Wildfire

You say that you're lost, you need to find yourself, Can't do that with me but with somebody else. You say you're still here but you've found a new home.

Охра мешается с чернильной тенью — так синяки скользят по моему телу, чтобы наутро быть спрятанными под слои одежды. Твой брат не умеет быть нежным — в его крови застоявшийся холод и точность бизнесмена, который всегда добивается всего, чего хочет. Вы настолько противоположны, что горло скребёт песочным оттенком — хочется хрипло смеяться от досады. А помнишь, как ты проводил пальцами по ключицам и вырисовывал узоры на коже? Иногда на пальцах оставалась краска, и тогда ты ласково называл получившееся рисунки метками. Теперь на мне сплошь метки. Только цвет больше не тот воздушный. А картины твои — дождливые улицы и канавы черноты. Я слышу твои шаги за стенкой и кутаюсь в халат, пряча отметины. Распускаю волосы, гляжу в зеркало и притворно улыбаюсь, стараясь настроиться на новый день. Помнишь, Кэри, как всё это оборвалось? Конечно же, ты помнишь. Поэтому терпи. Играй до самого конца. Выдыхаю, и мысли выстраиваются в точный, верный порядок. На бледной коже шёлковый халат, всё-таки, смотрится слишком вычурно. Ты бы сказал так, но нельзя. Ни тебе, ни мне. Мы встречаемся на кухне — я наливаю себе кофе, ты идёшь за чаем. Твоего брата дома нет, он уехал ещё ночью на срочный вызов. Наверное, именно поэтому атмосфера между нами — цвета песка и моря. — Ты никогда не распускала волосы, — мельком отмечаешь ты. — Привычки могут меняться. Я бросаю это легко, ненавязчиво и пожимаю плечами. Кофе цвета горечи и твоих рисунков, но я приказываю себе об этом не думать — хватит уже. Привычки могут меняться, поведение людей — изредка, но тоже. Жаль, что это — не про нас с тобой. Потому что я всё так же отодвигаюсь вправо, пропуская тебя к чайнику, а ты невзначай бросаешь два кубика сахара в мою кружку. — Спасибо. — Я знаю, что ты скрываешь. Конечно же, ты знаешь. Иссини-чёрные пятна на твоих руках засохшие, потрескавшиеся, оставляют на светлой столешнице бледные пятна — точь-в-точь как на моих плечах. Ты всё такой же проницательный. — Что же? — поднимаю бровь, словно не понимаю, о чём речь. Кофе отдаёт на языке болью и прошлым, горло снова с оттенком песка, а сердце — покрыто белёсой эмалью. Ну давай же, скажи это. Я жду. Ты молча смотришь в мои глаза, и изумруд становится болезненно-болотным. Это отзывается трещинами на корке. — Ничего. Я делаю новый глоток и улыбаюсь. Хлопает входная дверь. Нам нельзя возвращаться к прошлому, помнишь?