Доппельгангер

— Добрый день, мадам Фелисс, — притворив за собой дверь, обратилась молодая женщина к хозяйке кабинета, сидящей за широким столом. Посетительница не отличалась ничем от тех женщин, которые приходили на прием психотерапии ранее. В её кабинете все волнуются, боясь услышать что-то, по их мнению, жуткое. Только вот мадам знала, что сеанс необходим не столько рыжеволосому чуду рядом с посетительницей, сколько самой матери девочки. — Проходите, Ванесса, присаживайтесь, — доброжелательно улыбнувшись, поприветствовала она пришедших на прием, — здравствуй, Блум. Рыжеволосая малышка, трех лет отроду, смущенно улыбнулась и кивнула в ответ, спрятавшись за мать. Наконец, устроившись в мягких креслах, Фелисс подала чай и принялась к работе. Заглядывая в тонкую папку, где был лишь один листок с основной информацией о клиенте, да несколько чистых для заметок, психотерапевт поинтересовалась: — И что же вас волнует? Хотелось бы услышать поподробней. Ванесса глянула на дочь, разглядывающую кабинет и крепко прижимающую к груди плюшевого кролика, вздохнула. — Понимаете, я волнуюсь за Блум. Вы только не подумайте, я все адекватно воспринимаю и знаю, что дети часто придумывают себе друзей, особенно в таком нежном возрасте, но Блум… Я даже не знаю, как объяснить. Милая, может, ты расскажешь мадам о этой твоей подруге? Девочка глянула куда-то в сторону, словно ища поддержки и одобрения. Мадам Фелисс проследила за её взглядом — в том месте было пусто. Несколько секунд тишины и ребенок отрицательно замотал головой. «Да, у девочки действительно есть воображаемый друг», — психотерапевт сделала несколько заметок и обратилась к девочке. — А твоя подруга не хотела бы познакомиться со мной? Отрицательный ответ, сопровождаемым таким же переглядыванием со своим воображаемым другом. — Она стесняется? И снова все то же самое. — Блум, ты её боишься? Девочка замерла, а психотерапевт еле сдержала радостную улыбку. — Ванесса, скажите, как сильно контролируется жизнь Блум? — Я уделяю ей все свое свободное время, Майк, мой муж, тоже уделяет много времени дочери. А… в чем дело? — Дело в том, что Блум создала себе просто выдуманного друга, и скорее всего того, кто будет принимать за неё решения. Она чего-то боится… — Ох, я даже не знаю, что на это сказать… Мы её очень любим и стараемся оберегать. — Понимаю. Думаю, еще несколько сеансов не повредит и я смогу получше разобраться в причинах такого состояния девочки. — Это было бы замечательно! — женщине не было жаль денег, которые предстоит потратить. Лишь бы с Блум все было в порядке. А мадам Фелисс внутренне усмехалась, предвкушая неплохой заработок на пустом месте.

*** тринадцать лет спустя

— Итак, Блум, как обстоят дела в школе? — с приевшейся доброй улыбкой поинтересовалась мадам Фелисс, отчего сидящая перед ней рыжеволосая девушка еле заметно скривилась. — В полном порядке. — Это хорошо. Как дела у твоей подруги? — У Селины всё замечательно. Мадам Фелисс, как обычно сделала вид, что не заметила короткого взгляда в сторону пустого кресла. У неё было подозрение, что у её клиентки раздвоение личности, просто не проявившееся ещё. Блум же считала, что происходящее с ней нормой не является, даже для сумасшедшей.