Нелюди. Часть I - Связь

Инспектор Лестрейд открыл глаза, поморщившись от холодного света люминесцентных ламп, который отражался от белых стен, делаясь почти нестерпимо ярким. Больничная палата… он в больнице? Хуже всего было то, что Грег совершенно не понимал, как здесь очутился. Прислушался к ощущениям: вроде цел, даже не болит ничего. Только в голове муть какая-то. И, что хуже всего, полное отсутствие воспоминаний. Последнее, что всплывало в памяти: он сидел в своём кабинете и пытался написать отчёт. Все факты сложились в общую картину, дело было закрыто и оказалось, в общем-то, довольно банальным. Грег изрядно досадовал на себя: Шерлок ведь ему это сразу сказал. Мол, все потерпевшие, рассказывающие невероятные истории, просто находились под действием галлюциногена, проверьте их кровь, сами убедитесь. Но разве бывает такое, чтобы у разных, не связанных друг с другом людей галлюцинации совпадали в мельчайших подробностях? С точностью до описания комнаты, где все они оказались, и странных личностей, которых там встретили… Он дописывал последние строчки отчёта, но все ещё сомневался, хотел что-то проверить. Хотя причин для сомнений вроде бы не было. Тщательная экспертиза полностью подтвердила выводы Шерлока: на чёрном рынке появился новый наркотик. А это уже вне юрисдикции Грега, поисками препарата следовало заниматься парням из соответствующего отдела. И все же его что-то смущало. А дальше — провал. Как он вышел из кабинета и вышел ли, Лестрейд не помнил совершенно. И уж тем более он не мог понять, каким образом оказался в этой больнице. — Вижу, вы проснулись, — в палату заглянула молоденькая медсестра и радостно заулыбалась, увидев, что пациент в сознании. — Я сейчас позову доктора. — Подождите! — голос Грега звучал немного хрипло. — Давно я здесь? Кто меня привёз? — Почти сутки, — она скорчила гримаску. — Вас патруль нашёл на улице рядом с вашим домом. Вы просто спали, но так крепко, что разбудить не удавалось. Простите, инспектор Лестрейд, но врач вам лучше объяснит. С доктором Вёрджилом, который появился в палате пару минут спустя, Грег был знаком не первый год. Тот нахмурился, глядя в недоумевающие глаза пациента, и с порога начал отчитывать. — Сколько раз я вам говорил, что надо больше отдыхать? — ворчливо вопросил Вёрджил. — Что такими темпами вы доведёте себя до полного нервного истощения и… — Я собирался в отпуск, — Лестрейд примирительно улыбнулся. — Через месяц. Свадебное путешествие, целых две недели на юге Франции! Вот тогда и отдохну. — Собираетесь жениться? — доктор приподнял брови. — Поздравляю. Что же, дело хорошее. Главное, не усните от переутомления прямо перед алтарем. А то свадьба может не состояться. «Прости, но ты не сможешь жениться через месяц», — внезапно прозвучал в ушах Грега глухой, полный тоски голос. Странно знакомый. — Что? — в шоке проговорил он и потряс головой. — Почему я не смогу жениться? — Потому что несколько затруднительно произносить клятвы, когда спишь как убитый, — в голосе Вёрджила снова появились ворчливые интонации. — Вы, инспектор, довели себя до такой степени изнеможения, что уснули прямо на улице и проспали почти сутки. Я буду рекомендовать вашему начальству временно отстранить вас от работы. Преданность долгу — это, конечно, похвально, но не в ущерб здоровью. — Да я отлично себя чувствую! — возмутился Грег. — Ничего не болит, ни малейшей усталости. Прямо готов горы сдвинуть! Он нахмурился, внезапно осознав, что это действительно так. Что тело полно энергии, совсем как в молодости, в годы учебы в академии. Тогда казалось, что его внутренние резервы безграничны. Он мог весь день гоняться за преступниками, вечером отплясывать на дискотеке с очередной новой подружкой, а ночью впечатлять эту самую подружку своей неутомимостью в постели. Пара часов сна — и опять на работу, свежий и полный сил. Это уже потом появилась боль в суставах, шрамы, мучительно ноющие на погоду, так что утром он едва мог подняться, хроническая усталость, которая, казалось, не проходила никогда… Возраст давал о себе знать, но старший детектив-инспектор Лестрейд все ещё не мог смириться. С тем, что пары часов сна уже недостаточно и он больше не может, как раньше, говорить себе, что отдых — это бесполезная трата времени, которое можно было бы провести куда более интересно. Сутки с каждым годом делались все короче, и иногда он уже за завтраком чувствовал себя так, словно не встал только что с постели, а всю ночь таскал тяжести. — Потому что наконец выспались, — сухо заметил Вёрджил. — Вы, Лестрейд, довели свой организм до такого состояния, что он пошёл на крайние меры и просто отключился. Когда вас привезли, мы первым делом решили, что вы подверглись нападению. Но на вашем теле не было ни малейших повреждений, как и следов каких-то препаратов в крови. Пришлось признать — вы просто спите. Он поморщился и сознался: — Никогда такого не видел. Показания всех приборов соответствовали глубокому здоровому сну без сновидений, но разбудить вас не удавалось. Потому мы просто оставили вас здесь, чтобы наблюдать — в ожидании, пока сами проснетесь. — Черт, а мне ведь действительно ничего не снилось, — Грег нахмурился. — Или снилось, но я не помню? Потому что обычно у меня очень яркие сны и… — Нет, — доктор покачал головой. — Приборы фиксировали дельта-фазу сна, когда мозговые процессы замедлены и человек не видит снов. Проблема только в одном: это не могло длиться двадцать два часа подряд. В течение ночи фазы сна непрерывно сменяют друг друга, и перед каждой сменой человек на несколько мгновений пробуждается, хотя и не запоминает этого. Утром он полностью уверен, что проспал всю ночь, ни разу не проснувшись. А вы действительно… — Не просыпался? — Грег хмыкнул. — Наверное, и правда переработал. Но зато теперь я выспался на несколько месяцев вперёд. — Не относитесь к этому легкомысленно, инспектор, — строго проговорил Вёрджил. — Говорю же, состояние, в котором вы провели последние сутки, для здорового человека неестественно. И это может быть очень тревожным звоночком. Поэтому, прежде чем я выпишу вас, вам придётся пройти полное обследование. — Но я чувствую себя хорошо! — возмутился Лестрейд. Перспектива задержаться в больнице ещё на несколько дней его совершенно не радовала. — Возможно, — согласился доктор. — Но некоторые болезни могут себя вообще никак не проявлять на начальных стадиях. Потому мы часто узнаем о них слишком поздно. В вашем случае мы имеем довольно настораживающий симптом. И я хотел бы знать, что его вызвало. — Вы и так знаете, — кисло проговорил Грег. — Переутомление. — Это общее заболевание большинства современных людей, — веско заметил Вёрджил. — Но никто из них не засыпает мертвецким сном на улице, будучи совершенно трезвым и не находясь под действием наркотиков. Так что прекратите спорить, инспектор. Вы остаётесь здесь до тех пор, пока я не сочту нужным вас выписать. *** — Мы собрались здесь, чтобы перед лицом Бога и людей соединить священными узами брака Грегори и Патришу. В белом платье Триш была красивой, как ангел. Грег смотрел на нее, убеждая себя, что ему несказанно повезло: немолодой, не особенно привлекательный, вечно занятый работой бобби сумел завоевать такую девушку. Он ухаживал за ней, как одержимый, с тех самых пор, когда она впервые появилась в приемной суперинтенданта. На новую хорошенькую секретаршу по очереди ходили смотреть все ярдовцы, она на пару месяцев стала главной темой для разговоров во время пятничных посиделок в пабе за бокалом пива. На Триш засматривались многие — а она досталась ему, Грегу. Неудивительно, что у него с самого утра кружится голова, сухо во рту и он нервничает так, словно ему предстоит в одиночку сразиться с бандой террористов. Собираясь в церковь, Лестрейд никак не мог продеть пуговицы в крохотные петельки новой рубашки: руки тряслись, как у пьяного. Ох и повеселился же Андерсон, его шафер! — Куда делся наш бесстрашный шеф, гроза преступников всего Лондона? — глумился он, в конце концов сам принимаясь застегивать многострадальную рубашку. — Я видел, как ты вел себя, когда тебе приставил нож к горлу серийный маньяк. И когда тебя держал под прицелом тот псих, которого мы брали в Кэмден Лок. А сейчас трясешься как заяц. — Фил, мне кажется, я совершаю ошибку, — Лестрейд закусил губу, сосредоточенно пытаясь завязать галстук. — Триш не для меня, я не должен был делать ей предложение… — Ты просто никак после своей бывшей в себя не придешь, — эксперт сочувственно поцокал языком. — Но успокойся, не все женщины — шлюхи. Один раз не повезло, это не повод шарахаться от брачных уз всю оставшуюся жизнь. — Дело не в бывшей, я о ней даже не думал, — Грег упал в кресло, нимало не заботясь о том, что брюки помнутся, и сжал голову ладонями. — Просто у меня с самого утра паника какая-то. Словно я пытаюсь совершить нечто ужасное! Нечто такое, чего сам себе не прощу… Не могу отделаться от ощущения, что надо все отменить, пока не поздно. И сам не понимаю, откуда у меня такие мысли. — Да брось, шеф, к вечеру ты сам посмеешься над собственными страхами, — Андерсон хлопнул расклеившееся начальство по плечу. — Поехали уже, а то невесте придется ждать тебя в церкви, а должно быть наоборот. И вот они стоят рядом, слушая, как священник зачитывает традиционную брачную формулу. Лестрейд убеждает себя, что пора бы уже поверить своему счастью и перестать психовать — а непонятная паника нарастает. Ощущение неправильности происходящего становится настолько сильным, что он с трудом сдерживает крик, смотреть на собственную невесту не хочется, от прикосновения ее руки внутри все завязывается узлом. Сквозь шум в ушах Грег слышит, как священник спрашивает: есть ли препятствия, которые могут помешать заключить брак между этим мужчиной и этой женщиной? И в этот момент в его мозгу словно вспыхивает ослепительный свет и раздается полный грусти голос: «Ты будешь свободен после моей смерти». — Я не могу, — произносит Лестрейд непослушными губами, сам не понимая, что несет. — Не могу жениться. Препятствие есть! Я не свободен… Ошарашенное лицо священника, шок в глазах гостей — все это не самое страшное. Хуже всего — побелевшее лицо Патриши. — Что значит: не свободен? — голос ее дрожит от ярости и обиды. — Ты же в разводе уже почти шесть лет! Или врал мне, а на самом деле… — Триш, прости, — Грег отшатывается от нее и пятится по проходу к дверям церкви. — Все это неправильно. Эта свадьба… мы не должны были! Прости, пожалуйста! С этими словами он опрометью кидается к выходу и несется по улице, не разбирая дороги. Шум в ушах постепенно прекращается, и наступает облегчение. Такое сильное, что Лестрейд просто сползает на землю и не может сдержать нервного смеха. Вот и все… И даже не хочется копаться в себе, пытаясь понять, что на него нашло. Ясно одно: он собственными руками перечеркнул надежды на нормальную семью, детей, личное счастье. Но почему-то не чувствует огорчения по этому поводу, хотя должен бы. Он же так мечтал жениться на Триш, разве нет? Помнил, как нервничал, делая ей предложение, и едва не прыгал от радости, что она согласилась. Помнил, как они тщательно все планировали, как выбирали дату, обсуждали детали… Лестрейд был вне себя от восторга, полон надежд и планов… и когда же это изменилось? Почему сейчас он испытывает лишь облегчение? Грег задумался, пытаясь вспомнить момент, когда перестал хотеть этого брака. Кажется, когда лежал в больнице, а доктор Вёрджил, все больше изумляясь, брал у него очередную пробу крови для новых исследований. И не находил ничего, что указывало бы на болезнь. Напротив, все анализы показали, что инспектор Лестрейд в отличной форме для своего возраста. Как будто и не было всех этих лет переработок, бессонных ночей и множества ранений. То есть словно последних двух десятков лет вообще не было! По словам доктора, такому состоянию организма мог позавидовать любой двадцатилетний! Тогда они с Триш впервые крупно поссорились. Оказывается, перед тем как патруль нашёл Грега спящим на пороге его дома, он пропадал где-то целые сутки. Тем вечером они должны были идти смотреть ресторан, где планировалось провести торжественный ужин после свадьбы, но Лестрейд не появился, а телефон его был вне зоны доступа. Триш нервничала, начала звонить в Ярд, но там ей сказали, что сами ничего не понимают — инспектор утром не вышел на работу. Его милая невеста пришла в ярость, узнав, что пока она сходила с ума и обзванивала морги, ее наречённый просто крепко спал. И особенно потому, что он не мог объяснить, где был до того, как попал в больницу. — Да не знаю я! — раздраженно повторял он, наверное, в десятый раз. — Последнее, что помню: как сидел в своём кабинете и дописывал отчёт. А потом — ничего, до той самой минуты, пока не проснулся в больнице. — Грег, — она судорожно вздохнула и стиснула сумочку так, что пальцы побелели. — Не держи меня за дуру. Если ты решил оторваться напоследок, то так и скажи. Это я попытаюсь понять и простить. Но враньё, к тому же такое нелепое — не прощу. — А я и не вру, — он начал не на шутку заводиться. — Нигде я не «отрывался», и никого, кроме тебя, у меня нет! Сколько раз можно это повторять? Ну не помню я, где и как провёл эти сутки! Доктор Вёрджил говорит, что я просто переутомился, должно быть, поэтому и выключился. Сам не знаю, что делал! И мне хреново от этой мысли, вообще-то! А вдруг я, пока был не в себе, совершил преступление? — Или трахался с кем-то, — зло произнесла Триш. — Потому что, знаешь... судя по результатам твоих анализов, в переутомление как-то не очень верится. Да посмотри на себя! Ты же весь цветёшь, как будто помолодел даже! — Если трахался, то ещё хуже, — раздраженно отозвался Грег. — Досадно, если я такое забыл. О приятных вещах надо помнить. — Если у тебя есть другая женщина, просто скажи. — Говорил — и повторю ещё раз: никого у меня нет, — Лестрейд долбанул кулаком по кровати. — Почему ты не можешь поверить в это? Триш, мы встречаемся больше года, собираемся пожениться. Разве я хоть раз дал тебе повод сомневаться? И что теперь? Из-за того, что я переутомился на работе и мой мозг просто выключился, ты хочешь разорвать помолвку? — Не хочу, — она поджала губы. — Но я надеюсь, однажды ты расскажешь мне, где был, пока я, как дура, ждала тебя в ресторане. Ты понимаешь, какое это унижение? Распорядитель успокаивал меня, говорил, что ты обязательно появишься… а сам смотрел с жалостью, как на неудачницу, от которой жених сбежал ещё до свадьбы. — Прости, — Грег вздохнул. — Если бы я был в себе, то никогда бы так не поступил. На этом ссора была исчерпана, но отношения с тех пор необратимо изменились. Патриша стала подозрительной, начала звонить каждые полчаса и забегала к нему в отдел по любому — часто надуманному — поводу. Так что коллеги начали откровенно подшучивать. Мол, Грег, скоро мы тебя потеряем. Перестанешь играть с нами в футбол, ходить в паб по пятницам… она тебя просто из-под своего каблука не выпустит. А Лестрейд все чаще ловил себя на неприятной мысли, что уже далеко не уверен в своих чувствах к Триш. Когда они были вместе, она по-прежнему была милой, а он не меньше, чем раньше, мечтал о семье. Но что-то словно скреблось изнутри, говоря: она не твой человек… не то, что тебе нужно, не та, кого тебе хочется. Даже секс перестал доставлять прежнее удовольствие. Лестрейд загонял подальше мысли, что в постели ему определённо чего-то не хватает. Он убеждал себя, что давно вышел из возраста экспериментов, что нормальный традиционный секс с любимой партнершей должен быть пределом его мечтаний, но все равно каждый раз, кончая и откидываясь на постели, душил в себе чувство… разочарования. А потом видел во сне что-то, чего утром не мог вспомнить, но от чего по пробуждении член стоял колом и чувство неудовлетворенности усиливалось в разы. Он даже пошёл к психотерапевту, пытаясь разобраться в этой напасти. Тот выслушал краснеющего и запинающегося пациента, задумчиво посмотрел в глаза и выдал вердикт: кризис среднего возраста. Мол, иногда так случается, что мужчине после сорока начинает казаться, будто он что-то непоправимо упускает и надо наверстать упущенное, пока не стало поздно. Посоветовал рассказать обо всем Патрише и попытаться найти решение вместе. Возможно, поэкспериментировать, чтобы понять, чего же ему, Грегу, не хватает в постели. Это предложение Лестрейд отверг сразу: тогда Триш точно уверится, что он ей изменил. Лучше уж просто прекратить маяться непонятно из-за чего и довольствоваться тем, что есть. Это должно пройти, ведь раньше ему все нравилось. Даже более чем нравилось — он был от их сексуальных отношений просто в восторге. А напряжение нарастало и вылилось сегодня в этот дикий, необъяснимый поступок в церкви. Господи, как же он завтра придёт на работу, они же половину Ярда позвали на свадьбу! Может, воспользоваться тем, что заявление на отпуск уже подписано, и малодушно спрятаться где-нибудь на две недели? За это время ажиотаж среди коллег слегка поутихнет. — О, вот ты где, шеф, — раздался над головой голос Андерсона. Шафер стоял, прислонившись к кованой решётке, и смотрел на Лестрейда сверху вниз. — И что это было, спрашивается? — Как там? — хрипло поинтересовался Грег, игнорируя вопрос. — Ну, что все говорят? — Триш готова тебя убить, как и половина наших женщин, кстати, — Филипп поморщился. — Лучше бы тебе не попадаться Салли на глаза в ближайшие дни. Сам знаешь, у неё характер тот ещё. — Знаю, — Лестрейд откинул голову, стукнувшись затылком об решётку. — Как раз думал, куда бы свалить на пару недель, чтобы в Ярде не появляться. У меня отпуск все-таки… — Не припомню, чтобы ты когда-то бегал от проблем, — фыркнул Андерсон. — И вообще, ты так ничего не решишь. Прикинь, пока ты будешь прятаться, Салли себя ещё сильнее накрутит. А если в твоё отсутствие ещё и фрик появится, тогда совсем труба! Она тебе просто голову откусит. — Это точно, — Грег вздохнул. — Столько лет прошло, а она до сих пор реагирует на Шерлока как бык на красную тряпку. Пора бы и привыкнуть к нему. Но что ты мне посоветуешь делать? — Объяснись с Патришей, — он фыркнул. — Если, конечно, ты сможешь как-то объяснить этот бред. «Не свободен», надо же! Ничего умнее не придумал? — Сам не знаю, с чего я это ляпнул, — Лестрейд с силой потёр лоб. — Слушай, по-моему, у меня галлюцинации. Какой-то голос в голове сказал мне, что я не могу жениться, потому что не свободен. И я действительно не понимаю, что это было. — Женский голос? — Фил понимающе приподнял бровь. — Мужской, — Грег вздохнул. — Кажется, знакомый, но я не могу вспомнить, кому он принадлежит. — Э, да у тебя крыша едет, шеф, — Андерсон нахмурился. — Знаешь, как друг тебе советую: не говори об этом никому. Попей антидепрессантов, помирись с Триш. Все образуется! — Но я не хочу! — Лестрейд яростно стукнул кулаком себя по колену. — Разве ты не понимаешь? Мне стыдно, я растерян, но главное, что я сейчас ощущаю, — это облегчение. Наверное, в глубине души я просто не хотел на ней жениться. — А казался таким влюблённым… — Вначале так и было, — Грег вздохнул. — А потом… я сам не заметил, в какой момент любовь прошла, когда именно я начал лишь внушать себе, что она есть. — Тогда ты поступил правильно, — Фил хлопнул его по плечу. — То есть неправильно, конечно… Раз такое дело, не нужно было вообще доводить до церкви. Я хотел сказать, правильно сделал, что не женился. — Как бы дико это ни звучало, но я и сам так думаю, — со вздохом сознался Грег.