Это был не я...

      Я совсем не ошибся, когда вспомнил мистический школьный ветер. День пронёсся словно в доли секунды. Я только успел войти в двери школы — и вот уже вечер, задания, библиотека. Фантастическая скорость. Но как бы хотелось, чтобы один раз она стала медленней…       Это произошло утром, в Большом зале. Когда мою спину обжёг чей-то взгляд. Всё было понятно без слов.       Мы встретились глазами всего лишь на несколько секунд. Их задержала МакГонагалл с объявлениями, а мы уже выходили. А как хотелось перепрыгнуть через столы, сбивая посуду, и оказаться рядом…       Я прислонился к книжной полке и мечтательно закрыл глаза… Мерлин, Мерлин Всемогущий…       За спиной что-то с глухим стуком и шелестом упало на пол. Что, земля начала уходить из-под ног незаметно для меня?       Видимо, парочка книг упала с полки, которую я неосторожно задел. Пришлось повернуться, чтобы подобрать упавшие учебники и справочники.       Вот теперь земля действительно ушла из-под ног…       − Мерлин… Мерлин Всемогущий! − Перепрыгнув через книги, Гермиона подбежала ко мне. − Никогда, никогда больше не вздумай так меня пугать! — схватила меня за запястья девушка. — Мерлин, как же я боялась за тебя…       Гриффиндорка спрятала лицо у меня на груди. Её трясло от слёз.       Я нежно обнял Гермиону за плечи, прижал к себе ещё сильнее. Я скучал по ней. Безумно. Там, в комнате профессора, за те три дня что-то начало изменяться, перестраиваться во мне. А сейчас нашлась и недостающая деталь.       Это был другой я. Тот, который не хотел анализировать, думать, докапываться до сути… Мне лучше помолчать сейчас…       Мы так и стояли с ней в конце книжного ряда. Она по-прежнему прижималась лбом ко мне, уже не плача, и тихонько всхлипывала, била меня по плечу сжатой в маленький кулак рукой и что-то шептала. А я… а что я? Я просто гладил её по спине и улыбался, вспоминая, как в детстве, года эдак в три, прыгал по гостиной в старой маминой мантии и кричал, что стану героем и все меня будут любить, а я так и никого и не полюблю… Помнится, ещё сильно обижался, когда мама начинала уж очень громко хохотать…       − Знаешь… − произнесла Гермиона негромким, успокаивающимся голосом, − я очень любила сказки, когда была маленькой… И в волшебство верила, и в пегасов верила… − Гриффиндорка подняла голову и слабо рассмеялась. — И принца на белом коне ждала… с самого детства…       − И как? Дождалась? – спросил я, усаживаясь на пол и утягивая Гермиону за собой.       − Дождалась. — Девушка пристроилась возле меня. — Когда мне пришло письмо из Хогвартса, я… мне уже чудилось, что я — великая, могущественная колдунья! И самый первый день в Хогвартсе… Он был прекрасен! Волшебство, чудеса, сказка — я ведь всю жизнь мечтала об этом! — Гермиона повернулась ко мне и пристально взглянула в глаза. — А потом в моей жизни появился ты, Драко Люциус Малфой, который жестоко ударил меня лицом об землю. Мои родители не волшебники — путь в настоящее волшебство мне закрыт. Как бы я ни старалась… Но разве так легко отречься от того, во что веришь с рождения… Я дала себе слово: доказать, что волшебство подвластно всем. Я была настойчива, но и ты не уступал… Мерлин, были моменты, когда против воли думалось: "Всё, сдаюсь, бросаю!" Но я ждала, как будто знала… или не знала… но чувствовала.       − Волшебство — не мир вокруг нас. Волшебство должно быть внутри. − Я взял девушку за руку и накрыл её ладонью. − А ты намного волшебней многих чистокровных.       В ответ Гермиона просияла, как только что родившаяся звезда. Чего скрывать, она и есть звезда! Я повторяюсь… Неважно...       Я посмотрел на девушку. Глаза её бегали по трещинам в полу. Она то прижималась к стене, то вздрагивала и садилась прямо. Изредка её взгляд останавливался на мне, но она быстро отводила его. Наконец, встрепенувшись, гриффиндорка полезла в карман и вынула оттуда два синих пера. Пишущая часть была закрыта колпачками. Гермиона протянула мне одно.       − Это поможет нам оставаться на связи. — Её горячие пальцы соприкоснулись с моими. — Напишешь письмо, поставишь точку, в конце — имя, кому пишешь, проведёшь косую черту — письмо исчезнет. Если захочешь проверить, не написал ли кто тебе — сделаешь всё наоборот. Перо само напишет…       Оттараторив инструкцию, девушка отвернулась и опустила голову. Она молчала.       Я осторожно взял её за руку и накрыл своей ладонью. Она боится… Гермиона, Гермиона… Верь мне — и тогда я всё смогу. Тогда всё получится.       Девушка улыбнулась и сжала мою руку в своей. Лицо её посветлело. Да и она вся как будто расцвела.       Ей легче. Я это чувствую. Это что-то новое, неизвестное мне. Но я это чувствую. Как и она.       Эти минуты в библиотеке — просто момент. Короткий. А времени мало. Но что-то он ломает — уже сломал во мне. Что-то ненужное, лишнее, тяжёлое…       − Ты надолго здесь? — тихо спросила Гермиона, рассматривая линии на моей ладони, будто пытаясь угадать по ним, что нас ждёт.       − Неделя…       − Сколько мы не увидимся? — Девушка подняла на меня глаза, ожидая ответа.       − Долго… Больше месяца точно…       Гриффиндорка вздохнула и опустила голову мне на плечо. Она продолжала водить пальцами по моей ладони. Продолжала молчать. Это было тяжёлое молчание…       − Гермиона, ты… ты можешь пообещать мне кое-что?.. — Девушка остановилась и посмотрела на меня большими, блестящими от слёз глазами. К чёрту эти… нет, я не могу так!       − Обещай мне, − продолжил я, собравшись с духом, − что если произойдёт нечто страшное, и будет понятно, что именно случилось и кто за этим стоит, − я положил руку ей на плечо, − обещай мне, что не поверишь. То есть не то чтобы не поверишь, но не будешь думать... − Я резко мотнул головой. − Просто обещай выслушать меня… Я объясню всё… после… Лишь обещай поверить мне.       Гермиона опустила глаза и вернулась к моей ладони. Я слышал её частое дыхание. Ткнув куда-то под средний палец, она провела линию, уходящую за мизинец.       − Гермиона, обещай мне… Просто поверь. Гермиона…       Гермиона отпустила мою ладонь и повернулась ко мне лицом. После она снова взяла мои руки в свои. Почувствовав прикосновения её тонких пальцев, я сразу сжал их. Она была сейчас так близко. Такая настоящая, необходимая, как воздух. Такая прекрасная. Такая родная…       Это были лишь три секунды, когда наши губы мягко, несмело коснулись друг друга. Когда я слышал, как бешено колотились наши сердца. Когда я кожей чувствовал её дыхание и мне казалось, что теперь оно одно на двоих. Когда нечто светящееся и лёгкое прошло сквозь нас, распахнуло и связало воедино… Волшебные три секунды, которые исчезли в одно мгновение. Три секунды, цена которым — часы мучительных ожиданий и схваток…       Мы отстранились друг от друга. Гермиона потупила взгляд. Её пальцы дрожали. По моей щеке скользила прохладная слезинка — её или моя?       Гермиона уверенно подняла голову, откидывая назад спутанные волосы.       − Обещаю.

***

      «Обещай, что не оставишь меня!»       Я шёл по знакомому мрачному коридору, ведущему к кабинету профессора. Звук моих шагов привычно отскакивал от стен. Казалось, будто за мной кто-то шёл. Кто-то сильный и храбрый. Всё понимающий и всепрощающий. Защитник…       «Обещай, что не обманешь!»       В голове ощущалась гулкая плотная пустота. Как я могу обмануть тебя, Гермиона? Мне самому известно не так много. Знаешь… наверное, так и должно быть.       «Обещай мне, что справишься!»       Как бы то ни было — я же всё равно останусь, всё равно продолжу следовать плану… Я должен директору. Пусть его смерть не будет напрасной.       «Обещай, что вернёшься!»       Улыбнулся и откинул волосы назад: здесь я уже должен тебе, Гермиона. Нас всех словно разделили на две части: одна любит, а другая вынуждена обмотаться цепями и воевать. Очень больно, когда эти половины накладываются друг на друга. Но по-другому и невозможно. Воспоминания ведь не стереть…       «Обещай, что будешь осторожен!»       И ты береги себя, солнце…       Я остановился возле кабинета и, оглянувшись по сторонам, схватился за ручку. Руку тут же обдало холодом. Передёрнув плечами, я вошёл в кабинет.       Меня уже ждали. Профессор Снейп оторвался от своих свитков и встал, встречая. За его спиной обозначилась тёмная фигура Моррисона.       − Готовы, мистер Малфой? — сухо спросил профессор.       − Готов.       Снейп перевёл взгляд на Моррисона. Тот сделал шаг вперёд и указал на маленькое зеркало, стоящее на профессорском столе.       − Смотри на отражение.       В зеркале всё было привычно знакомо. И тёмная, «бесцветная» классная комната с одинаковыми рядами парт, и шкафы, и плакаты на стенах, и тяжёлая дубовая дверь, и свечи под потолком. А по бокам класса, как две охранительные статуи из чёрного мрамора, стояли Северус и Моррисон: один — скрестив руки, другой — опустив их и сжав в кулаки.       − Ты не нас рассматривай, − строго произнёс Моррисон. — Друг в друга мы с А… сами бы превратились.       Пришлось созерцать своё лицо. Не доверяю зеркалам. С тех самых пор, когда познакомился с подселенцем. Даже сейчас всё равно чудится его ухмылочка…       − Довольно, − сказал Моррисон, подходя к зеркалу. — Будем надеяться, что сработает…       − Эва не жаловалась, − мрачно заметил профессор. — Мистер Малфой, не мешайте.       Я отошёл в сторону. Моррисон приблизился к столу и, взяв зеркало обеими руками, посмотрел в него. Минуту ничего не происходило.       Моррисон резко шагнул от стола и развернулся к нему спиной, закрывая лицо руками. Он не кричал, но его всего согнуло пополам, как от невыносимой боли…       − Стойте на месте! Не мешайте! − Профессор остановил меня нервным движением руки. Я застыл и в немом ужасе уставился на Моррисона…       Он становился ниже. Волосы стремительно белели, чёрный балахон укорачивался…       Парень отнял руки от лица и гордо вскинул голову, стоя перед зеркалом.       − Ну как? — спросил он, смотря на отражение профессора.       − Похож, − хмыкнул тот. — Нет, действительно похож… Пойдёт.       Моррисон повернулся к нам лицом. Уверенным и словно привычным движением поправил мантию. Достал из кармана палочку, осмотрел и убрал…       − Ко скольки быть готовым? — сухо и серьёзно спросил он.       − Не позже полвосьмого ты должен исчезнуть из замка, − холодно ответил Снейп. — Ничего не делай резко, пусть внимание большинства переключится на тебя. Требуй, чтобы звали не мадам Помфри, а меня. Это обязательно! Она не должна узнать первой.       − Я понял, понял. — Моррисон скривил губы в усмешке и повернулся ко мне. — Где твои вещи?       − В чемодане, под кроватью.       Пробило шесть…       − Пора, − мрачно отозвался профессор.       − Ну, до скорого, − ухмыльнулся Моррисон и, состроив наглое и уверенное лицо, ушёл. Дверь закрылась за ним с громким хлопком.       Профессор взял зеркало и понёс его в комнату. Не зная, что делать, я поплёлся за ним.       − Оставайтесь здесь, мистер Малфой. Вас не должны видеть.       − Я что-то должен делать? — спросил я, послушно садясь на кровать.       Снейп окинул меня изучающим взглядом. Глаза его нервно бегали.       − Просто оставайтесь здесь. Ни под каким предлогом не выходите из комнаты. Я… мне придётся уйти. Когда Моррисон всё сделает… − Профессор зачем-то посмотрел на дверь. — Вернусь после. Когда там всё будет закончено. А вы оставайтесь здесь…       Развернувшись, он быстрым шагом прошёл через комнату и исчез за дверью.       Не хватало только скрежета ключа в замке…       Я в полной растерянности смотрел на дверь. Что, это всё? Это финал?       − Профессор… Профессор Снейп… − Ответа не было.       Я с ногами забрался на кровать и обхватил голову руками. Нет, нельзя, нельзя, нельзя. Я обещал… Они не обманут. Не обманут.       − Профессор Снейп… Северус… Крёстный!       Ответа не было.       Хотелось подбежать к двери и забарабанить по ней. Закричать.       Я остановился на полпути к ней. Сел на пол. Опять обхватил голову руками. Я боюсь? Да, боюсь. А чего? Смерти? Невыполнения приказа? Убийства?       Я не этого боюсь. Я боюсь остаться один. Остаться на второстепенных ролях, пока где-то что-то решается. Да, таков план. Я не могу винить их. Я знаю, что-то уже сделано; я предупреждён о неизвестности и путаности. Но я больше всего боюсь столкнуться с ними один. Один я не справлюсь.       Я поднял голову и выпрямился, указывая себе, когда вдыхать и выдыхать. Ни голова, ни бешено стучащее сердце не слушались меня.       Я не один, я не один… я же не один, правда? Профессор, вы оставили меня здесь не для того, чтобы мне было страшно? Вам тоже страшно, профессор. Я знаю. Прошу, будьте рядом…       Послышался шелест и стук. В углу, на маленьком столе, заваленном бумагами, сидела чёрная птица. Похоже, орёл или ястреб.       Сокол. Большой красивый чёрный сокол. Его глаза блестели, как крупный чёрный бисер, а оперение отливало слабым серебристым блеском.       Я поднялся с пола и пересел на подоконник. Сокол перелетел на него же. Склонив голову набок, он рассматривал меня. Видимо, принял за какого-нибудь собрата, так как я был одет во всё чёрное. Только волосы оставались белыми. И лицо.       Сокол сел мне на колено. На его крыльях можно было рассмотреть нечёткие белые полосы. Как будто его всего вырезали из оникса.       Я осторожно дотронулся до крыльев и попробовал погладить их. Птица довольно прикрыла глаза. Мне как будто стало немного легче.       Я попытался раскрыть крылья. Сокол тут же строго глянул на меня. Как этот взгляд напоминает профессорский! «Не балуйтесь, мистер Малфой!» − мелькнуло в голове. Вылитый Снейп.       Я тихо рассмеялся. Птица словно заметила это, взгляд смягчился. Так мы просидели ещё несколько минут…       На столе опять зашелестело. На груды бумажек упала какая-то ветка. Сокол встрепенулся, взлетел и мгновенно исчез где-то под потолком.       Я посмотрел на часы. Без двадцати семь. У Моррисона был ещё почти час.       В кабинет кто-то вбежал. Профессор сурово спросил, в чём дело.       Я подошёл к самой двери, чтобы всё слышать.       Сбивающийся девичий голос (я ухмыльнулся: Пэнси) что-то рассказывал про упавшего в обморок Драко Малфоя. Забавно было слушать это. Особенно если Драко Малфой и есть я. Очевидно, Моррисон превосходно справляется.       В кабинете что стукнуло. Звякнуло. Зашелестело.       − Ну же, быстро, быстро! — Лепетания Паркинсон прервал хлопок дверью.       Профессор приступил к выполнению своей части плана. А я вернулся на подоконник.       За окном темнело. Серые громады замка сливались с деревьями и чёрными пятнами выделялись на фоне тёмного грязно-синего неба. И тишина…       Я приоткрыл окно, чтобы убедиться, что мир вокруг всё-таки жив и я как-то связан с ним, а не заперт в комнате профессора, как в чугунном пузыре.       Свежий воздух проник внутрь. Листва деревьев зашелестела от налетевшего ветра. Откуда-то издалека послышались крики и визги Пивза.       Я прижался лбом к стеклу. Кожу обдало прохладой. На миг стало хорошо. Беззаботно. Бестревожно. Если бы только было такое слово…       − Сюда, сюда, за мной! − приказал кому-то профессорский голос.       Я резко захлопнул окно. Меня не должны видеть!       Крона дерева, растущего прямо напротив окна, качнулась. Из глубины выглянули два жёлтых глаза, бегло посмотрели вниз и скрылись среди листьев…       Я подошёл к окну. Снаружи уже зажгли фонари. Свет одного из них полностью падал на Снейпа. Он стоял полубоком, смотря назад, и ждал следовавших за ним людей. Через пару секунд около него стояли мама и служанка.       Руки бессильно сжимались в кулаки. Воздуха становилось мало от одного только ужасного осознания. Неужели и я не гнушаюсь ничем…       Мама, сжимая в руках белый комочек, оглянулась назад. Служанка положила руку ей на плечо и наклонилась к ней. Фонарный свет скользнул по пепельно-серым волосам, собранным в тугой пучок.       Я не помню её… У нас нет таких служанок. Кто она? Кто она такая?       Перед глазами всплыл образ девушки в сером плаще, которая встретила меня в том домике. В день «притворного» возвращения в Хогвартс. Значит… мама — снова Эва.       Пробило восемь. Из густой кроны дерева выпуталась серебристая сова и улетела влево. Потом уже ничего нельзя было разобрать в темноте…

***

      Хлопнула дверь в класс. Едва ли не в то же мгновение профессор влетел в комнату и остановился перед окном. Я поднялся с кровати и посмотрел на него.       Северус молчал и, скрестив руки на груди, смотрел в окно. Плечи его то поднимались, то опускались. Он часто-часто дышал.       − Профессор…       − Всё получилось, − громко произнёс он. И снова замолк.       Комната погрузилась в тишину. Профессор молча сверлил окно взглядом и, казалось, пытался вспомнить, зачем вошёл сюда.       А если так подумать, то и причин нет. Всё предельно ясно. Всё оговорено планом. Только страшно до чёртиков…       − Профессор Снейп… − Очередная попытка достучаться до него. Очередная безуспешная… Мерлин, да за что же вы так со мной?!       А профессор пытался казаться спокойным. Только вот его трясло так же, как и меня. Долго мы будем притворяться, профессор?       − Ложитесь-ка спать, мистер Малфой, − сухо произнёс Снейп, не отрываясь от окна. — Ложитесь, я говорю.       Спорить было бесполезно. Остаётся только надеяться, что так действительно будет легче.       − Мы ведь сможем сделать это, профессор?       Лицо Снейпа нервно дёрнулось.       − Ложитесь.       Подушка как будто помнила очертания моей головы. Хочется верить, что и моя голова что-то помнит. Слова Эвы, ощущение недосказанности, сон про великана, так и не дающий мне покоя…       Нечто тонкое и прохладное проскользило по мне. Я приоткрыл глаза: тёмная и прямая, как столб, фигура профессора стояла у окна со скрещёнными руками.       Иногда незнание тоже не даёт спать крепко. Хотя бы спокойно.