Нелюди. Часть I - Связь

Вечером Грег все же решил напиться. Триш сбрасывала его звонки, чему он в глубине души малодушно радовался. Да и что бы он ей сказал? Прости, я в последний месяц сам не свой? Даже в собственных мыслях это звучит донельзя глупо и непорядочно. Дано: он, Грегори Лестрейд, честный парень и доблестный служитель закона, совершил мерзкий поступок — бросил невесту прямо у алтаря. Наивно думать, что это хоть у кого-то встретит понимание. Ещё более наивно рассчитывать на прощение. И что в сухом остатке? Пятно на совести и на репутации, с которым теперь придётся как-то жить. Терпеть осуждение коллег, не обращать внимания на оскорбления и презрительные плевки в спину. И даже не думать хотя бы о подобии личной жизни. Потому что любой женщине, с которой он познакомится, рано или поздно в красках перескажут то, что произошло сегодня в церкви. Кто теперь захочет иметь с ним дело? Поморщившись, он опрокинул в себя четвертую по счёту порцию виски и слегка расфокусированным взглядом обвёл собственную гостиную. Мебель была укрыта чехлами, вещи упакованы в коробки. Они с Триш собирались продать квартиру и даже уже подыскали жильё попросторнее. Такое, чтобы там могла жить семья, а не холостяк-полицейский, который домой приходит только ночевать, да и то не каждый день. Теперь с этими планами придётся попрощаться. Ничего у тебя не будет, Грегори, ни жены, ни детей, ни нормального дома. Только эта крохотная квартирка и продавленный диван, на котором ты будешь засыпать в полном одиночестве. Вздохнув, Лестрейд сдернул с дивана чехол и вытянулся в полный рост. Голова слегка кружилась, и он запоздало вспомнил, что за весь день ни разу не поел. Как-то не до того было, а теперь алкоголь, выпитый на голодный желудок, ударил в голову сильнее, чем обычно. Ничего, похмелье с утра — это даже неплохо. Не будет сил беспокоиться насчёт осуждающих взглядов и шепотков за спиной. Он прикрыл глаза, вспоминая странный голос, который слышал в церкви. Чей же он? И почему показался таким знакомым? «Ты будешь свободен, когда я умру». Что он хотел этим сказать? — Да ну, что за бред, — пьяно пробормотал Грег себе под нос. — Не хватало ещё собственные галлюцинации анализировать. Ясно же, что я просто был в панике. Не захотел прислушаться к собственным сомнениям раньше, довёл дело до свадьбы, которой уже давно не хотел. Это просто стресс, ничего больше! Лестрейд уже почти провалился в сон, алкоголь помог расслабиться, никаких тревожных мыслей в голове не осталось. Было неожиданно хорошо, словно кто-то обнял, бережно прижимая к груди и укачивая как ребёнка. И вдруг на краю сознания снова зазвучал тот же голос — тихий, как будто приглушённый толстым слоем воды. «О, Грегори… засыпай, любовь моя. Ты ничего этого не вспомнишь. А я — не забуду. Это поможет мне принять то, через что я должен буду пройти…» — Что? — Лестрейд подскочил на кровати как ужаленный, стряхивая с себя сон. — Что это значит? О чем я не вспомню? Расслабленности как не бывало, равно как и опьянения. Грег тяжело дышал, словно после трехмильной пробежки, спина взмокла от пота, так, что футболка неприятно липла к коже. Он обхватил себя руками, бессознательно стремясь вернуть ощущение покоя, которое испытал во сне, чувство защищённости в чужих объятиях. Легче не стало, напротив — начало ощутимо трясти. — Если я что-то забыл, то нужно это вспомнить, — зубы выстукивали чечетку, словно он оказался на холоде. — Я обязательно должен вспомнить! Я не могу так больше! Час спустя Грег все-таки заснул, завернувшись в три пледа, потому что лихорадочная дрожь никак не желала утихать. Ему снился странный сон. Огромный зал, полный неизвестных приборов. Некоторые из них работали почти бесшумно, лишь подмигивали разноцветными лампочками, другие издавали низкое гудение, неприятно ввинчивающееся в мозг. Лестрейд сидел на полу, руки и ноги его были свободны, но при этом он не мог пошевелить ни одним пальцем. Даже глаза закрыть не мог — словно все мышцы в его теле разом парализовало. Со всех сторон к нему приближались странные фигуры, не меньше десятка. Высокие — или это ему с пола так казалось? Ощущение ужаса от полной беспомощности и невозможности сбежать или хотя бы оказать сопротивление только усилилось, когда Грег осознал, что не различает ни одного лица. — Это он? — спросил женский голос, низкий и довольно приятный. — Да, мэм, — голос второй безликой фигуры был мужским. — При каких обстоятельствах случилось… происшествие? — сухо поинтересовалась женщина. Грег не видел ее взгляда, но не сомневался, что его, скорчившегося на полу, сейчас рассматривают как диковинное насекомое. — Данкан допустил ряд ошибок, — отозвался мужчина. — Этот полицейский каким-то образом вышел на его лабораторию и попытался арестовать. — Умён, значит, — женщина презрительно фыркнула. — Даже жаль… почему он выстрелил? «Я в кого-то стрелял?» — в ужасе подумал Лестрейд, а перед глазами тут же появилась картинка. Высокий бледный парень идёт к нему, на ходу поднимая… оружие. Только какое-то странное. Грег его даже толком не рассмотрел, сосредоточившись на кривой ухмылке парня и его словах: — Спокойно, инспектор, больно не будет. — Бросьте то, что у вас в руках, или я буду стрелять! — предупредил Лестрейд, без удовольствия отмечая, что голос слегка дрожит. Холодный, какой-то отстранённый взгляд парня наводил на него ужас. — Не нужно, — снова ухмыльнувшись, проговорил тот. — Просто стойте на месте и дайте мне сделать то, что я должен. Он подошёл вплотную, оружие в его руке поднялось, упираясь Лестрейду в лоб. Но прежде, чем парень успел пустить его в ход, Грег нажал на курок. — Данкан собирался заблокировать его воспоминания, — равнодушно проговорил мужчина. — Не мог допустить утечки информации. Этот человек запаниковал и выстрелил. Почти в упор, прямо в сердце. — Рефлексы полицейского, — задумчиво проговорила женщина. — Досадно. Но разве им не запрещено носить оружие? — Именно так, мэм, — согласился мужчина. — Но этот человек — особый случай. Он возглавляет отдел по расследованию особо опасных преступлений. В последнее время, после всплеска терроризма в Лондоне, им разрешили не только иметь при себе личное оружие, но и стрелять на поражение. — Покажите мне его досье, — попросила женщина. Несколько минут Лестрейд слушал шелест страниц, потом она снова заговорила: — Шерлок работает с ним, вот как? «Причем тут Шерлок?» — хотел возмущённо спросить Грег, но не смог произнести ни слова. — Что же, — голос женщины был по-прежнему бесстрастен. — Это слегка осложняет дело, но не меняет его. Правила есть правила. Шерлоку придётся поискать другого человека в полиции. Если бы лицевые мышцы слушались Грега, он бы поморщился. Она произносила слово «человек» с лёгким презрением, словно речь шла о низшем существе. — Детектив-инспектор Лестрейд, — дама впервые обратилась к нему, и паралич тут же прошёл, будто что-то, что до сих пор удерживало Грега, исчезло. — Вы обвиняетесь в тяжком преступлении, и наказание за него — смерть. Приговор будет приведён в исполнение немедленно. — Что, без суда и следствия? — хрипло поинтересовался Лестрейд, пытаясь размять затёкшую от долгой неподвижности шею. — А как же закон? Страха он больше не испытывал, потому что до него наконец дошло: все это не может быть на самом деле. Вот так просто, взять и убить его? Не разбираясь в ситуации, не предприняв расследования, не выслушав аргументы защиты? Так не бывает, Грег не первый день работает в этой системе и знает, что даже у серийных маньяков есть право на суд и беспристрастное рассмотрение их дела. — Это не нужно, — холодно отозвалась дама. — Высшая инстанция тут я, ваша вина не вызывает сомнений. Она повернулась к своим спутникам и спокойно добавила: — Уведите его. Тело потом надо вернуть родным, все должно выглядеть как естественная смерть. Вам понятно? — Да что за… — Грег рванулся из рук мужчин, которые подняли его с пола — и проснулся. *** — Нет! — яростно выкрикнул он, вырываясь из удерживающих его рук. — Вы не имеете права! Да кто вы такие вообще? — Тише, инспектор, — раздался спокойный голос. — Вам просто приснился кошмар. Лестрейд моргнул — и тут же зажмурился. Яркий свет резанул по глазам, виски взорвались болью. Он обмяк на постели. — Я что, снова в больнице? — безнадёжно поинтересовался Грег. — Да, вас привезли час назад, — доктор Вёрджил поправил его одеяло. — У вас сильнейшая лихорадка, Лестрейд. Результатов анализов пока нет, так что ничего определённого я сказать не могу. Очень высокая температура, такие состояния иногда сопровождаются бредом. Судя по тому, как вы метались и кричали в последние несколько минут, могу сделать вывод, что вам померещилось что-то не слишком приятное. — Точно, — Грег фыркнул и снова открыл глаза. — Даже вспоминать не хочется… но я же был дома один. Кто мог доставить меня в больницу? — Скорая, — проинформировал Вёрджил. — Ее вызвала женщина, которая представилась как мисс Фейз. — Триш? — Лестрейд растерялся. — А что она делала в моей квартире? — Можете сами спросить, — хмыкнул доктор. — Она ждёт в коридоре. Выглядит очень обеспокоенной. Триш здесь, только этого не хватало… Грег глубоко вздохнул, смиряясь с неизбежным, и обречённо кивнул: — Да, позовите ее, пожалуйста. — Грегори! — надо же, она и правда вне себя от беспокойства. — Наконец ты пришёл в себя! — Привет, Триш, — он закусил губу. — Не ожидал тебя увидеть. После того, что я… Она поморщилась и отвела взгляд. — Я хотела забрать вещи. Думала, ты уйдёшь на работу и я тебя не встречу. Но ты был дома и весь трясся… этот страшный жар… и ты стонал все время… Я решила, что ты умираешь! — Я не заслуживаю твоего беспокойства, — Лестрейд устало прикрыл глаза. — Правда, Триш, спасибо, что вызвала скорую, но тебе не нужно оставаться здесь. — Если бы я знала, что ты болен… — с чувством произнесла она. — Ведь дело в этом? Ты заболел, потому и вёл себя так странно, правда? «Ну вот, она уже ищет лазейку, чтобы меня простить, — тоскливо подумал Грег. — И я мог бы соврать, если хочу вернуть наши отношения. Но… а я хочу?» — Слушай, — с трудом проговорил он, уворачиваясь от руки Триш. — Не надо… я и правда всего этого не заслужил. И сейчас мне слишком плохо, чтобы что-то обсуждать. Мы обязательно поговорим, когда я поправлюсь, хорошо? А сейчас иди домой. — Я хочу остаться и ухаживать за тобой, — она упрямо поджала губы. — Не нужно, — Лестрейд поморщился. — Доктор Вёрджил ещё не выяснил, отчего возникла эта лихорадка. Вдруг… это заразно? Так что просто уходи! — Ладно, — Триш нежно улыбнулась ему. — Я навещу тебя попозже. — Боже, да за что мне это? — беззвучно простонал Грег, когда за ней закрылась дверь. — Неужели придётся снова обидеть ее? Чем я такое заслужил? Пару часов спустя в палату осторожно просочились Фил и Салли. Лестрейд дремал, но звук открывшейся двери заставил его с трудом открыть мутные от лихорадки глаза. — Стойте там, не подходите близко, — хрипло скомандовал он. — Кто знает, что за инфекция бродит в моем организме? — Шеф, ну вы всех и напугали, — Салли нервно хмыкнула. — Весь участок на ушах стоит! Патриша прибежала в Ярд и сказала, что вы тут чуть ли не умираете. — Она преувеличила, — Грег скорчил гримасу. — От небольшой температуры ещё никто не умирал. — Триш рассказывает всем, что вы, похоже, заболели ещё вчера, — Донован поджала губы. — Мол, доктор говорит, что вы не в себе и бредите, а значит то, что сказали в церкви… — О Господи, — Лестрейд схватился за раскалывающуюся от боли голову. — Слушай, Салли, мне, кажется, нужна твоя помощь. То, что было вчера… словом, я в этом совершенно не раскаиваюсь. — В смысле? — ее глаза округлились. — Вы что, и вправду не свободны и не можете жениться? Или сейчас вы тоже бредите? — Фил, да объясни ей! — обречённо проговорил Грег. — Я в порядке, никакого бреда. Во всяком случае, не сейчас. Но если вы мне друзья, поддержите ее. Скажите, что все так и есть, как говорит Триш: я очень болен, и я не бросал ее, просто из-за начинающейся лихорадки сам не знал, что несу. Так мы оба сохраним лицо… а потом я придумаю, как объяснить ей, что не желаю продолжать отношения. — Шеф, я ни черта не понимаю, если честно, — Донован недоуменно развела руками. — Я сам не понимаю, — сознался Лестрейд. — И пока не разберусь, что за дьявольщина со мной творится, об отношениях с кем-либо не может быть и речи. Но Триш не заслужила позора, которому я ее подверг. Поэтому… просто сделайте, как я прошу. — Хорошо, — Салли задумчиво покусала губу. — Будет так, как вы хотите. В конце концов, мы же команда. — Молодцы! — Грег облегченно улыбнулся. — А сейчас свалите отсюда, или у вас работы нет? — Вот это — наш шеф, — Салли хмыкнула и подтолкнула Андерсона к выходу из палаты. — А то я вчера уж подумала, что вас инопланетяне подменили. — Инопланетян не существует, — фыркнул Лестрейд, прежде чем они успели закрыть за собой дверь. *** — Лестрейд, послушай! Мне нужно… — Тихо, тихо, Шерлок, — Грег стиснул пальцами виски. — И без тебя голова болит. — Это все ерунда! — бесцеремонно отозвался единственный в мире, великий и неповторимый. — А вот ограбление швейцарского ювелирного стенда на ярмарке в Челси довольно любопытно. Я хочу посмотреть, что у вас есть по этому делу. Но твоя Донован меня довольно грубо послала. — На лице Шерлока появилась откровенная обида. — Сам виноват, — фыркнул инспектор. — Научись вести себя прилично, тогда и к тебе будут относиться иначе. — Я не имею права сказать идиотам, что они идиоты? — раздраженно поинтересовался детектив. — Дело, Лестрейд! Мне оно нужно прямо сейчас. — И ты пришёл сюда, полагая, что я прячу его под одеялом? — съязвил Грег. — Тогда я тебя разочарую. С этими словами он откинул одеяло, демонстрируя, что под ним ничего нет, кроме самого Грега, одетого в больничную рубаху до колен. Шерлок закатил глаза. — Прикройся, твои волосатые ноги не кажутся мне верхом совершенства. Просто расскажи, что полиции удалось узнать. — Ничего, — Лестрейд поморщился, возвращая одеяло на место. — Мы пока не понимаем, как такое можно было проделать. Сигнализация исправна, на камерах ничего. Мы даже не можем установить точное время, когда эти драгоценности были украдены. Слишком большой промежуток — с пяти часов вечера до девяти утра следующего дня. Бриллианты могли пропасть как во время работы ярмарки, так и ночью, когда она была закрыта. Я, откровенно говоря, склонен думать, что владельцы стенда ограбили себя сами, желая получить страховку. — Идиотский вывод! — с досадой проговорил Холмс. — Боже, как можно работать с такими недалекими людьми. С этими словами он направился к выходу. Он произнес слово «людьми» таким пренебрежительным тоном, что Грега снова накрыло вспышкой головной боли. «Шерлоку придётся поискать другого человека в полиции». — Стой, — окликнул он удаляющуюся спину детектива. — Один вопрос. Знаю, он тебе покажется странным… Тот повернулся и вопросительно приподнял бровь. — Ты… — Лестрейд закусил губу, не зная, как сформулировать. — Слушай, ты ни в каких сектах не состоишь? Ну, знаешь, что-нибудь вроде собрания интеллектуалов, считающих низшими существами всех, чей айкью ниже двухсот? — Ничего более идиотского в жизни не слышал, — Холмс брезгливо поджал губы. — Ты бредишь, Лестрейд? — Может, и брежу, — согласился Грег. — Наверное, я и вправду какую-то инфекцию подхватил, и у меня галлюцинации от высокой температуры. Прикинь, мне привиделось что-то вроде судилища… Меня вроде убить хотели, потому что я застрелил какого-то Данкана за сопротивление при аресте. И я даже не сомневался, что и вправду застрелил… Почти вспомнил его: такой высокий, бледный парень с прилизанными волосами и холодными светлыми глазами. — Как интересно, — скучающим тоном перебил Шерлок. — У тебя богатое воображение, Лестрейд. Никогда бы не подумал. — Ты еще не все знаешь, — инспектор болезненно поморщился. — Эти сектанты упоминали тебя. Говорили: неважно, что ты со мной работаешь, тебе просто придется поискать себе в полиции кого-то другого. — Еще занятнее, — губы Холмса брезгливо скривились. — Сам не понимаю, зачем ты пересказываешь мне этот бред. Такое впечатление, что у тебя мозги в черепной коробке сварились от жара. Досадно, они и раньше-то были не выдающимися… — И то правда, — Лестрейд с трудом подавил гримасу. Он давно перестал реагировать на нападки Шерлока, но сегодня тот превзошел в оскорблениях самого себя. Грег в последнее время привык думать, что детектив стал ему чем-то вроде друга, потому его откровенная грубость задела за живое. Шерлок всегда говорит гадости, но сейчас — это слишком, даже по его меркам. — Ладно, иди отсюда, — инспектор устало махнул рукой в направлении двери. — Если раскопаешь что-то по тому ограблению, дай знать. Холмс вышел, ничего не ответив. А за дверью палаты, в пустом больничном коридоре, тяжело привалился к стене и стиснул ладонями виски. — Во что ты ввязался, Лестрейд? — с искренней тревогой в голосе проговорил он. — И почему тебя отпустили, всего лишь заблокировав воспоминания? Нда… лучше бы тебе и вправду уверить себя, что все это просто галлюцинации. Не пытайся ничего вспомнить, для своего же блага.