Вечный шах

Отвлечение фигуры — тактический прием, при котором фигура, вынужденная перейти на другое поле, перестает выполнять какие-либо важные функции (например, по защите другой фигуры, поля или линии). Отвлечение часто достигается при помощи жертвы. *** «Как развлекаются британские политики. Полиция Лондона ожидаемо скрывает подробности скандальной аварии при участии неизвестного игрока команды премьер-министра, которым и используется автозверь — участник ДТП. Мотоциклист охраны, сопровождавший бронированного монстра с „великими номерами“, попытался перестроиться перед кортежем байкеров, как позже пояснил — чисто из соображений безопасности, и почему-то врезался в такси. Байкеры притормозили, чтобы оказать пострадавшему помощь — и в остановившееся такси влетел зазевавшийся водитель черного монстра. Наверное, тоже из соображений безопасности. Случилось все вчера вечером в Северном Лондоне, на Альберт-роуд. Разумеется, никто из черной машинки не пострадал. Там вообще никого не было, я не поверил своим глазам! Но конечно же, все мы понимаем, что убегать, не оставив следов, тяжело. Я случайно щелкнул у дверцы машинки вот эту брошку. Знакомая вещица! Недавно она сверкала на очаровательном одеянии супруги турка, засланного к нам как посла. Ну, вы сами могли это видеть на фото из очень уважаемых изданий — прилагаю. А говорят еще — нравы, нравы. И если учесть, что сам посол в то же время светился на небезызвестном всем благотворительном приеме (фото прилагаются, я как раз там фотографировал!) — возникает вопрос, почему дама была в черном? И что? Так держать! Мы их еще и не так поимеем! И не только в машине. А что таксист? О, по традиции политиков, я о нем и забыл. В реанимации он, конечно же, в реанимации. Куда его завезли байкеры». Майкрофт устало потер виски и закрыл ноутбук. Нет, формально повода для беспокойства не было. Формально. Но Майкрофт не зря в кратчайшие сроки добился высоких позиций. И при том исключительно благодаря своему уму, потому что характер… ладно, опустим. Кто из нас может похвастаться крылышками за спиной? Майкрофт точно не мог. И от остального социума его отличали, пожалуй, лишь способность оценивать ситуацию на несколько шагов вперед и умение видеть перспективы. Ценное качество в работе. Потому люди, которые едва выносили одно его имя на табличке кабинета, всегда оставались на шаг позади. И потому сейчас, изучая краткий обзор самых рейтинговых новостей за день, Майкрофт пил уже вторую чашку чая и рисовал на салфетке схемы. Основной вопрос — кому это могло быть выгодно — оставался открытым. И не из-за отсутствия фигурантов. Совсем нет… Скорее, список был чрезмерно широк. Если ты забрался достаточно высоко, стая гиен будет скалиться у подножия и каждый день капать слюной, поджидая, когда же ты, наконец, свалишься. У горы, на которую давно забирался Майкрофт, собрался обширный фан-клуб. Никто не терпит выскочек. Майкрофт с детства понял, что отличается от других, и со своим амплуа практически сросся. Можно сказать, ситуация никогда его особенно не задевала. Но даже исключительные персонажи совершают непоправимые промахи. Человеческая природа несовершенна. Проблема заключалась в том, что Майкрофт пока не видел, где он совершил просчет и как позволил произойти тому, что произошло. И хотя имя нигде не упоминалось… Для того, кто привык находиться в тени, мелькнувший в популярном блоге номер машины был равносилен провалу. Нет, Майкрофту претила слава Джеймса Бонда, если так рассуждать, тот ничем не отличается от обычного позера. А для позирования в их семье всегда был Шерлок… Но… иногда весьма важно, чтобы твое участие в процессе было завуалировано. Иногда… без этого не обойтись. А сейчас неизвестный «доброжелатель» буквально щелкнул своим снимком по носу, потому что… Машина, в которой его никогда не было, означала одно: что-то вышло из-под контроля, и это только начало. Кто бы не играл против — он не был лишен доли изящества. И сделал предупреждение. А дальше все будет только… интереснее. Майкрофт допил остывший чай, прикрыл глаза, пытаясь абстрагироваться. Обычно это помогало перевести стрелку весов в нужную сторону. Самое очевидное — Шерлок. Отпадало по многим причинам. Не было уверенности, что младший брат не захочет из первого ряда насладиться представлением под названием «Майкрофт сел в лужу». Другие варианты пока отсутствовали… Что еще можно сделать? Получить доступ к тем, кто занимается аварией, и это заранее удручало. Но означало новый раунд игры. Он убрал рабочий ноутбук в сейф и набрал номер помощницы: — Вызовите мне машину. Нет, сопровождение не требуется. Можете взять себе выходной. Улыбка, разрезавшая рот, была акульей, но зрителей, способных оценить зрелище, рядом не находилось. К счастью или к сожалению. Пока вся колода была в руке, Майкрофт собирался сдать карты с нужным для себя результатом. Кто сказал, что у политики и покера нет ничего общего? *** — Вы понимаете, что это недопустимо? — голос начальника перекрывал звонки и принтеры. Отбивая начисто любое желание что-то объяснять и доказывать. — Это дело правительственной важности, но вы до сих пор не опросили пострадавшего! Он в реанимации и вполне доступен! Это дело на контроле… Инспектор Лестрейд, вы меня слышите? Или ваш слух улучшит взыскание с занесением в личное дело? Или вы считаете, что я трачу время… — Вы тратите время, — голос инспектора звучал не вызывающе, не виновато, скорее устало. — Пострадавший после помощи отказался от госпитализации и уехал домой, виновник ДТП установлен, протокол подписан сторонами, дальше — гражданско-правовые отношения. Чего еще вы от меня хотите? У меня висит два нераскрытых умышленных по косвенным, так что я… — он пожал плечами, отвернувшись к окну, помня главное: он пережил достаточно начальников, чтобы перестать обращать на них внимание. И отказаться от этой позиции его не могло заставить даже озвученное взыскание. На которое ему, к слову, тоже давно было наплевать. Инспектора куда больше интересовали результаты экспертизы — и совсем не по убийству с отягчающими, а по обычному ДТП, — которые почему-то никак не могли до него дойти. И не съеденный ланч. Кстати говоря, как и вчерашний ужин. Потому никаких эмоций добиться от него сейчас было невозможно. Но начальник продолжал наращивать децибелы, приходилось молчать, глядя в окно и отстраненно кивая головой. И дождаться благословенного «свободны!», чтобы пойти на свое место и показательно возложить на стол папку. Пусть подавятся. Но сперва всё равно убийство. Так думал детектив-инспектор Грегори Лестрейд, но так совершенно не считал скромный служащий британского правительства Майкрофт Холмс. Майкрофт давно понял: мозг окружающих устроен примитивно. Люди видят лишь то, что хотят видеть, и ими достаточно легко управлять, делая акцент на одних деталях и ретушируя другие. Чтобы пройти к кабинету, занимаемому детективом-инспектором, Майкрофту хватило служебной машины, чуть снисходительного взгляда и нескольких черновиков с печатями, которые никто толком не мог разглядеть. Люди увидят только то, что ты позволишь им увидеть, и в этом состоит талант истинного манипулятора. Хотя сам Майкрофт предпочитал термин «влияние на массы». Однако детективу-инспектору по роду своей деятельности слишком часто приходилось пересекаться со скучающим Шерлоком, а потому на его счет Майкрофт не обольщался. Зная социальную активность брата, он мог смело утверждать: тот, кто умудряется склеивать доказательную базу из того, что Шерлок называет «уликами», заслуживает самого пристального внимания. Поэтому, вопреки устоявшимся привычкам, Майкрофт предпочел бы играть с Грегори Лестрейдом в открытую. Для разнообразия. Легко постукивая неизменным зонтом-тростью, он беспрепятственно добрался до нужной таблички и огласил шумное пространство достаточно корректным со своей точки зрения стуком. — Позволите войти, детектив-инспектор? — Майкрофт изобразил лучшее подобие любезной улыбки, которое было в его небогатом арсенале. — Разрешите представиться, Майкрофт Холмс, и меня к вам привело достаточно…деликатное дело… Он прищелкнул пальцами, подбирая термин, и походя сбросил невидимую пылинку с рукава стального серого пиджака, стоящего больше, чем вся начинка кабинета вместе взятая. Нет, позерство — удел Шерлока, но… в чем-то младший брат был прав, и произведенное впечатление часто стоило всех усилий, потраченных на создание образа. — Мое деликатное дело косвенно касается ваших служебных обязанностей. Если вы не слишком заняты, предлагаю обсудить все за ланчем в одном уютном месте, где нам никто не помешает. Уверен, наше сотрудничество может быть полезно нам обоим. Визит выглядит странно. Если все оценить объективно — визит неожиданный и для начальства. Иначе это начальство торчало бы как штык на месте, а не болталось непонятно где в рабочее время… Явно не на пресс-конференции и не на вызове, причем все это настолько прозрачно и очевидно, что… … тот самый нагоняй и визит не связаны. Значит, разговор конфиденциальный. Приветствие Лестрейд воспринимает вполне адекватно, в том числе и ограничение личного пространства, и отсутствие протянутых рук и прочего. Потому, в свою очередь, делает приглашающий жест, который можно расценивать и как приглашение войти, и как предложение сесть. — Здравствуйте. Я знаю вас, вы знаете меня, по крайней мере — формально, поэтому полагаю, можно перейти сразу к обсуждению вашего вопроса. — Он нагнулся над столом, быстро просматривая еженедельник и немного нахмурившись, отметил встречу, которая не согласована. — Я так понимаю, речь идет о здесь и сейчас, тогда, надеюсь, вы не воспримете как оскорбление звонок. Лестрейд предпочитал не делать поблажек статусу, но его мозгов хватало, чтобы понять: если серьезная персона нашла возможность не прислать кого-то вечером, чтобы случайно усадили в машину, а приехала сама, то речь пойдет не об украденном телефоне. Потому посчитал вполне возможным перенести текущую работу, отметив этот самый ланч как приоритет. Звонок короткий. Извинившись и сославшись на неотложные дела, он повернулся к посетителю. — К пяти я буду вынужден поехать в морг, но до того момента в вашем распоряжении. Чем я могу посодействовать? Слово «помочь» он не использует. Зачем? Это вроде шага, призывающего к некой фамильярности и едва ли не заведомому введению в статус должника. В случае Холмса это будет выглядеть откровенно смешно и нелепо. — Всего лишь небольшой разговор, большего я у вас не прошу, — Майкрофт устроился на стуле как на троне, просто потому, что уже не мог иначе. Когда долго повторяешь одно и то же, оно въедается в подкорку. Кабинет Лестрейда… обычный. Много бумаг, много хаоса, много суеты… Майкрофт сознавал, что выглядит в этом кабинете как инородное тело и неумолимо привлекает внимание. — Любите театр, инспектор? А я, признаться, играл, когда был ребенком, — он чуть подался вперед, опираясь ладонями о столешницу, и впился в инспектора внимательным взглядом. Дверь в кабинет за спиной, и из коридора проблематично считать выражение лица. Но тем не менее лицо Майкрофт контролировал. Разве что глаза… — Вы не обязаны оказывать мне услугу… — обычная реакция, когда высокомерный сноб снисходит до черни, а чернь, в свою очередь, с трудом выносит его присутствие. — Вам же не составит труда представить на моем месте Шерлока? Поднявшись со стула, он подхватил неизменный зонт и направился к двери, бросив через плечо короткое: — Клуб «Диоген» славится своей кухней, и там можно найти место для беседы. Если вы найдете время. — Мистер Холмс… Может быть, вас это удивит, но мне нет нужды представлять кого бы то ни было на вашем месте, чтобы выслушать, обдумать и принять решение. А от театра, как вы понимаете, я крайне далек. Но могу постараться, насколько мне позволяет выучка. Полагаю, мне следует дождаться, пока вернется начальство. И после этого я смогу принять упомянутое решение более взвешенно. Лестрейд задумчиво смотрел на посетителя снизу вверх, нисколько не смущаясь помятой рубашки и заваленного кабинета. Он действительно считал, что начальник вырулил обедать на частную встречу по тому же вопросу, который собирался обсудить Майкрофт Холмс. Хотя бы потому, что вызвал к себе Лестрейда ровно перед выходом, словно пытаясь уяснить, как обстоят дела здесь и сейчас, после чего удалился, не запросив с собой никаких бумаг. Значит, не в мэрию и не на пресс-конференцию. Итого, вывод напрашивается сам собой. Можно, конечно, напустить туману и отнекаться на полчаса, но с учетом умственных способностей, связей и сети информаторов Холмса это будет откровенно смешно и нелепо. Лестрейд готов был побиться об заклад на бутылку пива, что Холму доложат о встрече еще до того, как начальник возьмет в руки последнюю зубочистку. Глупо пытаться сохранить секретность там, где ее изначально просрали. Значит, стоит играть в открытую. Говорить в спину ему не составило труда. Потому что Холмс услышал, а умный некто, если и обладал навыками сурдоперевода, остался в неведении, потому как лицо Лестрейда закрыто той самой спиной. Двойная выгода, остальное — нелепые эмоции. Майкрофт замер у двери и, обернувшись, чуть склонил голову на бок. — Благодарю вас, детектив-инспектор, за уделенное время. Значит… ланч в «Диогене». Как только дела отпустят вас. — Он снова улыбнулся и, опираясь на зонт, вышел из кабинета, аккуратно прикрыв дверь. Майкрофт не склонен недооценивать тех, кто так или иначе связан с Шерлоком и до сих пор его не придушил. И Майкрофт умеет видеть больше, чем показывают, иначе никогда бы не стал тем, кто он есть. Сейчас немного удручала необходимость плести паутину и выбирать союзников. Но здесь не та ситуация, когда стоило удерживать корону на голове. Тот, кто умудрился обставить его, заслуживает самого пристального внимания. Стороны примерились друг к другу, вот только неизвестный начал процесс прощупывания раньше. Если бы был нужен скандал, неизвестный запустил бы его прямо сейчас. Значит… это был пробный камень. Значит… ему дали понять, что он на крючке, и теперь самое основное — не дать лишних козырей. Майкрофт чуть сильнее сжал ручку зонта и сел в машину. Крючок — мерзкая штука. Что там Шерлок острил на тему заплывшего жиром мозга во время их последней встречи? По крайней мере, интрига бодрит. Даже тот, кто находится на крючке, способен дернуть за леску. *** Двери за старшим Холмсом бесшумно закрылись. Стеклянные двери, которые что только и обеспечивали — так это шумоизоляцию. Глаза снова начали болеть, правда, теперь можно было уронить лицо в ладони и потереть веки посильнее. Заодно подумать. Холмс может как дважды два привлечь к своей проблеме брата, и получит куда более быстрое и точное решение. Лестрейд знал свои возможности. Он не был идиотом, но и обостренным, болезненно острым умом Шерлока не обладал. Ведь проще всего поручить проблему высокологичному брату, потом отдать в руки штатных клепателей, которые сделают конфетку. Итого… Допустим, можно понять, почему Майкрофт не хочет втягивать брата, но почему Лестрейд? Если быть объективным, у него нет отсутствия субординации Шерлока, ресурсов Майкрофта и вынужденной молчаливости его охраны. Так в чем же?.. Лестрейд бросил задумчивый взгляд в окно, поигрывая телефоном и выстукивая торцом по столу незамысловатый ритм. Однако все сложилось интересным образом. В коридоре появились шум и суета, суета и шум. Начальство прибыло? Криво усмехнувшись, он нагнулся над выложенной папкой с делом по правительственному ДТП, сделал несколько выписок на листок и с важным и озабоченным видом вышел из кабинета. Потому что как бы то ни было, но Майкрофт не настаивал на разговоре сиюминутно — значит, полчаса ничего не решали. А он успеет впервые со вчерашнего дня принять душ и сменить рубашку. Можно появиться в роскошном клубе в дешевом костюме, но в грязной рубашке — это уже как самого себя не уважать. Сейчас он успевает заскочить в съемную квартирку, по пути убедившись в отсутствии хвоста или убедив крайне убедительный хвост в том, что едет домой, а вот из дома выйдет через улицу и возьмет такси. Оставив автомобиль на стоянке. Да, неудобно, но зато безопаснее. Швейцар его встретил приподнятой бровью. Больше никак свое удивление не высказал. Пожав плечами в ответ на предложение оставить зонт в гардеробной и мысленно посмеявшись, что зонтами отродясь не пользовался, инспектор отправился следом за неприметным служащим. О его приходе предупреждены, судя по всему. Игра на чужой территории? Да она везде чужая. Вряд ли в клубе конфиденциальность хуже, чем в кабинете, на глазах у сотни сотрудников. Конечно, по-хорошему, сперва стоило бы взбодриться чашкой кофе, но и так душ немного согнал усталость. Майкрофт Холмс собственной персоной восседал в кресле. И Лестрейд остановился перед ним, приветственно опуская голову. Сейчас он вроде и на чужом поле, но зато без оравы врагов в тылу. — Еще раз здравствуйте, — Майкрофт на правах гостеприимного хозяина поднялся ему навстречу, протягивая руку. — Этот клуб славится своей любовью к тишине, поэтому попрошу вас воздержаться от разговоров вне стен этой комнаты. Здесь разговаривать можно, не нарушая установленные правила. Предлагаю вначале все же поесть. А затем перейдем к делам. Что касается возможного счета, то считайте это моей компенсацией за потраченное вами время. Все же вы не обязаны тратить на меня свой ланч, и я это ценю. Может быть, он трижды наивен, трижды неправ, трижды потом назовет себя идиотом, но эту черту в себе Лестрейд не мог сломать никогда. У каждого есть свои слабости, он не исключение. Поэтому привычное вежливое выражение лица, которое он кое-как заучил для разговоров с начальством, пресс-конференций и комментариев прессе, которое и так достаточно дохленько пытался удержать сейчас, трещало как шелуха. И в уголках глаз собирались морщинки, когда он пожимал протянутую руку. По идее, улыбаться и вообще демонстрировать любые эмоции в таких клубах — показатель не слишком хорошего тона. Но он не член клуба, ему плевать, ему можно. — Тон беседе, так или иначе, задаете вы, мистер Холмс. И да, спасибо. Нравы высшего света Лестрейд к своим «далеко за» выучил неплохо. Могли подать руку так, что ощутишь себя последним дерьмом, прилипшим на ботинок великосветского льва. Могли не подать, но улыбнуться глазами — и ты спускал эту мелочь. Сейчас Холмс вел себя настолько естественно и чисто, что Лестрейд, никогда не обладавший достаточными навыками изменения поведения по ситуации, был искренне восхищен. Это сродни тому, как любитель оружия никогда не испытывает зависти к отличному стрелку — только доброе восхищение. Потому он в принципе уже считал все оплаченным, но… от ланча не отказался. В конце концов, что неприличного в том, что он хочет есть? Незаметным движением он перевел телефон в режим полета. Вряд ли за час кто-то взорвет Тауэр. В итоге ланч прошел в уютном молчании. Для Майкрофта закрытый клуб — способ дать себе передышку и расслабиться перед очередным рывком. Он не видел причины менять установившейся порядок вещей. Но вообще приглашать кого-то в свой молчаливый уютный мир для него нетипично. Иногда он позволял найти себя в «Диогене» Шерлоку, но чаще всего — нет. Почему для встречи с детективом-инспектором он выбрал именно этот тихий уголок — Майкрофт не мог себе объяснить и решил считать свершившийся факт актом минутной слабости или сработавшей интуиции. Интуиция не чужда политикам, хотя она и идет вразрез с логикой. Отложив приборы, он взял чашку. Черный чай без сахара, чтобы полностью погрузиться в аромат и настроиться на рабочую волну. Но вначале, конечно, подождать, когда инспектор последует его примеру. Просто вежливость, и никакого дополнительного этикета. А чай как раз создан для того, чтобы пить медленно, наслаждаясь каждым глотком. — Итак, — он отставил полупустую чашку в сторону и переплел пальцы, дождавшись удобного момента. — Если вы не возражаете, мне хотелось бы обсудить с вами подробности одного дела, о котором с высокой долей вероятности упоминало ваше руководство. Данное дело касается непосредственно моей работы, и мне хотелось бы знать все детали. Вариант послать официальный запрос… сами понимаете, детектив-инспектор. Некоторые вещи не стоит озвучивать вслух и фиксировать на бумаге. И определенные обстоятельства не позволяют привлечь к щекотливому вопросу того, кто сам может стать мишенью. Не мне вам рассказывать о безрассудстве Шерлока и о его методах… И это я еще не учитываю наши с ним личные взаимоотношения. Можно выключить эмоции, если они мешают работе. Обычно я так и поступаю. Но в данном случае эмоциональная составляющая находится в полном согласии с рациональной. Я не зря выбрал именно это место. Сюда приходят, чтобы отключиться от шумной реальности и побыть собой. И мне показалось, что так нам с вами будет проще обсудить детали. Без давления социума. Просто два человека. Это дело касается и меня, и вас. Но… чтобы облегчить вашу рабочую ситуацию, могу сказать, что мой мозг во многом превосходит мозг Шерлока хотя бы потому, что я не убивал нервные клетки особыми веществами. Это не позерство, а факт, с которым Шерлок вынужден жить. Вам я его сообщаю в качестве небольшой рекомендации. Я могу помочь вам с вашими… убийствами. Скорее всего, без театральных эффектов, только на уровне решения задачи и составления схемы. Поесть в тишине и покое — само по себе роскошь. Лестрейд вообще не мог вспомнить, когда в последний раз он именно ел. Не перехватывал куски на ходу, не жевал в машине бургер, а ел, сидя за столом, спокойно, никуда не торопясь и не глядя в телефон. Поэтому он даже благодарен за передышку. У старшего Холмса отменный вкус в части сочетания условий приема пищи, блюд и выбора чая, это даже не обсуждается. Благо, сейчас можно было сказать спасибо матери, научившей идеально пользоваться всем набором приборов, будь то вилка для рыбы или нож для фруктов, и неспешности. Жаль, блеснуть навыками удавалось пару раз на приемах в мэрии, но там никому не было дела до того, как ест инспектор. Сейчас он получал удовольствие, не особо задумываясь, что будет озвучено через минуту, две или три. Именно получал удовольствие от момента. Их было так немного в рутине улик, вызовов и бумаг, что Лестрейд давно научился ценить каждый. Потому и приборы отложил почти одновременно с Холмсом, аккуратно взял в руки чашку, делая маленький глоток. Вкус чая, собственно, он тоже почти забыл. Как и вкус нормального кофе. Помимо бурды из аппарата или эспрессо из кафе рядом с офисом. С последним глотком промелькнула почти ленивая мысль: «Не знаю, мистер Холмс, что будет и как, но… будем откровенны. Вы идеальный психолог, и в данный момент я весь ваш». Однако вопрос не застал Лестрейда врасплох. Он заранее был готов к тому, что речь пойдет именно об этом деле. — Я не вижу каких-либо проблем в том, чтобы вы ознакомились со всеми материалами, и уж тем более — будучи даже в запредельно сонном состоянии, не откажусь от помощи с убийствами, — отставив чашку, Лестрейд уже привычно прижал ладонями саднящие глаза. — К тому же с юридической точки зрения вы вполне могли бы являться третьей стороной. Противоположный с точки зрения выхода информации вариант — свидетелем. Я ни в коем случае не стану требовать каких-либо запросов, вы абсолютно в своем праве. Единственное — руководство может потребовать объяснить ваш допуск к документам, но я уверен, это легко урегулировать какой-либо формальной отпиской. Если что, я отвечаю на первый заданный вопрос. Но позвольте мне все-таки спросить, почему вы не поступили проще? Вы могли ознакомиться с документами прямо в кабинете, не тратя на меня время. Значит, вас интересует совсем не папка на моем столе. Я сейчас лишь пытаюсь понять, что в этом деле я могу сделать больше, чем остальные. Полагаю, речь идет об экспертизе, которую я почему-то никак не могу получить. Тогда могу сказать, что результаты уже есть, но еще не добрались до своего места в материалах. По независящим от меня причинам. Лестрейд вообще не видел трагедии в том, чтобы говорить о деле с тем, кто де-юре является прямым участником, пусть де-факто и отсутствовал на месте. К тому же предложенное вполне заинтересовало бы Лестрейда, запроси старший Холмс и более высокую цену. Задумчиво потирая висок, он поднял глаза на Майкрофта. — Видимо, мы говорим о той улике, которая есть в деле, но которую не засветили блогеры. И которая ушла на экспертизу. Салфетка. Ее задокументировали, завезли на экспертизу, с нее взяты и внесены в базу пробы. Лестрейд не обольщался насчет своей догадливости, но другой вариант не приходил в голову. Документы старший Холмс мог запросто посмотреть в кабинете, брошь обсосала со всех сторон половина страны, номера машины — вторая половина. Остается мелочь, найденная при осмотре салона и чудом попавшая в базу до того, как машину забрали с места без права осмотра. Однозначно больше ничего и быть не могло. По крайней мере, лучше показаться недогадливым идиотом, чем апатичным мешком. Первое показательно выставлял во всевозможных ракурсах Холмс-младший, потому у Лестрейда выработался некого рода иммунитет. А вот второе было бы неприятно. Майкрофт чуть кивнул, соглашаясь с последними словами и, расслабленно откинувшись в кресле, тонко улыбнулся: — Мне импонирует ход ваших мыслей, детектив-инспектор, так же, как и ваша прямолинейность. В кругах, где я вращаюсь, откровенность дорогого стоит. Да, меня действительно интересуют улики, но и ваша оценка случившегося. Я ценю ваш профессионализм и уверен, вы заметили многие детали, и половина того, что ваш мозг зафиксировал, но не успел интерпретировать, выразилось в так называемом «полицейском чутье». Видите ли, несмотря на кажущуюся простоту, в этом деле есть несколько подводных камней. Обещаю выдать ровно столько информации, сколько смогу. Но вначале вашу оценку, пожалуйста. Он задержал на лице улыбку и снова сплел пальцы. От ответа детектива-инспектора будет многое зависеть. Уже ясно, что противник серьезный, но Майкрофт пока не прощупал, насколько он идеален. Лестрейд в ответ пожал плечами: — Это дело не имеет видимого резонанса и со стороны будет списано именно в гражданско-правовые. То есть пострадавший не выдвигает обвинения и готов получить гражданскую компенсацию. У меня это вызывает некоторое непонимание. Есть пострадавший. И он отказывается от возбуждения дела. Допустим. Я бы списал все на финансовый фактор. Но остаются два момента, которые мне непонятны. Во-первых, почему вокруг столь рядового дела такая шумиха. Во-вторых… Почему мне вернули в дело экспертизу проб на алкоголь участников ДТП, но затормозили несчастную салфетку. Влажную салфетку. Использованную влажную салфетку. Достаточно дорогую. Для интимной гигиены. Разумеется, ею могли вытереть руки, но, учитывая контингент автомобиля, само наличие упаковки таких салфеток выглядело бы, по меньшей мере, странно. Но это я перечисляю моменты, которые мы имеем после происшествия. А теперь само происшествие, которое тоже крайне интересно. Если учесть среднюю скорость движения и массу автомобиля-инициатора на этом участке дороги, от такси должна была остаться лепешка. Это мои домыслы. Но они подкреплены заключением независимого эксперта. Я имею право прибегать к его помощи. Если учесть дорожную ситуацию, а именно неумелую перестройку кортежа, что является ненормальным, резкое снижение скорости и автомобиля-инициатора, и такси, что еще более ненормально, присутствие на месте популярного блогера вкупе с табуном вдруг приехавших байкеров, которые составили несокрушимую армию свидетелей, я бы предположил, что это дело кроили грамотно, складно и буквально по миллиметру. А потом сунули в пасть пострадавшему еще денег, чтобы забрать дело из рассмотрения полиции. Вот так эту ситуацию вижу я. То есть умные люди создали ДТП с пострадавшим в обход официального стандартного расследования. Как подтверждающий фактор — то, что меня подгоняют в три шеи, чтобы отчитаться и сдать его в архив. Это не полицейское чутье, мистер Холмс. Это банальные выводы из совокупности фактов. Разумеется, я далек от гениальности вашей семьи, и они могут быть ошибочны. Но другие мне на ум пока не приходят. — Ваши выводы во многом справедливы, — улыбка Майкрофта стала чуть теплее, и он поймал себя на странном чувстве, что получает удовольствие от ланча и от самой беседы. Все же он не ошибся в инспекторе, и приятно вновь оказаться правым. Да, по всей видимости, дело исключительно в этом. — Честно сказать, мне хотелось бы знать результаты экспертизы салфетки по многим причинам. Одну из них вам озвучу. Мне нет нужды лгать, а я в силу характера не склонен тратить свое время на пустяки. Дело в том, что в момент аварии я находился на одной конфиденциальной встрече, но по ряду причин подтвердить или опровергнуть свое участие в аварии не могу… Это информация закрытая. Однако машина принадлежит мне, и я догадываюсь, какими будут результаты экспертизы. Интересно только, на каком этапе случится фальсификация… видите ли, я склонен думать, что стал частью чужой игры, и сейчас разыгрывается партия. Мне не хотелось бы, чтобы в чужие планы как-то встревал Шерлок, но ваше участие более чем правомерно. И предложение помочь с расследованиями остается в силе. Полагаю, вас будут пытаться раскрутить на любое документальное подтверждение моего участия… Я занимаю достаточно скромное положение, и это не пустые слова, но дело не только в должности и различных вариациях на тему зависти. Все намного печальнее. Думаю, вы знаете, что в мире существует несколько типов оружия, и один из них — информация. В этом плане моя цена чрезмерно высока. Информацию можно добыть разными способами, но самый оптимальный — просто найти цену, на которую согласится продавец. И у меня есть некие наметки на то, что торги уже начались. — Вряд ли этот эксперт задействован в чем-либо, — в искреннем желании помочь Лестрейд пытался свести воедино свои сведения и вновь полученные: — Потому уж проще найти… оригинал сданного на экспертизу материала. Или близкий оригинал. У меня нет на руках официального заключения, о чем я уже упоминал. Но мне известно, что на салфетке обнаружена женская биологическая жидкость. Вряд ли для вас составит сложность… изъять выборочно для проверки пять-шесть заключений. Одно не вернется… У меня истечет срок давности, дело уйдет в архив при нынешней подборке документов. К тому же, уверен, начальство это одобрит. Это даст как минимум гарантии, что не придется ждать утечки в массы. То есть ограничит проблему… пределами одного аквариума. Лестрейду несколько неуютно. Не за себя. За Холмса. Которому сейчас ой как несладко. Если он вынужден говорить начистоту с рядовым копом, к тому же действительно посторонним. И это заставляет снизить и собственные меры предосторожности, и переломать собственные правила, и даже допустить возможность выставления себя идиотом. Но лучше быть идиотом, чем тварью. Поэтому он поднял голову, глядя в глаза собеседнику, сделал глоток чая и легко улыбнулся: — Мистер Холмс… Я крайне исполнителен, если мне отдают прямые приказания. Вряд ли кто-то станет пересматривать дело, сданное в архив и по сути закрытое. В этом деле… не фигурирует ни одна лишняя фамилия. И это исключает выход информации извне. Что касается меня… Может, я покажусь вам смешным, но считаю, что пока сложно назвать мне цену, которая будет выше стоимости этого чая и поданной руки. — Я ценю это, — Майкрофт склонил голову в знак признательности. Чуть-чуть. И добавил немного искреннего тепла в улыбку. — Мне нравится ваш вариант… чтобы информация не вышла наружу. Но более всего хотелось бы найти зацепки и выйти на инициатора. Можно мне получить копию экспертизы по салфетке? И… еще просьба: мне хотелось бы, чтобы вы, возвращаясь после встречи, мысленно представили… что на вас только что наскочил мой младший брат со своими традиционными оскорблениями. У меня безупречная репутация сноба, детектив-инспектор, мне не хотелось бы ее портить. К тому же… если вам дали это дело, значит, вскоре на линии горизонта всплывает интересующая меня персона. Так или иначе. Знаете, репутация играет на руку. Готов спорить, что амплуа сноба поспособствовало тому, что я обогнал своего оппонента на шаг. И хотелось бы, чтобы до него эта информация дошла не сразу, в идеале — вообще никогда. Он достал из бумажника визитку, на обороте которой ручкой дописан номер. Более ничего нет. Никаких дополнительных излишеств. — Этой мой прямой номер, который всегда на связи. Я буду благодарен, если вы свяжетесь со мной в случае возникновения изменений или, к примеру, для того, чтобы обсудить детали новой встречи. Я не отказываюсь от своего предложения обсудить убийства. Если я на переговорах, то отвечаю сообщением. Для Шерлока у меня есть отдельный номер и отдельный телефон, и будет хорошо, если он останется в неведении. Поэтому… Небольшой финальный штрих — из кармана появился миниатюрный флакон духов. Майкрофт, слегка поморщившись, аккуратно брызнул из флакона на визитку, удерживая ту за край. — Шанель номер пять — самое распространенное, но намекает на присутствие респектабельной дамы. Мой брат отпрыгнет от визитки, как от ядовитой змеи, если только заподозрит слабый намек на отношения. В сущности, Шерлок остается большим ребенком. Могу полить на вас, но тогда придется изобразить довольство человека, познавшего сладость плотских утех сразу после ланча. Только взлохматить волосы и… определенно, где-то для подобных случаев у меня хранилась губная помада. В уголках глаз Майкрофта собрались морщинки, он едва заметно хмыкнул и откинул голову назад, сверкнув глазами. Шпионские страсти не были бы такими забавными без необходимой атрибутики. — Если факт встречи со мной вы захотите притушить свиданием, я не возражаю. Было приятно скрасить ланч хорошей компанией, так что я ничего не потерял. — Я узнаю номер протокола, вы сможете организовать проверку экспертного бюро, затребовав выборочно протоколы из базы, как правило, по одному из каждого десятка, и снять необходимые копии. В свете последних событий я не уверен, что эта бумага вообще когда-либо придет ко мне. — Лестрейд сосредоточенно наморщил лоб, покачивая головой. — Да, другого варианта нет. Выборочная проверка не вызовет подозрений, проверяющие обычно заранее неизвестны, остальное проще, чем кажется, особенно при ваших возможностях. Готов поспорить, ваш оппонент уверен, что опередил вас на шаг, зайдя с другой стороны. А именно — попытавшись решить желаемый вопрос через начальство. Что мы и имели возможность наблюдать. Думаю, это тоже неплохой козырь. Он уверен, что на меня давит начальство, начальство уверено, что оно на меня давит… Видимо, так и ожидалось, — вновь пожав плечами, он забирал визитку, закладывая ее во внутренний карман пиджака. — Спасибо. Ценю вашу идею с помадой, но, признаться, не ожидал, что политики в свободное от работы время создают виртуальный образ возможного прикрытия, подбирая для этого помаду и духи. В свою очередь обещаю, если у меня появятся заслуживающие внимания сведения, либо поменяется ветер, я сообщу. Обещаю не злоупотреблять полученным номером с целью повышения раскрываемости и ускорения своей карьеры. Будь Лестрейд немного моложе, осторожнее или хитрее, он бы легко перевел в приоритеты то, что прозвучало вначале. Что давление на него могут оказать, да такое — что мама не горюй, если уж сам Холмс намекнул о цене. Но… бояться Лестрейд за свою жизнь не столько разучился, сколько устал, а приятных моментов с годами не прибавлялось. Уж лучше ценить то, что позволяет глотнуть нерутины, чем нагнетать ситуацию мрачными мыслями. — Мой номер у вас есть, он вам известен, он единственный, а визитки у меня нет. Потому… Просто пообещаю отвечать на звонки, независимо от того, каким свиданием прикрываю встречу. Я был рад познакомиться, мистер Холмс, пусть даже не при лучших обстоятельствах. И приятно удивлен. Впрочем, вряд ли для вас это новость. А сейчас я, видимо, вернусь в офис и получу новые распоряжения все по тому же гражданскому делу. К тому же я более чем уверен, что ваш брат так или иначе упомянет запись в блоге. Не думаю, что он будет спрашивать об этом меня, поэтому не спрашиваю, что ему отвечать. — Он вновь легко улыбнулся. Старший Холмс не показывал своего явного превосходства, и это говорило отнюдь не о высокосветском воспитании. Скорее, Майкрофт Холмс не судил жирафа по умению плавать, слона по голосовым данным, а рыбу — по дальности полета. И в этом Шерлоку предстояло ой сколько поучиться у брата. Если, конечно, не исходить из того, что это качество врожденное, и самолюбивый Шерлок не обретет его никогда. — Я не сомневаюсь, что вы не будете злоупотреблять номером. Впрочем, смотря что считать злоупотреблением. Совместный ланч всегда можно рассматривать как деловую встречу для продуктивного обдумывания ситуации. И кто сказал, что размышлениям стоит предаваться с кофе в бумажном стаканчике, заедая нерешенные вопросы слишком сладкими пончиками? Да и в удобном кресле думается много лучше. Впрочем… отнимать у вас лишнее время тоже не буду. Насчет проверки идея может быть продуктивная. Я свяжусь со своими людьми, хотя заранее не обольщаюсь по поводу экспертизы: скорее всего, собранные улики ничего не дадут. Кроме тени на репутацию. Честно говоря, я делаю ставку на выход своего… противника на вас. Но усложнять все наблюдением за вами не буду. Хотя, признаюсь, такое желание появлялось. И исчезло не по самым высокоморальным соображениям. Любое сопровождение можно обнаружить, и здесь лучше позволить ситуации развиваться самой, оставаясь у вентиля, чтобы вовремя перекрыть поток и развернуть русло событий в нужную сторону. Я доверяю вашему профессиональному опыту и чутью, в конечном счете, должность в Скотланд-Ярде просто так не дается. Так что прошу вас, будьте внимательны. Если что-то появится, гарантирую, это не будет хвостом, пущенным за вами из самых благих соображений. А сейчас…— Майкрофт окинул беглым взглядом циферблат часов. — Сейчас время, увы, намекает, что дела не терпят отлагательств. Подбросить вас пафосно до работы, инспектор? В машине можно отрепетировать недовольное выражение лица. — Да ну, ни в коем случае, — не удержавшись, Лестрейд рассмеялся. — Если вы говорили с бобби, он должен знать свое место. По крайней мере, так больше шансов, что никто не поверит в выпитый мирно чай. Спасибо вам, мистер Холмс, я постараюсь учитывать все возможные моменты, которые, так или иначе, выпадают из общей картины. Расставшись со старшим Холмсом, он вышел на улицу. Показательно без пиджака. И натянул его за дверью клуба. Ну, это правильно. Вышел со злостью и раздражением, поспешно, потому пиджак тут. И закурить. Не так. Стрельнуть сигарету у прохожего. Вот теперь так. Затянувшись, он сел на лавочку. Одна лондонская погода способна притушить любую вспышку гнева, и долго курить не пришлось. Пройдя пару сотен метров, он ловит мелкие дождинки в протянутую ладонь. А потом, задрав голову и нахмурившись, всматривается в точно такое же нахмуренное небо. Холмс был чертовски прав. Во всем. Очевидно, что сейчас структура сдаваемого в архив дела целиком и полностью зависела от Лестрейда. Сдать в архив — запросто, по приказу, а вот опись… Опись делает только инспектор, ведущий дело. И никто не может обоснованно заставить его не подшить или, наоборот, подшить личную бумагу. Заставить сдать по срокам — запросто. Сдать без экспертизы, которая поступила — никак. Значит… Подкуп, принуждение или шантаж? Последнее отпадает. По крайней мере, если ничего не сфабриковать. Иначе бы это сто лет назад раскопали и использовали, будь где-то хоть какой-то намек на дерьмо вроде педофилии, взятки или развращения кроликов. Шантаж… Кем? Бывшей женой? Должностью? Итого — принуждение. Лестрейд бросил забытую недокуренную сигарету в урну. К чему могут принудить? Спустить дело без экспертизы — им только на руку. Значит… не исключить из дела, а добавить. Что? Стоп, Холмс сказал. Свидетельские показания о том, что был… пассажир? Ну, конечно же, им надо привязать Холмса к этому делу, пусть даже такой тоненькой ниточкой. Наморщив лоб, Лестрейд криво улыбнулся. Вот и не пришлось делать озабоченного лица. И так нарисовалось. Выходит, будет нападение. Но не сейчас. Сперва звонок. Попытка решить по-хорошему, потом… Значит, с сегодняшнего дня больше на виду, реже возвращаться домой за полночь и научиться, наконец, звонить опергруппе, пусть даже по ложному вызову, не боясь показаться зашуганным неврастеником. Дождь усилился, он накинул плотнее пиджак, направился в сторону метро. На работе все было почти тихо. Кроме напоминания о сроках. Сроках сдачи дела. Лестрейд около получаса провел в кабинете, обхватив голову руками, затем решился. Ва-банк. И сделал заключение, в котором четко прописано: в машине был только водитель. Осталось лишь отдать на утверждение начальству. И ждать. В конце концов, лучше будет, если нападут сейчас, пока он к этому готов. И пока от него ждут подобной глупости. Приятно, когда прогнозы сбываются. Равно через сутки после появления Майкрофта Холмса в кабинет Лейстреда влетел Шерлок, как обычно расстреливая тех, кому не повезло встать у него на пути, яркими подробностями из их собственной биографии. Поэтому все трезвомыслящие с траектории его движения благоразумно убрались, мысленно посочувствовали Лестрейду, которому Шерлок, похоже, был выдан за какие-то особо крупные прегрешения. В качестве заслуженной кары. Однако сегодня воспрепятствовать будничному проникновению в кабинет детектива-инспектора попытался молоденький бобби, явно старающийся произвести нужное впечатление собственной исполнительностью, за что и был наказан. Скотланд-Ярд не рассчитывал получить исчерпывающую информацию о сексуальных предпочтениях лопоухого рыжего парня, но в накладе никто из случайных зрителей не остался. Новость облетела все отделы, доскакала на каблуках до охранника из банка на соседней улице, и Шерлок был временно прощен. Хотя благодарно пожать ему руку никто из своего укрытия не вылез. На всякий случай. Это же Шерлок, кудрявая комета, а кто рискнет ее отвлекать? Пусть летит к Лестрейду. Хороший мужик, свой, но что тут теперь… Кто-то должен жертвовать собой во имя всеобщего блага. Таким образом самозваный консультирующий детектив залихватски ввалился туда, куда планировал, занял свободный стул и не закинул ноги на стол только потому, что для его ботинок на этом самом столе не было места. Ни единого клочка свободного пространства. Шерлок сложил пальцы домиком и, красиво выгнув бровь, пронзил детектива-инспектора «я-уже-все-знаю-а-вы-тупые-эмбрионы» взглядом. Взгляд столкнулся с препятствием в виде стопки бумаг в руках указанного инспектора, увял где-то в районе пятидесятой страницы и жалко сполз на пол. Шерлок удивился и попытался не подать виду. В его практике это было что-то новенькое. Он тяжело вздохнул, поерзал на стуле и попытался вспомнить, что в таких случаях принято говорить в социуме. Феноменальная память, как назло, сбоила и выдала только фразу пародии на Хомо Сапиенс, откликающейся на фамилию Андерсен. Кажется, он обращался к кому-то с именем на С… Шерлок растянул губы, пытаясь соорудить нечто напоминающее акулий оскал брата (о чем тот, конечно же, никогда не узнает) и проворковал: — Плохой день, детектив-инспектор? — Обычный, — пожал плечами Лестрейд. — Бумажная рутина. Если хочешь помочь, я охотно выделю тебе пару стопок, ты сможешь их пронумеровать, собрать в файлы, проштамповать. Ах да, рассортировать по алфавиту. Можешь налить себе кофе, справа стики, слева кулер. Он вновь пожал плечами, поморщившись. Шум настолько утомил за день, что не было никакого желания лишний раз пояснять очевидное или рассказывать. Шерлок покосился на кулер, но быстро пришел к выводу, что предпочитает чай, и снова вперился проникновенным взглядом в прячущегося за бумагами инспектора. — Я все знаю, — выпалил он, не выдержав затянувшегося молчания и вопиющего игнорирования. — Машина, авария. Ты отсутствовал, судя по… впрочем, неважно, ты не поймешь. Скажу проще: у Майкрофта неприятности? Он никогда не шел на контакт с полицией, и уж точно не позволит демонстрировать номера машины, из этого следует вывод, что ситуация вышла из-под его тотального контроля, и он вынужден обратиться за помощью. Тебя не было во время ланча, я заходил. Но ты не был у… рубашка помята, галстук вчерашний, на свидание не похоже, а судя по… — он так зачастил, выпаливая слова с пулеметной скоростью и норовя взлететь под потолок вместе со стулом, что притормозил только для того, чтобы перевести дыхание. — Но тебе бессмысленно рассказывать, мозг, не адаптированный к моему методу, не в состоянии понять все логические связки. Поэтому спрошу проще. Насколько все серьезно? Со мной он говорить не станет. Майкрофт склонен драматизировать и слишком… давить, когда дело касается его… убеждений. Последнее было чистой правдой. Шерлок не считал собственное отстранение оправданным и вообще не считал, что имеет смысл избегать рискованных ситуаций. Но Майкрофт был скучен. И Шерлок успел проверить, что его скучность непробиваема никакими дедуктивными доводами. Лестрейд сосредоточенно сложил дело, оторвав взгляд на семьдесят первой странице, и приподнял брови: — Я? Я действительно не понимаю. А что, у твоего брата неприятности? Поэтому ты пришел? Я могу чем-то помочь? — вздохнув, он выпрямился, потирая затекшую поясницу. — Если судить по сказанному тобой, а именно… Рубашка у меня помята во всех случаях, кроме дня покупки, галстук вчерашний только потому, что я его не снял после общения с комиссаром и в принципе надеваю его только для общения с комиссаром и пресс-конференций, то я, выходит, имею замечательную привычку съедать ланч… с твоим братом? Нет, Шерлок, определенно, я не понимаю твоей логики. И ужасно далек от нее. Прямо-таки невероятно. Нет, я рад, что ты впервые искренне показал свою заботу о брате, это многого стоит. Но ты сам не раз озвучивал мнение о моих невысоких интеллектуальных данных. Так как же я могу знать, где и насколько все серьезно? Тут Лестрейд был спокоен как удав. Он говорил чистую правду, и Шерлоку его не поймать. Он действительно не знал, насколько далеко все зашло. Догадывался, но не знал. И потому был полностью уверен и в пульсе, и в частоте дыхания, и даже во взгляде. Иногда незнание играет на руку. Например, как сейчас. Шерлок некоторое время еще пронзал инспектора фирменными всезнающими взглядами, но, ничего не добившись, откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Игнорировать можно с двух сторон, хотя у Шерлока этот прием носил рабочее название «Погружение в чертоги разума». Иногда он и правда в них погружался, но только иногда… — Не мешай мне, я думаю, — уведомил он Лестрейда для атмосферности, но Лестрейд явно заразился вирусом скуки от Майкрофта, потому программу пришлось сворачивать, и Шерлок, взмахнув полами пальто, красиво и стремительно покинул кабинет, едва не смахнув все бумаги со стола. Некоторое время он всерьез рассматривал перспективы выпрыгнуть в окно, но существенного повода пока не было, и, честно сказать, из зануды Лестрейда зритель никакой. Приходилось работать с тем, что есть. — Я все равно все узнаю, — небрежно бросил он через плечо. — И передайте Майкрофту, чтобы присмотрелся к своему окружению. Люди скучны, но отлично покупаются, просто у каждого своя цена. Шерлок умел позировать и умел думать. Чаще всего он смешивал эти два ценных качества в одну кучу, но… Майкрофта проще ненавидеть, когда он зудит где-то за спиной. И, честно сказать, Шерлок предпочел бы, чтобы так и оставалось. В идеале — всегда. Просто мир без неизменной составляющей слишком неправильный. А Шерлок в чем-то тоже педант и сноб. Но об этом, разумеется, брату тоже не следует знать. *** После того как Шерлок отбыл, в кабинете стало ощутимо спокойнее — Если я перестану дышать, то скоро и перестану мешать тебе раз и навсегда, — буркнул Лестрейд, погружаясь в работу. Пока Шерлок торчал рядом, он успел мысленно сто раз попросить секретаршу не приносить подписанный протокол о закрытии дела. Да, он вполне понимал, что юному борцу с человеческой глупостью сейчас несладко. И кто знает, до какой степени он дошел бы сам, имей вдруг такого брата, как Майкрофт Холмс. Уж явно не ограничился бы посещением Скотланд-Ярда. Так что можно сказать, что он, Лестрейд, неплохо отделался. И даже в каком-то смысле выиграл в том, что протокол Шерлок так и не увидел. Разумеется, ничего передавать Лестрейд не собирался. Пусть сам передает. Можно поспорить, что мысль об окружении пришла Майкрофту первой и была изучена вдоль и поперек. А вот цена… Лестрейд вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Свою цену ему скоро предложат узнать, это понятно. В любом случае он сделал свой максимум, дальше будет слишком заметно. Покосившись на пустой стул, он поморщился. Майкрофт заслуживает содействия хотя бы потому, что до сих пор остается терпеливым старшим братом. Сам Лестрейд уже давно нарушил бы любовь к ближнему статьей уголовного кодекса и сел за убийство. Разумеется, протокол внесли сразу после того, как исчезла острая необходимость избавляться от неудобного и слишком гениального посетителя. Привычно благодарно улыбнувшись секретарше, Лестрейд быстро его просмотрел. Изменений не внесли. А скорее, пропустили на автомате вместе со стопкой других. Отлично. Теперь для того, чтобы вернуть дело из архива, нужны либо веские улики, либо запрос детектива, который его вел. Запроса не будет. Ни при каких обстоятельствах. Вот только неплохо бы увидеть лицо комиссара, когда он поймет, что именно подписал. Лестрейд украдкой улыбнулся, подшивая дело и закрывая папку. За окном уже темнеет. Еще пару часов ему предстоит поработать, а потом домой. Желательно так, чтобы он не узнал свою цену прямо под окнами съемной квартиры. Нет, происшествий по пути домой не случилось. И он даже успел принять душ и поспать. До трех часов ночи. Или утра. Когда на телефон поступил звонок. Номер не определен. Кто бы сомневался. — Доброй ночи, инспектор, — голос в трубке явно искаженный. — Не хотели бы вы встретиться? Нам надо обговорить детали одного дела. — Мне не о чем с вами говорить, — спросонья буркнул Лестрейд, который действительно чересчур вымотался, чтобы понять толком и сразу, что вот оно. То самое пакостное. — Инспектор, вы уверены, что не хотите поговорить? Это может быть крайне интересно для всех. — Мне не о чем говорить, — отрезал жестко и сухо, окончательно проснувшись и отбросив эмоции. Сейчас важно держаться выбранной линии. — Инспектор, ваш адрес так легко узнать… Тишина и короткие гудки. Вместо точки отчетливо слышится оборванное многоточие. Утром Лестрейд на работе не появился. Не было его и в обед. На рабочем месте он нарисовался только к вечеру, успел разобрать пару дел и потерял сознание. Звонить было некому, поэтому сослуживцы мирно вызвали скорую и доставили его в ближайший госпиталь. Пролистав телефонную книжку, отметили, что она была обнулена. Сим-карта из телефона просто исчезла. *** Майкрофту не составило особо труда воспользоваться советом детектива-инспектора. Министерство сделало официальный запрос, и на стол к нему легли данные по нескольким экспертизам. Но в данный момент особое значение имела всего одна, по дорогой салфетке, обнаруженной в машине, на которой были найдены следы биологической жидкости. Женской. Скорее всего, данные о ДНК уже попали в базу, а это было уже кое-что. Оставалось провести серию проверок и выиграть время. И ждать, когда неизвестный сделает свой ход. Майкрофту было бы спокойнее, если бы за инспектором велось наблюдение. Вот только пойти на такой шаг он пока не мог. Слишком зыбкая ситуация и… до смешного не хотелось оказывать давление. Вот так просто. В конце концов, у каждого есть свои маленькие слабости. Он допил холодный чай и педантично запер все бумаги в сейф — в другой, в котором хранил личные документы. Феноменальная память позволяла большинство информации держать прямо в голове, но иной раз без документов нельзя было обойтись. Бюрократическая машина — это тот зверь, который живет за счет потребляемой бумаги, и Майкрофт в деле производства всевозможных документов достиг нужного мастерства, чтобы в определенный момент можно было пустить пыль в глаза и скрыть необходимое. Благодаря бюрократии его участие в проверке тщательно скрыто. Но Майкрофт не обольщался. Кто бы ни играл против него, он поймет, что положило начало проверкам. Разумеется, поймет, но ничего не сможет доказать, а если карты лягут нужным образом, эта информация дойдет до неизвестного игрока далеко не сразу. В любом случае сейчас оставалось лишь замереть и ждать следующего раунда. Тактика крокодила: лениво дрейфовать в мутной воде, чтобы в тот самый момент, когда жертва осмелеет, сделать рывок. Майкрофт предпочитал факты эмоциям и всему тому, что отдаленно смахивало на интуицию и любые варианты шестых чувств, но… Сейчас было ощущение, что выступающий против него ждать не умеет. Значит, в любой момент дернет леску и даст понять, насколько близко подошел. Тем более, Скотланд-Ярд давно был под наблюдением. И это даже не являлось инициативой Майкрофта. Разве что… чуть-чуть. Шерлок весьма удачно крутился там некоторое время, и распоряжение Майкрофт не отменял. В отчете, который Майкрофту передали до полудня, говорилось, что детектив-инспектор Грегори Лестрейд на работу не вышел. С учетом отсутствия у детектива-инспектора личной жизни, это было… Закономерно. Майкрофт методично уничтожил бумаги и откинулся в кресле, надавив на виски. Нельзя позволить себе сорваться и сломать шаткую конструкцию. Формального повода нет. Впрочем, если допустить, что маленькое представление имело успех… Майкрофт вполне может грубо надавить с позиции силы. Раз мягкий вариант отыграть не вышло… Да, пожалуй, так. Он потянулся к телефону. — Антея, вызовите мне машину. Вы будете мне нужны. *** Утро в офисе прошло… почти. Кесседи Кид мрачно пила кофе, изучая отчеты. Вчера Лестрейд таки ее переиграл. Не смотря на кажущуюся ровную мягкость инспектора, она не обольщалась. Лестрейд умел так заговорить со свидетелем, что вытаскивал из него то, что, казалось бы, нереально вспомнить. А также с наивно-скучающим выражением лица сунуть на подпись бумаги. Или же сослаться на занятость и подписать быстро-быстро. Или же, вздыхая, туповато приоткрыв рот, услышать мельком не предназначающуюся для него фразу и… использовать. Она даже подумывала взять его на свою сторону. И пыталась, чего врать. Но инспектор был слишком увлечен работой, чтобы понять ее обратную сторону — деньги, карьера и власть. Слишком увлечен. И неоднократные намеки, в последнее время уже открытые, проигнорировал. Потому пришлось сделать ставку на обратное, а именно — на слишком пофигистическое отношение инспектора к карьере. И это вроде как сработало. Когда Лестрейд не явился утром на работу, она уже было потирала руки впаять очередное взыскание. Но он пришел ближе к обеду, помятый и какой-то… не такой. Сел за бумаги, проработал пару часов — и потерял сознание. Вызвали скорую, бросились к телефону. Но звонки были обнулены, а сим-карта отсутствовала. Кесседи хватило ума позвонить оператору. Оказалось, инспектор ночью, а точнее — в три пятнадцать ночи — сообщил о краже телефона, потребовав блокировки и перевыпуска карты. Странно… На нулевой карте не будет ни контактов, ни звонков. Зачем такие предосторожности? Складывалось мнение, что инспектор слишком не хотел, чтобы кто-то сумел отследить его телефонную историю. Позже ей доложили, что инспектор пришел в себя в больнице, там его продержат до вечера, а на следующий день он попросил отгул. Ничего необычного — подорвал здоровье работой. Комиссар подписал не глядя, и ей отчасти это было на руку. Нет, все-таки не на руку. Если она сейчас бросится пересматривать сданные им в архив дела — точно привлечет лишнее внимание. Потому Кессиди вздохнула, прищелкнув пальцами, взяла тоненькую папку с информацией по пресс-конференции и пошла в кабинет комиссара. Приятно осознавать свою незаменимость. Спустя несколько минут в тот же самый кабинет вплыл Майкрофт Холмс, как стальной серый линкор, небрежно разрезая волны препятствий едва заметным движением глаз. Рядом, отточено вбивая шпильки в пол, шла Антея с неизменным телефоном. Хлестнув присутствующих неизменной улыбкой, она бойко застучала по кнопкам, погрузившись в мир наблюдений, отчетов и всех мелких деталей, которые может упустить Майкрофт. Да-да, даже туповатые шуточки Донован в адрес вечного фрика. У Майкрофта не слишком обширный штат, но на него работают лучшие. И почему-то именно они создают вокруг босса ореол всемогущества. Пыль в глаза. Золотая пыль с запонок. *** Короля делает свита, не так ли? Майкрофт не видел смысла в сопровождении, если в нем нет толку. Поэтому все, кто на него работал, были одарены разносторонне и, что самое важное, соблюдали принцип тишины. Чаще всего в кадр попадала Антея, но эту досадную оплошность она маскировала придуманным именем и несуществующей в архивах биографией. — Добрый день, комиссар… — Майкрофт сделал паузу, бегло осмотрев кабинет. Обстановка отличалась от рабочего бардака детектива-инспектора, но все же полиция есть полиция. В воздухе все еще витал запах дешевого кофе, а в складках брюк комиссара стыдливо скрывались прилипшие крошки… Майкрофт фиксировал детали скорее в силу привычки, чем по необходимости. В конце концов, Антея стенографирует с бешеной скоростью и отлично замечает детали. — До меня дошли сведения, что Скотланд-Ярд интересовался моей машиной, — от вежливой улыбки повеяло арктическим холодом, и Майкрофт не без интереса отметил, как полноватое лицо седеющего комиссара окаменело. — Я решил дать некоторые пояснения лично, если позволите. Заодно вы расскажете, как ведется расследование относительно моего заявления об угоне. Да, этот шаг Майкрофт тоже успел сделать. Более того, заявление подано заранее, и дата отмечена нужная. Когда ты давно играешь на бумажном поле — ты продумываешь каждый шаг на несколько ходов вперед. — Видите ли… я всегда на стороне законности, и чтобы соблюсти правомерность, вначале должен изучить все факты и только потом озвучивать свои действия. Иначе всегда есть риск, что цель не будет достигнута… Майкрофт делает мысленно пометку изучить этот вопрос подробнее. Женщины непредсказуемые существа, их логику сложнее проследить, а эмоциями легко управлять. Впрочем, Майкрофт не эксперт. Тем сильнее интригует результат. — Об уго.? — голос тучного комиссара сел, будто его обладатель проглотил жабу, причем-то застряла в глотке, сдавив горло душащими лапками — Но сэр… Мы не получали ника… — комиссар облизнул пересохшие губы, бросая беглый взгляд на свою заместительницу, которая, скривившись, торопливо отбила сообщение секретарше. — Но у нас в ведении только дело об аварии, и оно уже закрыто… а об угоне… Я должен уточнить у инспектора, который занимается этим делом… Но он будет только завтра. Ему вчера стало плохо к вечеру, увезли в больницу, а на сегодня он взял отгул. Но я обещаю, что сразу же вызову его и уточню… — Дело об угоне поступило в секретариат в рабочем порядке, — подала голос Кесседи Кид. — Поэтому после резолюции было распределено только сегодня утром. Инспектор Лестрейд должен был взять его — рандомная программа распределения поступивших дел, но он приболел. Получит его завтра, когда выйдет на работу, что отвечает действующим нормативам, — голос у заместительницы комиссара сухой, а губы поджаты. Визит правительства из-за машины? Это смешно. Значит, ищейке Холмсу понадобилось что-то посерьезнее, а учитывая, что он был тут накануне, а точнее позавчера, похоже, надеялся увидеть Лестрейда, который так не вовремя заболел. Не увидел — и перекинулся на комиссара. Вновь улыбнувшись, она чуть склонила голову в сторону, с интересом рассматривая посетителя. — Мистер Холмс так заинтересовался нашим скромным ведомством, что появляется тут второй раз за три дня. Не значит ли это, что в министерстве грядут штатные перемены? — Вполне возможно. Как только будут известны подробности об аварии, в которой, как я понимаю, участвовала моя машина. Меня не было в стране, и о случившемся узнал лишь из газет. Я предпочитаю контролировать ситуации и не упускать ничего из виду, будь то пропажа машины или внезапное ухудшение здоровья детектива-инспектора, который, как оказалось, расследует это дело. Мне стоит беспокоиться? В следующий раз украденная у меня вещь будет связана с чьей-нибудь смертью? — Майкрофт усмехнулся, внимательно изучая, как меняется мимика заместительницы комиссара. Да, определенно, ей стоит уделить самое пристальное внимание. Весьма интересный типаж. — Лестрейд упал, — ровным голосом уточнила Кид. — Сильно упал дома, ушиб почек слева. Достаточно сильный. Вышел на работу, посидел немного, но, видимо, боль была достаточно сильна, чтобы организм сдал. Инспектор отказался пойти в отпуск три недели тому назад, хотя ему настойчиво предлагали. Видимо, усталость сыграла злую шутку, и он получил бытовую травму. Вам нужен подробный отчет? Разумеется, Кессиди не интересовали подробности, но она успела отправить сообщение, когда Холмс вдруг заинтересовался Лестрейдом, чему сейчас несказанно радовалась. Все-таки она на своем месте и действует на опережение. Даже в отношении Майкрофта Холмса. А вот комиссар ощущал себя не в своей тарелке, потому что о краже машины он не знал, дело заставил закрыть, и теперь побаивался, что пламя охватит его задницу со всех сторон. Спасибо Кид, сумела среагировать, иначе непонятно, как бы пришлось выкручиваться. Между двух огней не выжить, кто-то определенно обожжет и заставит искать укрытие. — Что-нибудь еще, мистер Холмс? — а вот чтобы избежать проблем, говорить надо поменьше, это комиссар уяснил прочно. Потому делал умное лицо и заглядывал в еженедельник. — У меня через тридцать минут важное совещание и… Он буквально застыл, глядя на монитор, где еще минуту назад крутилась синяя заставка значка Скотланд-ярда. Сейчас на экране вместо привычной картинки появилось изображение собачьей головы. Огромной собачьей головы. А за ней неспешно выползал текст. Медленно. Плавно. Беззвучно. Белые буквы на черном фоне: «Во вторую мировую была одна популярная штука. Брали служебных собак, нагружали специальной шлейкой с карманами и натаскивали пробегать под танками. А потом в один прекрасный день обычный свинец заменяли взрывчаткой, выставив вверх штырек. Собака забегала, штырек ударялся об днище, танк взрывался. Отличный механизм, очень эффективный. Собаки — они такие собаки. Бегут, не думая, для чего хозяин их раз за разом засылает под танк, а потом выдает лакомство… Чтобы стать хозяином много не нужно. Взять пса, который привык к тому, что он ничейный, приласкать, угостить чем-то вкусненьким, выгулять… к себе домой или в „Диоген“. И… служебный пес до конца считает себя обязанным нестись под танк только потому, что так ему приказал хозяин. Вернее, посторонний некто, пару раз накормивший и погладивший. Наверное, так должно быть. Собака под танк забежала. И штырек сработал. Бдыщ! Это был взрыв!» Глаза у комиссара округлились, он покраснел. Потом побледнел, глядя то на Макрофта Холмса, то на заместительницу, которая, к слову, держалась лучше. Только сжала губы в тонкую линию и вцепилась в край стола в поисках опоры. Сообщение медленно исчезало с экрана. Последняя строчка начала бледнеть, когда ярким росчерком черноту разрезала кроваво-красная литера «М».