Школа им. Вааса

Маленькая милая девочка смотрела на мир своими огромными глазищами. Мир в ее понимании был старым и прокуренным клубом, который дышал на ладан, но все равно работал, и в нем даже по ночам собирались бич-тусовки. Пятилетняя Цитра еще не знала, что лет через двадцать ей будет присвоено звание шлюхи фэндома. Что она начнет смешивать спирты, проверяя русскую идею, и что она начнет обильно принимать наркотики. Она всего этого пока не знала. Зато она знала, что близится полночь, а это значило, что скоро пойдет веселье. Весь день в клубе скучно – ровесников нет, игрушек тоже. А сейчас придет толпа дядек, скинется, чтобы купить у бармена три бутерброда и начнет тусить. Ровно в указанное время сия толпа и прибыла. Бичевцы в ободранных костюмах впятером несли доисторический магнитофон, боясь уронить его и разбить последнюю драгоценность, ради которой они три года не жрали. И нет, все эти три года они не заработали на технику ни копейки, после чего один из них просто спиздил жеватель кассет из торгового центра. Его посадили, но презент друзьяшкам он успел передать. Магнитофон так и назвали в честь этого парня, Лехой. Купив у бармена свои бутерброды, рэперы принялись баттлиться за них. Пока диджей им миксовал Верку Сердючку, елозя столовыми ложками по куску стекла, мужики выбирали, кто же сегодня достоин сэндвича. Цитра молча наблюдала. - Йее! Друг, я не хочу задеть тебя, но все ж пойду с нуля. Ведь когда твоя телка разделась, у меня упал, как курс рубля… Послышались одобрительные выкрики. Забаттленный рэпер после этих строк сразу убежал из клуба, рыдая и плача. Постепенно конкурентов оставалось все меньше. И вот, настал решительный момент, когда на сцене оказалась лишь пятерка лучших. Пятерка самых гэнгста, трое из которых уйдут с бутербродами, а двое – нет. - Ехал я на жигуле по трассе, хасл по максу. Все шло как бы по маслу. Я ехал в школу, в класс, а. На мне была шапка на вырост, лифчик и вырез, Доллар в трусах, чтоб говорить – у меня вырос. Вновь раздались бурные аплодисменты. Это был явно вин и этот парень достойно прошел в лидерскую тройку. Следующим вышел рэпер кавказской наружности, чье погоняло Европеец. - Это звучит глупо, наверно, потратил я нервы, Увидел, лежит на асфальте две сотки – а нет, там два евро. Мне рифма к лицу, не ходил я к отцу, Чтоб попросить поебать нашу овцу… Увы, шутки про рубль/доллар/евро себя уже исчерпали, да и текстом нерадивый кавказец никого не порадовал. Потому его выперли со сцены, откуда он ушел истерично плача – бутерброд был столь близок. Третий парень вышел на сцену и обоссал оппонента. Нервно заикаясь, он представился (К-к-картофан) и начал читать: - Брат за брата, где расплата, я упрятал свои беды в трех заплатках, Нам утрата не богата, доллар вырос, как в Москве Мараты, Не марали их руками, и не крыли матом, падла, Это гадко, мне несладко, что лицо обрызгал белой краской. Необъективное судейство не уловило смысла, но рифма их очень порадовала, потому они с радостью отдали второй сэндвич Картофану. Третий и последний бутербродик должен был разделиться между двумя оставшимися людьми. На ринг, жаждущий крови и грязи, вышел первый из них – МС Валенок, ака жареный гусь, ака мама я финале, ака-47, ака трахаюсь в руку. Откашлявшись, он зачитал: - Я шел по дну, я шел в болота глубину, и шел, будто в тумане, рвал плену, Как будто Дедушка Мороз – я, сука, обошел-то всю страну. Я сел в тюрьму, нашел жену, провел обряд в луну, призвал же Сатану, Но не пойму, вот почему я ща тебя не обниму и бутер не отдам, братан, братишка. Раскачанный зал восхищенно заорал. Прочитать о морали, это же так великолепно. Лучше вообще бросить драться за ссаный кусок булки с маслом и идти дружить, держась за ручки. Казалось, оппоненту уже ничем не победить. Но-о… - Я Джейсон! Здравствуйте, ребята! - О, Джейсон! - Дже-ейсон! - Тот самый мудак, который год назад баттлился с Хойтом! - ТИШИНУ В ЗАЛЕ! ДЖЕЙСОН ВЫСТУПАЕТ! - Е-е. Я Джейсон, ака малолетний пиздюк. Два ноль один четыре, два два восемь, слушай. Наступает вечер, мне он шепчет, поберег бы печень. Напиваться нечем, но от этого, поверь, не легче, Встреча с дядькой недалече, надо напоить его бы смерчем, Ну так заварю ему я-я-я… Пуэрчик покрепче! Клуб просто бомбанул изнутри, ибо эту фразу все олдфаги знают и то, что Джейсон использовал ее, являлось особым проявлением скиллза. - И-и последний бутерброд отдается… Джейсону-у-у-у! *** - Офигеть! – Райли расхохотался. – А мне брат про такое и не рассказывал! - Ну, я бы тоже молчала, если бы я читала рэп. - А что же дальше? Когда бутерброды поделили, дальше читали рэп еще? - Да, конечно. Но дальше шла лирика душевная. Знаешь, прямо за душу цепляющая…