Крошка

      Эти две недели Авилай прожил как в тумане: учил триасский этикет, историю империи, заучивал всю династию Глоусов, всевозможные титулы, даже имена чиновников.              Голова от всего этого пухла, но когда настала очередь носить омежьи наряды и ходить с прямой спиной, да ещё и изящно, чтобы не было слышно, как он ступает, омега просто выпал из этого мира. Ничего не получалось, но он не сдавался и настойчиво занимался — ему хотелось поскорее увидеть Арвена, который и впрямь решил отказаться от войны и затеять брак… с ним! С омегой, у которого были шрамы, — что было, кстати, непозволительно для омеги императора, — с омегой, который дрался, пил и матерился похуже альф. Нет, он правда мог быть тихим и послушным, но как только начинались течки, в его организме что-то будто переключалось, и тогда-то уж держать себя в руках становилось трудно.              Авилай блаженно застонал, опустившись в ванну, полную лепестков роз и ароматических масел. В последнее время он жил во дворце: его взяли в королевскую семью как приёмного сына короля, чтобы он обладал фамилией династии Солиана, а не своего отца-генерала. На удивление, последний отреагировал очень бурно — сначала радовался и обнимал, узнав, что Авилай хочет выйти замуж за императора Триаса, а потом, напившись, выл что-то про потерю фамилии, про прерывание его рода, про то, что его сыночек уезжает к альфе, да ещё и в другую страну. Под конец он уже не хотел никуда того отпускать и кричал, что поедет с ним.              — Папа! Так мне уезжать или ты поедешь со мной? — не мог понять омега, воздержавшийся от выпивки; поспособствовали этому догадки о собственной беременности. Впрочем, он не знал, боялся их или, наоборот, надеялся, что они правдивы, что он носит под сердцем их с Арвеном сына. Удивительно — он провёл всего несколько часов с тем альфой и изменился. Ещё тогда, в его руках, Авилай думал о том, почему раньше не отдавался альфе, ведь это так приятно! Чувство единения, наслаждение и удовольствие были так сильны, что Авилай мечтал это повторить и не мог дождаться приезда в империю, где он должен был стать вторым императором.              Но для этого следовало учиться. На третьей неделе он пробовал себя в управлении двором и казной, ведь это — важнейший навык императора. Авилай трудился день и ночь, не жалея себя; это ведь умственный труд, а не физический, так что он не считал, что тут нужна передышка. И очень зря.              В какой-то момент Авилай понял, что в голове творилась каша. Приходилось всё учить заново, а на это уходило ещё больше времени. Вот уже как месяц он сидел за учебниками с учителями, стараясь сменить квалификацию с воина спецотряда на второго императора Триаса. Скажи ему кто-нибудь такое ещё пару месяцев назад, он бы посмеялся. Но сейчас… Сейчас он был одновременно и как-то растерян, и даже счастлив.              Авилая перед отъездом должен был осмотреть лекарь. После того, как последний убедился, что он физически здоров, омега попросил осмотреть его на наличие плода.              — В свой первый раз омега редко когда беременеет, так что вы не носите ребёнка.              Эта новость как-то опечалила его. Он уже свыкся с мыслью, что носит под сердцем дитя, а тут на него будто опрокинули ушат холодной воды. Поэтому-то лекари и не сказали, что он беременный, когда щупали пульс. Теперь Авилай убедился, что ребёнка нет, и это опустошило его.              Дни до отъезда омега коротал, ухаживая за своим телом, волосами, ногтями. Благодаря маскам, кремам и маслам он стал выглядеть лучше. К тому же его обучили искусству макияжа; ему было необходимо нравиться альфе и выглядеть лучше других. Тёмные волосы чуть отросли, губы стали куда мягче, тон лица — ровнее. Авилай смотрел на себя в зеркало и не верил, что в нём — его отражение.              «Арвену наверняка понравится… Я всё ещё не верю, что он отказался от войны, лишь бы я приехал к нему сам, по своей воле. Сердце так трепещет!», — он держал руки на груди, думая о своём, омежьем, а вовсе не о новом мече и не о том, что выпьет сегодня за ужином — эль или вино. В мыслях был только его альфа.       

* * *

      Авилай прибыл во дворец в карете в сопровождении своего спецотряда. Не нужно, наверное, описывать то, как они присвистывали и посмеивались над ним, когда он показался им в омежьем одеянии: светло-бежевом шёлковом халате до пола и накидке сверху.              Ехать не на коне, а в карете было для него чем-то странным, но теперь он был сыном короля Солиана, посему принимал это как должное. Заехав во двор, омега хотел было спрыгнуть с кареты, но тут же вспомнил, что ему должны подать руку. Чёртов этикет. Для воина это было невероятным испытанием.              Вскоре Авилай вошёл в свои покои. Он скинул накидку, почесал зад, а после потянулся и упал на мягкую кровать. Он так устал сидеть в карете — всё тело ныло…              — Нет, ну честно, лучше бы на лошади ехал! Угх… — омега потёр поясницу, осязая мягкий шёлк, к которому всё ещё не привык.              Ему нужно было помыться, прежде чем увидеть будущего мужа. Он купался в огромной ванне, да и слуги-омеги помогали ему привести себя в порядок. Следовало к этому привыкнуть, но, как ни крути, не так уж и легко это было.              Ближе к ночи он лёг в кровать, ощутив под собой мягкие, нежные дорогие простыни. Он укутался с головой, наслаждаясь невиданной роскошью. Жизнь изменилась слишком быстро, но Авилай, казалось, не был против таких перемен.              Утром он — снова не без помощи слуг — навёл утренний туалет, выжидая, когда ему принесут завтрак, однако в комнату вошёл евнух и скрипучим голосом сообщил, что он идёт к императору, чтобы там с ним поесть.              — Кхм, можно мне минутку? — попросил омега, обворожительно улыбнувшись. Когда евнух вышел, он стал судорожно мазать губы смягчающим гелем, а кожу лица и рук — кремом. Осмотрев себя в зеркале, он понял, что нужно потуже подпоясать халат, чтобы подчеркнуть фигуру, как его учили.              Омега вышел из комнаты совершенно спокойный, будто это не он минуту назад метался из стороны в сторону и паниковал. Идя по коридорам дворца к императору, Авилай неожиданно вспомнил про свой побег, испугался, что Арвен никогда не простит его за это и будет ненавидеть до конца дней. А уж когда омега вспомнил, как вёл себя с ним… Сердце забилось чаще от страха, а голова пошла кругом. Он сильно побледнел, сжав в пальцах ткань халата.              Войдя в покои императора, где уже подали завтрак, омега тут же поклонился, опустив глаза в пол. Он не знал, где именно находился император, поэтому волновался ещё сильнее.              Арвен стоял у окна, но повернулся, когда вошёл его омега. Авилай выглядел очень покорным, красивым, но по цвету лица и дрожащим рукам стало понятно, что он волновался.              — Я ждал тебя больше месяца. Тебе повезло, что у меня железное терпение, — недовольно начал альфа, подойдя к нему ближе. В голову снова ударил запах, который Авилай обожал. — Иначе бы я сам туда приехал во главе войск.              Авилай тут же поднял на него испуганный взгляд, покачав головой.              — Ладно, шучу. Не волнуйся, — альфа понял, что перегнул палку.              Он ждал выкриков и брани, — чего-нибудь из разряда «Ублюдок, да я бы тебя там встретил и закатал бы в могилу!» или «Да пошёл ты на хер! Сам меня сюда вызвал — вот жди и молчи в тряпочку! Чё ты мне вообще угрожаешь? Хочешь, чтобы я тебя укокошил прямо здесь и сейчас?», — но ничего из этого не последовало.              — Садись, — сказал альфа, отодвигая стул. Когда омега послушно сел, он вскинул брови, но опустился рядом, первым начав есть, как и было положено по этикету. — Я назначил свадьбу на девятое число. Через неделю ты будешь полностью моим. Рад?              — Да, Ваше Величество, — услышал Арвен, поперхнулся соком и округлил глаза.              — Что?              — Что?..              — Ничего, — император немного смутился, не понимая, что за метаморфозы произошли с омегой. Тот был… послушным, что ли. Он не мог сказать, что ему это не нравилось, просто теперь понимал, что нужно будет привыкнуть к другому Авилаю, такому нежному, мягкому и спокойному.              Они ели какое-то время в тишине. Арвен подкладывал Авилаю еду, желая узнать, что ему нравится, а что нет, но оказалось, что тот был всеяден.              — А алкоголь любишь? — спросил император с улыбкой, наливая ему сок из графина.              — О, ещё как, — Авилай немного расслабился.              — Скажи, ты скучал по мне? Я вот очень скучал. Думал о тебе каждую ночь и злился, что ты сбежал вот так.              Авилай молчал, глядя в сторону. Скованность вернулась к нему, он запаниковал и произнёс что-то несусветное:              — Не… Не нравитесь вы мне! — выпалил он и тут же встал. — Я закончил завтракать… До скорого, — омега поклонился и поспешно вышел.              «Да что я наплёл?! От волнения ляпнул какую-то чушь! Он же мне нравится, я с ума по нему схожу! Что я наделал?», — Авилай бежал к себе в комнату, по пути дёргая на голове волосы. Остановившись, он посмотрел назад, на слуг, шокированно оглядовавших его. Тут же убрав руки за спину, он поморгал, улыбнулся, а потом пригладил причёску, тут же отворачиваясь и шагая уже спокойнее, но сердце его при этом выпрыгивало из груди.              Не для него это всё: он впервые состоял в отношениях, впервые влюбился, впервые выходил замуж, да ещё и за императора Триаса, которого почти не знал! Нервы Авилая сдавали, но почему именно сейчас, в такой важный момент?! Он ведь просто мог сказать «да»…              Упав на кровать, омега глухо простонал, уткнувшись головой в подушку. Их вторая встреча обернулась полным провалом.