Ожог саламандры
29 сентября 2018 г., 12:00
Прошло несколько дней. Локи снова погрузился в свою одинокую серую жизнь и усилием воли заставлял себя не ждать Тора и не прислушиваться к звукам из соседних покоев. Хотя там было тихо все эти дни.
Был вечер. Очередной вечер, наполненный привычными тишиной и пустотой. Локи разрабатывал левую руку, делая упражнение из свитков Эйр и сверяясь с ними, когда в соседних покоях послышался шум, сдавленное бормотание, стон и ругань. Локи брезгливо поморщился: он слишком хорошо знал все эти звуки, наслушался за прошедшие столетия. Именно так обычно возвращался Тор после своих попоек с друзьями, спотыкаясь и роняя все подряд в комнате. Послышался очередной стон, затем звуки стихли. Локи ухмыльнулся — братец завалился на кровать и уснул, сейчас захрапит — и продолжил упражнение.
Стук в дверь заставил его вздрогнуть.
— Локи, — услышал он хриплый голос с ноткой вины. — Локи, можно войти?
Сначала Локи решил притвориться, что уже спит, и проигнорировать загулявшего брата, но потом передумал. Пьяный Тор был явлением презабавным. На нем можно будет опробовать пару заклинаний, выпустить злобу, а утром он и не вспомнит.
— Проходи, — разрешил Локи, напустив на себя равнодушный вид.
Дверь открылась, в погруженную в полумрак комнату, пошатываясь, вошел Тор, опёрся на ближайшее кресло, чуть согнувшись, как будто пережидая дурноту, и двинулся дальше, к кровати, где полулежал на подушках Локи.
— Локи, прости, я… — начал Тор, усевшись на стул, стоявший ближе всего к кровати, и тяжело дыша.
— Виноват, — спокойно закончил за него младший брат. — Все верно. Как всегда. Уволь меня от своих извинений, заверений и обещаний.
— Локи, выслушай, отец… — хриплым голосом попросил Тор.
— Во имя Норн, не приплетай сюда отца. Мне, честное слово, все равно, где и с кем ты был. Ко мне ты не пришел, хотя обещал. Заверял. Клялся. Неужели ты думаешь я действительно поверил тебе? Поверил, что ты изменился, что стал относиться ко мне, как к брату, а не как к удобному клинку за голенищем? Мне было просто любопытно, насколько тебя хватит, — надменно вещал Локи, с удовольствием наблюдая, как опускаются все ниже плечи и голова Тора, а длинные волосы скрывают лицо, хотя синяки и ссадины все равно были заметны. — Я думал, тебе надоест быстрее. И я, признаться, сильно удивлен, ты действительно старался. И вроде как от души. Но все вернулось на круги своя. Поэтому больше мы не увидимся. Я — не твоя домашняя зверушка, братец. Это было любопытно. А теперь уходи.
Желание опробовать какое-нибудь заклинание отпало. Обида жгла сердце почти нестерпимо. Хотелось выпроводить братца как можно скорее и остаться одному.
Тор распрямился с трудом, что было заметно, и посмотрел брату в лицо. Локи едва справился с желанием нацепить иллюзию, чтобы скрыть, как ему на самом деле обидно.
— Я не мог поступить иначе, Локи. Возможно позже ты дашь мне шанс объяснить все. Сейчас ты обижен и зол. Имеешь полное право. Я зайду завтра, и мы, надеюсь, поговорим, — Тор с усилием поднялся, но не удержал равновесие, его повело, и он чуть не упал на Локи, вовремя ухватившись за изголовье кровати.
Локи инстинктивно отшатнулся, скосив взгляд: на тыльной стороне ладони брата красовался явно свежий ожог. Только вот огонь свечи, факела или камина не мог оставить его. Он знал лишь одно существо, которое могло оставить такой след, и ничего общего с попойками оно не имело.
Что ж, значит брат отправился на подвиги. Неужели не мог предупредить заранее? Обида не прошла, но стала чуть меньше. А ещё кольнуло уязвленное самолюбие: брат справился с серьезным соперником без его помощи.
Тор тем временем добрел до своих покоев и скрылся за закрытой дверью. Скоро оттуда снова послышались сдавленные стоны и шипение. Локи нахмурился: теперь состояние Тора вдруг стало волновать его. Решив удостовериться, что ничего страшного не произошло, Локи закрыл глаза и с легкостью мысленно перенесся в покои брата. Представшая перед ним картина заставила его едва не потерять концентрацию: Тор лежал на кровати на животе, по пояс голый, тяжело дышал, а на спине красовался огромный ожог.
— И чего ты здесь разлёгся?! — возмущённо спросил Локи, материализуя свою иллюзию. — С такими ранами нужно немедленно к целителям!
— Заживёт, — вяло махнул рукой Тор, и Локи понял, что яд уже активно действует в крови.
— Послали же Норны брата-идиота, — закатил глаза Локи. — Ты понимаешь, что в тебе яд?! Ожог саламандры не только повреждает кожу, он отравляет жертву. Живо обратно в мои покои!
— Не могу, — простонал Тор.
— Надо! — рявкнул Локи, но видя, как брату плохо, присел рядом и заглянул в лицо. — Тор, я не смогу помочь тебе отсюда. Там нужны зелья и ворожба. Я могу принести тебе зелья, но ворожить так далеко не смогу, надо прям над ожогами. Поднимайся, — иллюзия встала и протянула руку, Тор опёрся на нее и понял, что иллюзия материальна.
— Ты рехнулся! Тебе нельзя тратить столько сил! — слабо возмутился он, вставая с помощью брата с кровати.
— Тогда шевелись быстрее, — прошипел Локи.
Когда Тор добрался до постели Локи и повалился на нее, оба они одинаково тяжело дышали, хотя ранен был только Тор. Локи же всего лишь колдовал, не вставая. Его удивляло и пугало, как быстро он терял теперь силы. Казалось, что незалеченная спина незаметно высасывает их из него, как будто организм пытается восстановить то, что восстановить невозможно, и силы уходят в пустоту.
Локи скосил взгляд на тяжело дышащего Тора, на лбу которого выступил пот, и попытался вспомнить, где лежит все необходимое.
— И где ты только нашел эту саламандру?! Их же всех истребили ещё лет триста назад, — ворчал Локи, левитируя пузырьки и баночки на придвинутый магией к кровати столик, чтобы приготовить мазь. — Только парочку отец оставил себе для зверинца.
Это мы с тобой ещё обсудим, отец, — мысленно ухмыльнулся Тор.
***
Тор как раз собирался к Локи, чтобы провести вечер в саду, как и обещал, когда его срочно вызвали к отцу. Один был сосредоточен и явно раздражён, это было заметно по тому, как резко он водил пером по бумаге, записывая что-то. Именно таким увидел его Тор, когда вошёл в рабочий кабинет. У Тора это место стойко ассоциировалось только с одним — выговоры от отца под ехидное хихиканье вечно ни в чем не виноватого Локи. Отделанные ореховым деревом стены, пол и мебель, украшенные резьбой и металлом, а кое-где и камнями, вызывали инстинктивное желание вжать голову в плечи и повиниться. Слишком часто это было в прошлом. Но однажды пропало. В какой-то момент Один стал прощать практически все и этим подвёл их к краху. Почему слепая отцовская любовь вдруг затмила разум, Тор не знал, не понимал и потому злился на отца. Но не мог внутренне не радоваться, видя его сильным, могучим царем Асгарда, таким, каким он должен был быть всегда. — Здравствуй, отец. Ты звал меня? — Тор, поклонившись, встал напротив большого письменного стола, так обильно инкрустированного золотом, что дерева почти не было видно. — Здравствуй, Тор, — ответил Один, отложив перо и бумагу. Он выпрямился в кресле с высокой резной спинкой, положил руки на массивные подлокотники и сурово посмотрел на сына. — Да, я звал тебя и звал уже не раз. Но вот загадка, слуги отчего-то нигде не могли найти тебя, хотя дворец ты не покидал. Но и в твоих покоях, где тебе надлежит оправляться от ран, тебя не было. — Я был у Локи, — объяснил Тор, не понимая причину недовольства отца. — Знаю, — недовольно дёрнул уголком рта Один. — И, признаться, не понимаю, почему ты вдруг согласился на роль сиделки. — Потому что Локи нужна помощь… — Для этого у нас есть полный штат слуг и целителей. Локи же взбрело в голову, чтобы судно за ним выносил лично наследник престола. Что, впрочем, вполне в его духе, — в тоне Одина сквозило такое неприкрытое пренебрежение, что Тор мгновенно вспыхнул негодованием. — Отец, как ты можешь?! Если бы ты не был моим родителем и государем, видит Небо, я бы вызвал тебя на поединок! — Тор, опомнись. Я закрывал на все глаза, пока ты приходил в себя от ран. Но сейчас тебе должно вернуться к делам. Ты — наследник престола, защитник Асгарда, а не сиделка, — грозно сверкнул единственным глазом Один. — Но Локи нуждается во мне. Со мной ему стало лучше. Левая рука почти полностью восстановилась. Ещё немного, и будет как прежде. Он стал нормально есть, перестал походить на живую тень. А вчера… — Я видел вас вчера. И был очень разочарован. — Разочарован? Чем? — Ты пол дня просто просидел сиднем возле него под этим деревом. Ты мог оставить его и заняться делами, а потом отнести обратно, если уж он так капризен, что никого другого к себе не подпускает. Но так бездарно потратить время?! Я крайне разочарован. — Бездарно?! Ты ли это говоришь, отец?! Локи вчера улыбнулся впервые за последние недели. Я нужен ему сейчас, как никогда, ему нужна моя поддержка. — Ты нужен Асгарду. Ты — наследник. И это твой долг, о котором ты забыл в угоду капризам калеки. — Он стал таким из-за меня. Если бы не мое невежество и глупость, он бы не пострадал. Он спас мне жизнь. Мне и всем, кто был в этом проклятом храме. Как ты можешь так говорить о нем?! — Ты можешь навещать его, но ты обязан вернуться к делам. — Не сейчас. Я должен найти способ излечить его. — Эйр сказала, способа нет. — Есть. Он есть, отец, и я, признаться, надеялся на твою помощь, но вижу, зря. — Не питай пустых иллюзий, сын, и не корми ими Локи. Ему лучше смириться и не отвлекать тебя своими капризами. Я жду тебя утром на совете. Затем смотр войск… — Я не могу. Я должен помочь брату. — Тор, не вынуждай меня идти на крайние меры. — И что ты сделаешь? Запрешь в темнице? — Я отошлю Локи из дворца, раз он отвлекает тебя от государственных дел. — Ты не посмеешь… — Я — царь Асгарда, и ради блага Асгарда я пойду на все. — Тогда я уеду с ним. — И откажешься от трона? — Да. — Тор, опомнись! Уж не зачаровал ли он тебя?! — Нет! Наоборот, я прозрел, стал видеть, как был жесток и глух к брату прежде. — Это твое окончательное слово? — Да. На несколько бесконечно долгих минут в кабинете, где совсем недавно едва не сверкали молнии и гром, воцарилась тишина, а затем Один снова заговорил. — Хорошо. Будь по-твоему. Я дам тебе два года. Ищи лекарство, которого нет, носись с капризами вздорного калеки. Но сначала вспомни о том, что народ Асгарда нуждается в тебе, в своем защитнике. На западной границе, у отрогов гор, поселилась саламандра. Она жжет леса, дома, похищает скот и людей. Уничтожь ее и можешь делать, что угодно. — А что, других героев в Асгарде нет, чтобы уничтожить одну саламандру? — Или ты отправляешься немедленно или Локи завтра же не будет во дворце. Клянусь, ты его не найдешь. — Хорошо. Но два года мои. И ты не вмешиваешься. — Да будет так. — Мне нужно предупредить Локи. — Напиши записку. Слуги передадут. — К чему такая спешка? — Люди страдают. Тор не поверил, но записку написал и немедленно отправился на Запад. Чем быстрее он выполнит задание, тем быстрее вернётся к брату. Когда за наследником закрылась дверь, Один тяжело опустился в кресло и спросил у огромного зеркала, стоявшего в углу и частично прикрытого партьерой: — Я выполнил ваше условие? — Ты все сделал верно, Всеотец, — кивнула Верданди из зеркала. — Надеюсь, оно того стоило. Тор теперь ненавидит меня. — Он должен по-настоящему захотеть исцелить Локи. Должен отринуть славу, почести, трон. И он должен найти решение. Сам. И вместе с Локи пройти этот путь. — За что вы так наказываете моих сыновей? — горько спросил Один. — В чем они провинились? — Они исправляют свои ошибки, чтобы в будущем избежать ещё большей беды, — ответила появившаяся рядом с Верданди Скульд, и Норны исчезли из зеркала. Один закрыл глаза и мысленно перенесся в спальню к Локи, на ветку каштана у окна в покои младшего принца опустился ворон. Видеть его таким было невыносимо больно. Затем Один нашел Тора, скачущего на Запад в лёгком доспехе с одним лишь Мьельниром у седла. Мальчишка берег силы для битвы с чудовищем, и это Одина порадовало. Только бы Норны не обманули, только Тор и вправду смог найти лекарство для Локи. Только бы вся эта ложь была не напрасна.***
Локи закончил смешивать ингредиенты для мази и с тревогой покосился на Тора, который по-прежнему лежал рядом на животе с закрытыми глазами и тяжело дышал. — Все готово. Я начинаю. Будет больно, — поставил он брата перед фактом, взял в руку деревянный шпатель, зачерпнул из баночки мазь и стал наносить на ожоги. Тор взвыл и закусил край одеяла. «Больно» — это была сильно смягченная характеристика того, что он сейчас испытывал. Кожу как будто сдирали заживо. Локи закончил наносить мазь, размял пальцы обеих рук, мысленно попросил Норн о помощи, и сказал: — А вот теперь будет очень больно. Тор не знал, что может быть больнее, но едва брат стал произносить заклинание, тело как будто загорелось, а по венам побежала раскалённая лава. Локи певуче наговаривал целительный текст и ворожил, не обращая внимания на стоны и крики брата. Тору показалось, что прошла целая вечность, а потом он просто потерял сознание. Очнулся Тор от громкого пения птиц и яркого солнечного луча, бьющего прямо в глаза. Он осторожно приподнялся на локтях, прислушался к себе, но не почувствовал ничего, кроме лёгкого зуда на спине и небольшой слабости. Тор огляделся и понял, что лежит на кушетке в покоях Локи, сам хозяин метался на подушках в своей постели, что-то бормоча во сне. Тор поднялся, оглядел столик с баночками и мазями у кровати, потом посмотрел на Локи и нахмурился: брат выглядел очень плохо. Лицо снова осунулось, тонкие губы посерели, глаза вращались под закрытыми веками, спутанные волосы разметались по подушке. Локи очевидно бредил, шепча пересохшими губами: — Нет… Не уходи… Пожалуйста! — Локи, я здесь, — Тор присел рядом, не зная, что делать. В незастегнутом вороте рубахе были видны тонкие дуги ключиц и ходившая ходуном грудь, на которой блестели капли пота. — Я сейчас… Я все смогу. Только не уходи! — молил во сне Локи. У Тора сжалось сердце. Он укрыл брата съехавшим одеялом и вдруг замер, забыв, как дышать: правая нога Локи дернулась. Тор зажмурился, снова открыл глаза, нога снова дернулась. Что же это происходит?! Получается, Эйр ошиблась? Или… Ей приказали ошибиться? Но зачем? Чтобы избавиться от неуправляемого приемного сына? Чтобы обуздать его тщеславие и жажду власти? Не помня себя, Тор выскочил в коридор в чем был и понёсся по коридорам, битком набитым придворными и слугами, в зал Советов, где сейчас должен был находиться Один. — Отец, нам надо поговорить! — Тор ворвался на Совет, не обращая внимания, что из одежды в эту минуту на нем были одни штаны. Министры и генералы опешили, Один раздражённо повел подбородком. — Что ты себе позволяешь, сын?! — Это срочно! — настаивал Тор. Минуту они сверлили друг друга взглядами, потом Один приказал членам Совета покинуть зал. — Надеюсь, это действительно срочно, — недовольно проворчал он. — Скажи мне правду, — потребовал Тор, подходя к нему. — Это ты приказал Эйр не лечить Локи и соврать всем, что он неизлечим? — Что за бред? В тебе не бродит яд саламандры? — Нет. Благодаря Локи. Одно Небо знает, каких сил ему это вчера стоило. — Мог бы пойти к целителям. Тор на миг опустил голову. Мог. Должен был. А вместо этого поплелся к брату. Объясниться хотел. Идиот! И теперь… Что же с Локи будет теперь? Сколько понадобиться времени, чтобы восстановить потраченные силы? И все из-за отца. Из-за его странных интриг. — Зачем ты вообще отправил меня убивать твою саламандру? — Она сбежала из зверинца, — «повинился» Один. — Кому ещё я мог это поручить? — Отец, не ври мне сейчас. Вся эта ложь про неизлечимую травму, чтобы избавиться от Локи? Мать что-то увидела в своих видениях? Что-то страшное про него. Вы не хотите отправлять его в темницу и решили запереть вот так? Один опешил от жестокости, которую приписывал ему родной сын. — Нет. Как ты вообще мог такое подумать? — А что ещё я должен думать?! Ты угрожаешь мне его ссылкой. Ты требуешь, чтобы я оставил его сейчас, когда больше всего ему нужен. Ты устраиваешь глупую охоту на саламандру. Зачем? Мне на ум приходит только один ответ: ты сожалеешь о своем милосердии, что проявил к младенцу много столетий назад, и теперь хочешь все исправить. Но не знаешь, как. Один побледнел. — Да, я знаю правду о происхождении Локи. И знаешь, мне плевать. Он — мой брат, что бы там ни было. И я никому не дам его в обиду. Даже тебе. Так что с его спиной? — Эйр не лгала. Ее нельзя вылечить. В Асгарде не знают такого средства. — Но его правая нога сейчас шевелилась. Я сам видел. Локи спал. Он бредил. А нога дернулась несколько раз, — пробормотал Тор, опускаясь на ближайший стул. — Расскажи это Эйр, они с Фригг скоро возвращаются. Я не знаю, как это объяснить. Но запомни, Тор, для меня вы оба — мои сыновья, независимо от вашего происхождения. — Тогда зачем все это?! Долг перед Асгардом… Срок в два года… — Так надо, сын. Так должно быть. Нельзя горевать бесконечно. Я не могу помочь тебе в твоих поисках, но я буду рад, если они увенчаются успехом. Локи не заслуживает такой участи, несмотря на свой жестокий и вздорный характер. — Это наша вина, отец. И когда он поправится, мы должны рассказать ему правду о том, кто он. Нельзя больше тянуть. Нельзя, чтобы он узнал об этом случайно сам. Иначе будет беда. — Хорошо. А сейчас иди. У тебя не так много времени. Тор поднялся, Один оценил след от ожога, на месте которого появилась тонкая розовая кожа, и сказал очень довольным голосом: — Локи воистину великий маг уже сейчас. Залечить такой сложный ожог, вывести яд, не будучи целителем. Я горжусь им. — Я передам брату, — кивнул Тор. — Для него это важно. Особенно теперь. — И передай ещё это, — перед Тором на столе появилась белая корзинка с несколькими зелёными яблоками. — Спасибо, отец, — кивнул Тор, подхватил её и вышел. Он вернулся в свои покои, переоделся, привел себя в порядок и зашёл к Локи. Брат уже проснулся и чувствовал себя явно неважно. — Привет, — вяло кивнул он, едва повернув голову. — Привет, брат. А я тебе завтрак принес, — широко улыбаясь, Тор поставил на прикроватную тумбочку корзину с яблоками. — Спасибо, — искренне поблагодарил Локи, лечение брата тяжело ему далось и забрало много сил. — Это подарок. От отца. Я был у него утром. Он просил передать, что очень гордится тобой. Локи чуть не подавился яблоком, которое как раз откусил. — Отец гордится?.. Мной? — Да. Он осмотрел ожог и заявил, что ты — великий маг. — Да, великий, — горько усмехнулся Локи. — Могу, что угодно, не вставая с постели. — Я найду выход. Дай мне время, — попросил Тор. — Не ври мне, Тор. Не тешь себя пустыми надеждами. Я не хочу всю жизнь ждать чуда. Лучше смириться. — Смирение — не твоя стезя, брат. И не моя. И если ты забыл об этом, я напомню. А пока пошли в сад, позавтракаем там. Думаю, свежий воздух пойдет тебе на пользу. Локи ничего не ответил, рассеянно жуя яблоко. В голове звучало набатом «Отец гордится тобой… Сказал, что ты — великий маг». Почему сейчас? Почему раньше он не говорил, когда Локи совершал поступки во сто крат важнее и сложнее?! Было и больно, и тепло от этих слов. И почему-то капелька яблочного сока в уголке губ оказалась солёной, когда Локи ее слизнул.
