытался глубоко вздохнуть, но тут же сморщился.        — Он не хочет меня видеть. Не пускает к себе.        — Он никого не хочет видеть. Если бы мои визиты не были действительно нужны, он бы и меня не пускал.        — Вы так спокойно говорите о Локи, — удивился Тор. — Гуди уверял меня, что брат наложил заклятие на всех во дворце. И любого, кроме родителей и моих друзей, ждёт страшная кара, если они скажут хоть слово о его состоянии. Вы же рассказали мне так много. Неужели это лишь пустая угроза?       Эйр снисходительно и немного печально улыбнулась.        — Нет, это вовсе не пустая угроза. Принц Локи потратил много сил на это заклинание, из-за чего мне пришлось давать ему специальные поддерживающие эликсиры, известные своими неприятными побочными эффектами. Но ваш брат очень горд и очень упрям. К тому же он искусный маг, хоть ещё и очень молод. Я сняла с себя его чары. Ведь какой бы я была целительницей, если б не смогла этого?!        — Локи знает?        — Разумеется. Я даже указала ему на слабые места в заклинании.        — И вы могли бы снять их с остальных?        — Зачем, Ваше Высочество? — Эйр посмотрела в глаза Тору, и его обдало вдруг холодом. — Чтобы дать прислуге и придворным повод для сплетен? Чтобы несчастье и подвиг обратить в заслуженную кару? Чтобы позволить облить презрением того, кто заслуживает сострадания?       Тор смутился и отвёл взгляд, сетуя на свою недальновидность. Повисла неловкая пауза, которую Эйр поспешила заполнить.        — Я здесь не только из-за вашего брата. Позвольте я осмотрю вас.       Тор молча кивнул и с трудом снял свободную домашнюю рубаху из светлого сукна. Целительница осмотрела сначала ребра, затем рану на голове и удовлетворенно кивнула.        — Все идёт хорошо. Я пришлю вам отвар, его нужно будет пить трижды в день. Он поможет от головных болей и головокружения. Тугая повязка поможет рёбрам срастись. Думаю, через неделю вы уже сможете выходить на прогулку в сад в сопровождении слуги. Но пока не надолго. Через три-четыре недели сможете возобновить упражнения с мечом или молотом. Но об этом мы поговорим позже.        — А Локи вы что рекомендовали? — грустно спросил Тор, ему отчего-то было стыдно, что он скоро вернётся к прежней жизни, в то время, как брат будет лишён этого навечно.        — Обезболивающий отвар, я зафиксировала левое запястье, чтобы оно правильно срослось. Затем нужно будет делать специальные упражнения, чтобы вернуть кисти и пальцам былую подвижность. Для мага это принципиально важно. Многие заклинания плетутся именно двумя руками. Ещё нужна будет мазь от пролежней. Ее должен будет наносить слуга или кто-то из моих помощников.       При упоминании пролежней Тор весь вскинулся, в глазах плескалась почти осязаемая боль.        — Я хочу помочь. Что я могу сделать?        — Сейчас — ничего, — покачала головой Эйр. — Локи напуган. Очень напуган. Дайте ему время смириться и свыкнуться.        — Нет, — упрямо покачал головой Тор. — Я найду способ исцелить его.        — Его нет, Ваше Высочество.        — Есть. Я уверен в этом и буду бороться, — Тор сильно мотнул головой, и внутри мгновенно вспыхнул фейерверк боли, а перед глазами потемнело.        — Победите для начала свои раны, — уложила его на подушки Эйр, бережно проводя рукой по волосам и снимая боль.        — Я спасу его. Я не брошу… — пробормотал Тор, погружаясь в блаженный сон.       Целительница укрыла его одеялом, с грустью посмотрела на дверь в соседние покои и тяжело вздохнула.        — Где же вы раньше были, Ваше Высочество?       Сегодняшний Тор слишком разительно отличался от того самовлюблённого, надменного мальчишки, что ушел на битву пару недель назад. Прежний Тор не видел вокруг никого, кроме себя. Нынешний, кажется, не видел никого, кроме брата. Что имеем, не храним…       Здоровый, умный и язвительный, но жаждущий внимания и признания Локи брату был неинтересен. Израненый и больной, желающий лишь покоя и забвения вдруг разбудил желание заботиться, помогать. Неужели травмы головы и впрямь меняют умы и души? Или дело вовсе не в этом?       Эйр не знала ответов, но если Тор и после выздоровления не оставит своей затеи, она с радостью поможет ему вылечить брата. Нет, для подвигов и странствий она уже слишком стара, но вот дать мудрый совет, направить, подсказать вполне может.