Путь властелина

- Шехзаде, вы уже несколько раз посещали Саида-эфенди, зачем вы намереваетесь сделать это снова? – сетовал лала Мустафа. Он едва поспевал за решительно настроенным Мехмедом, который, казалось, прямо сходу запрыгнет в седло и умчится прочь из дворца. Наставник, несмотря на все свои усилия, не мог идти столь же быстро, хоть он уже и придерживал полы своей одежды, чтобы облегчить своё передвижение. - У меня есть странное ощущение, лала, - Мехмед наконец-то остановился, дав возможность пожилому тучному наставнику отдышаться. – Будто бы я упускаю что-то важное… Но что именно? - Мне кажется, вы напрасно доверили ему это дело, - лала Мустафа покачал головой. - Почему ты сомневаешься? – недоумевал Мехмед. – Неужели он намеревается нас обмануть? - Ох, шехзаде, боюсь, что вы не очень хорошо всё продумали. Доверить пять тысяч акче этому человеку, чтобы он оснастил пострадавших всем необходимым… - от ужасных мыслей, пленивших его голову, лала Мустафа достал из внутреннего кармана платочек и принялся вытирать пот со лба. - Хорошо, - Мехмед шумно выдохнул. Паника наставника ему уже порядком надоела. – Чего ты от меня добиваешься? Хочешь, чтобы я забрал деньги обратно? - Боюсь, уже слишком поздно, шехзаде… - Не стоит считать себя проигравшим раньше времени! – Мехмед был настроен очень решительно. – Сейчас мы поедем к Саиду-эфенди и, если твои слова окажутся правдой, и он действительно посмел обмануть меня… - Вы наконец-то обратитесь за советом к Повелителю? – с надеждой спросил старик. - Ни в коем случае! – воскликнул Мехмед. Зачастую все важные решения старший сын Хюррем-султан принимал исключительно после одобрения Повелителя, ведь на этом настаивала матушка. Она не уставала твердить, что Повелитель будет невероятно счастлив, зная, что Маниса находится в надёжных руках и что сам он может быть направляющей рукой. Однако в связи с последними событиями шехзаде не очень часто общался с Хюррем-султан. Кроме того, даже при огромном желании ей бы не удалось наставить сына на правильный путь, поскольку она была вынуждена заниматься перевоспитанием дочери. Так что у шехзаде Мехмеда было огромное поле деятельности. Ему захотелось совершить нечто значимое с осознанием того, что он является единственным инициатором происходящего. Мехмед посмотрел на побледневшего наставника и пояснил свою мысль: - У меня наконец-то появится повод написать своему брату Мустафе! Уж он наверняка подскажет, как я смогу разрешить этот вопрос! Лале Мустафе повезло. Вместе с шехзаде они чуть ли не бежали к запряжённой карете по дорожке дворцового сада. Но в тот момент, когда они оба остановились, рядом обнаружилась белоснежная мраморная скамейка, сидя на которой можно было любоваться фонтаном. Услышав о намерении шехзаде, учитель не выдержал и схватился за сердце: - Аллах всемогущий! – выдохнул он и неуклюже плюхнулся на спасительную скамью. – Я даже не могу сказать, какое из этих двух зол будет меньше: ненадёжный Саид-эфенди или совет от опасного претендента на османский трон… Мехмед изо всех сил пытался сделать вид, что не услышал этих слов наставника, но не удержался и закатил глаза. Стараниями Хюррем-султан всё ближайшее окружение шехзаде Мехмеда было настроено весьма и весьма скептично по отношению к шехзаде Мустафе. Но сам Мехмед доверял своему брату безоговорочно. И, увидев реакцию лалы, шехзаде Мехмед только ещё сильнее убедился в правильности своего решения. *** Хюррем сидела в своих покоях и внимательно наблюдала за происходящим через окно. Ей не нравилось суетливое поведение наставника, однако она надеялась на благоразумие сына. Стук в дверь заставил Хюррем-султан оторваться от происходящего. - Да? В покои вошёл ага и объявил: - Госпожа, по вашей просьбе пришла Михримах-султан. Хюррем сжала губы. После неожиданной истерики она несколько дней не разговаривала с дочерью, поскольку просто на просто не могла её видеть рядом с собой. Но, пробыв несколько дней в молчаливом уединении она всё же пришла к выводу, что ей нужно для начала хотя бы выслушать дочь и понять её мотивы. Это должно было помочь ей определиться с тем, что необходимо знать дочери Султана, чтобы не допустить впредь подобных ошибок и не разочаровать отца-повелителя. - Пусть войдёт, - кивнула Хюррем и снова отвернулась к окну. Она успела заметить, как Мехмед вскочил в седло и стремительно исчез из поля её зрения, в то время как лала Мустафа всё ещё не мог отдышаться и сидел на скамье. - Матушка, вы желали меня видеть? – от волнения голос Михримах дрожал. - Откровенно говоря, у меня нет такого желания, Михримах, - голос матери был холоден, как лёд. – Однако я вынуждена поговорить с тобой, поскольку Повелитель поручил мне разобраться во всём. - Ох, матушка, как же вы можете быть так холодны со мной, ведь вы ничего не знаете, а между тем… - Довольно! – прервала тираду дочери Хюррем. – Всё, что ты могла сказать, ты уже сказала в Стамбуле. Теперь будешь говорить только тогда, когда я тебе это позволю! - Как прикажете, - Михримах совсем поникла. Она уже приготовилась к очередной порции наставлений и утратила всякую надежду объясниться, однако Хюррем после длительного молчания наконец отвернулась от окна и посмотрела дочери в глаза: - Я дам тебе один шанс, Михримах. Один-единственный! – она протянула свою руку, чтобы Михримах могла коснуться её губами. – Ты расскажешь мне всю правду. Как оно было на самом деле. И тогда я постараюсь найти выход. - О, благодарю вас, матушка! Михримах села на обитые красным бархатом подушки у ног матери и стала рассказывать о своём желании проучить Мустафу и спасти своего супруга от угрожавшего ему разоблачения. Описывая все события, она не уставала повторять о своих благих побуждениях. *** - А ты как думаешь, Илиас? – спросил Мехмед своего товарища, который, как всегда, чудом успел догнать шехзаде, который уже выехал за дворцовые ворота. – Думаешь, лала Мустафа прав, и я напрасно доверился Саиду-эфенди? Дорога пролегала через лесную чащу, и уже начало смеркаться, так что Мехмед был рад, что он не один. - Лучше всего будет самому во всём убедиться, шехзаде, - ответил Илиас. – В любом случае вы получите неоценимый опыт, даже если Саид-эфенди окажется обманщиком. - О чём ты говоришь? – не понимал Мехмед. – Я не получу никакого опыта. Я только разочарую своего отца, а он и так очень расстроен из-за интриг Михримах, которые она провернула за его спиной. - Не могу поверить, что Михримах-султан способна кого-то расстроить! – воскликнул Илиас. – Она же единственная и любимая дочь повелителя! - Тем не менее это произошло, - Мехмед горестно вздохнул. – Я, конечно, не знаю подробностей, но реакция матушки, на мой взгляд, была очень красноречива. - Однако вы в любом случае окажетесь в выигрыше, шехзаде, - продолжил прерванную мысль Илиас. – Ведь если Саид-эфенди окажется подлецом, то вы в дальнейшем будете насквозь видеть сущность людей, подобных ему, и избегать их. - Но денег в казну это не прибавит, - вздохнул Мехмед. - У любого урока жизни есть цена, - заметил Илиас. – И мы можем лишь возблагодарить Аллаха, если этой ценой будут лишь деньги. Мехмед с изумлением взглянул на своего верного товарища. Они уже выехали на тропу, ведущую к дому Саида-эфенди. - Спасибо, Илиас, теперь ситуация не кажется мне такой безнадёжной. Внезапно уличный фонарь, освещавший дорогу, погас от того, что кто-то бросил в него камень. Затем мужчины услышали звон сабель, которые доставали из ножен неизвестные. - Это ненадолго, шехзаде! – послышался голос из темноты. - Это ловушка! – воскликнул Илиас. – Шехзаде, немедленно уезжайте! Я их задержу! - Я не брошу тебя, Илиас! – возразил Мехмед и обнажил свою саблю. - Вы обманули нас! Говорили, что Саид-эфенди нам поможет, что вы дадите ему денег из казны, но на самом деле ничего ему не дали, так что он обобрал нас до нитки! - Не может быть! Я лично передал ему деньги! – оправдывался Мехмед, одновременно пытаясь отбиваться от нападавших. - Вы обманщик! Моей семье теперь негде жить! – раздавалось из темноты. - Мы вам верили! - А вы только и знаете, что сидеть во дворце и радоваться жизни! Эти несправедливые упрёки в его адрес привели Мехмеда в отчаяние. Ему вовсе не хотелось причинять вред этим несчастным людям, но обида завладела им, и он уже нацелился на одного из кричавших и уже занёс саблю над его головой, как вдруг в этот момент произошло сразу две вещи: громко закричал от боли Илиас, очевидно, из-за того, что его серьёзно ранили, после чего он упал с лошади, и послышался голос командующего отрядом янычар: - Немедленно опустите оружие! За покушение на жизнь шехзаде вы будете наказаны! Янычары, схватите виновных! Солдаты немедленно принялись за дело. Тем временем Мехмед бросился к раненому Илиасу. Тот уже был практически без сознания. - Илиас! Илиас, не умирай! - Для меня… - еле слышно сказал Илиас. – Для меня… великая честь умереть за вас, шехзаде… - после того, как он произнёс это, то тут же обмяк в руках Мехмеда. - Нет, Илиас, не оставляй меня! - Шехзаде! – Мехмед услышал голос наставника. – Ах, шехзаде! Зачем же вы не послушались меня и отправились сюда в одиночку! - Сейчас не время для наставлений, лала! – воскликнул Мехмед. – Нужно спасти его! - Я взял с собой вашего личного лекаря, - с готовностью ответил лала Мустафа. – Побоялся, что с вами может случиться несчастье. Аллах уберёг! - Так что же ты стоишь! Веди его сюда! – Мехмед уже не контролировал себя. От страха и отчаяния он уже полностью не осознавал, кому, что и как он говорит. - Конечно, шехзаде, сейчас… - наставник тут же засеменил к карете, а Мехмед наблюдал за тем, как его солдаты хватают напавших на него мужчин, и думал о том, что сказал ему Илиас о цене, которую необходимо заплатить. *** Михримах следила за каждым шагом своей матери. Несколько минут назад она завершила свой рассказ, за время которого Хюррем не проронила ни одного слова, не задала ни одного вопроса и не высказала ни единого упрёка. Она лишь молча перемещалась по комнате. В конце концов Михримах не выдержала: - Матушка! Умоляю, скажите хоть что-нибудь! - Я не могу поверить, что ты впутала во всё это Джихангира, - Хюррем сказала это тихо, стараясь скрыть злобу и раздражение. - Я лишь хотела преподать ему урок о том, что нужно прежде всего думать о своей безопасности… - Ты жила в Топ-Капы вместе с ним дольше, чем я, и должна была быть лучше осведомлена о его привязанности к Мустафе! - Но в том-то и дело, что… - Могла бы воспользоваться его чувствами к Михринисе-хатун! - О! Это из-за неё начались страдания Джихангира! Ведь Мустафа до последнего придерживался нашей договорённости, и если бы не она… - Чтобы проворачивать за спиной Повелителя такие сложные интриги, тебе нужно было предусмотреть и такой исход событий! – сказав это, Хюррем резко умолкла. Она осознала, что этим самым она высказала…одобрение поступку дочери?! Кажется, Михримах это тоже поняла, а потому сказала: - Тем не менее, Джихангир сейчас чувствует себя гораздо лучше, а Рустем избежал разоблачения. В следующий раз я приму к сведению то, что вы мне сказали, матушка! - В следующий раз? – возмущённо повторила Хюррем. – Михримах, ты в своём уме? Запомни раз и навсегда: никакого «следующего раза» у тебя быть не должно! Иначе ты отправишься не ко мне на перевоспитание, а прямиком на казнь за предательство Османской династии. Михримах чувствовала, что в этих словах матери нет должной интонации. Она говорила их, потому что должна была. - Что же вы прикажете мне делать, матушка? Бросить Рустема в огонь? Оставить Михринису безнаказанной? Может, мы и Мустафе поможем на трон сесть? - Ах, замолчи, Михримах! – Хюррем понимала, что дочь её провоцирует, и от этого злилась ещё больше. Она прекрасно понимала, что дочь действительно не намеревалась совершать дурное и сделала необходимое. Но сказать ей об этом прямо она не могла. - Ну. хорошо, я поняла вас, - Михримах поджала губы. – Полагаю, урок окончен? - С Рустемом я сама разберусь, - Хюррем чувствовала, что этот тяжёлый разговор высосал из неё все силы. – А Михриниса своё получит, даже не сомневайся!