Это был не я...

      Чёрное. Всё время чёрное… Бесполезно прямое, глухое, бесконечное — чёрное… Сереющее. Серое. Резко-белое на чёрном…       − Просыпайтесь… Мистер Малфой, просыпайтесь!       Я вздрогнул и резко сел. Профессор Снейп стоял возле, крутя в пальцах палочку.       − Готовы? − Взгляд полуприщуренных внимательных глаз столкнулся с моим − полубезразличным, полурассеянным.       − Готов… − проронил я. И пригнул голову, как будто стараясь найти скрытый смысл в этом слове.       Это был не сон. Так, пауза в несколько часов. Провал, выпад из реальности. Такое уже было несколько лет назад. И мальчишка лет пяти смотрел на всученный ему чёрный саквояжик так же иступлённо, как и я на профессора пару мгновений назад.       − Нам пора, мистер Малфой. — Он протянул мне руку.       И так же невидящим взглядом я старался что-то рассмотреть в темноте коридоров Хогвартса — как тогда в неосвещённых поворотах лестницы с крутыми ступенями. Так же старался что-то расслышать, понять.       Профессор шёл вслепую, не используя палочку. Шёл почти на ощупь. Интересно, скольких ночей и шишек ему это стоило?       А я безвольно, почти механически шёл за ним. И снова и снова в памяти вставал тот напуганный мальчишка с непонятным саквояжем, которого так же за руку тащили куда-то посреди ночи. А ведь я сейчас заново проживал ту ночь. С той лишь разницей, что тогда пришлось нести с собой какие-то сумки (как сейчас чувствовал, как ручки чемодана матери давили мне на пальцы), а мы с профессором убегали налегке. Наши вещи уже забрали Эва и Моррисон, и чемоданы уже мирно лежат в Малфой-Мэноре…       Даже на восьмом этаже школы, где не было никаких картин и живых доспехов, куда редко залетали призраки, профессор, воровато оглянувшись, не стал зажигать огонька. Путь в кромешной темноте продолжался.       − Мы пришли, мистер Малфой, − сообщил он мне, ходя туда-сюда мимо двери.       Я лениво посмотрел на открывшуюся передо мной пасть Выручай-комнаты. Последнее пристанище потерянных вещей, утопающее в пыли. Безразмерное сборище хлама. Склад никому не нужной ерунды. Никому, кроме нас, так как где-то внутри находился чёртов Шкаф-Исчезант, язва в могучем и здоровом теле великой магической школы. Сил моих уже нет бояться…       Путь до Шкафа я помнил отлично. Но даже это не заставило меня выйти из оцепеневшего состояния. Наверное, с таким же непроницаемым лицом я буду стоять и на Астрономической башне. Если бы…       Прямо, до кучи старых поломанных мётел. От неё направо. За восьмой колонной опять повернуть направо. И за рассыпающимся секретером налево.       И вот перед нами возник Исчезант. С того дня, как я его починил, прошло немало времени, но на нём, казалось, и пылинки не было. Деревянный монстр словно издевался, приветливо поблёскивая боками.       Профессор открыл дверцу и оглядел шкаф изнутри. Там никого не было.       Что-то пробормотав себе под нос, Снейп сжал руку в кулак и, размахнувшись, четыре раза ударил в стенку шкафа. Захлопнув дверцу и отойдя, он принялся ждать.       Из глубины шкафа послышались голоса, приглушённая брань, какие-то выкрики. Дрожь как будто пробежала по дверцам, а сам он зашатался. Потом всё успокоилось. И именно сейчас эмоции решили вернуться ко мне.       В полной тишине послышалось скрипение двери. Уже тогда я нервно вдохнул и отошёл (спрятался) за спину Снейпа. Тогда почувствовал первые жгучие капельки страха, растекающиеся под кожей.       Из шкафа вышло что-то лохматое, с огромной копной кучерявых волос, и тяжело опустилось на пол.       − Люмос! — рявкнул голос, зловещим эхом разлетаясь по помещению, и глаза резанул яркий свет. От неожиданности я отступил на несколько шагов и неминуемо упал бы, не протяни мне Снейп руку.       − Проклятущая темень! Вы могли бы подготовиться и лучше! Друг мой Северус, − произнесла, как будто выплюнула сгустки яда, Беллатриса. Её глаза бешено сверкнули, отражая свет палочки.       − И вам не хворать, − процедил профессор, кивком приветствуя остальных Пожирателей, выбирающихся из Шкафа.       − Драко, мальчик мой… − Внимание Беллатрисы переключилось на меня. Глаза её вновь сверкнули, на губах расплылась хищная улыбка. — Как я рада, как рада… Близится прекрасный, важный, триумфальный, − она вскинула руку и сжала пальцы в кулак, будто грозя кому-то, − час! И ты станешь его главной звездой, Драко…       − Да брось, − прорычал Сивый. — Разве парнишка сможет?       − Молча-ать! — взвизгнула Беллатрикс, и её лицо отвратительно скривилось. — Это его задание!       − Не хотел бы вас отвлекать, любезные, − сухо уронил Снейп. − Нам пора.       Наградив профессора свирепым взглядом, Беллатриса двинулась к выходу. За ней потянулись остальные. Мы с профессором шли последними.       Я помню, Трелони когда-то говорила, что надо входить в такое состояние, когда сначала действуешь, а потом думаешь. Стать своеобразным взведённым курком. Или это была не Трелони…       Взвести курок… Спустить курок… Это же одного мгновения дело! Директор, прошу вас, умрите так же быстро. Безболезненно.       Умрите не напрасно. Взвести курок… Спустить курок…       − Профессор Снейп!       Мой голос эхом отскочил от каменного потолка. Снейп стоял возле поворота в маленький, даже не сразу заметный коридор.       − Профессор Снейп… − Если бы не его руки, я бы так и повис на его шее.       − Идите, мистер Малфой, − тихо приказал он.       − Профессор, не надо… Не уходите…       − Мистер Малфой… − Снейп сжал мои плечи. — Драко… − Он встряхнул головой и отвернулся. — Идите… Я приду. Потом… Я приду… Иди же!       Профессор, убирая руку с моего плеча, сделал шаг назад и скрылся в боковом коридоре. Как будто вовсе не был со мной здесь. А я стоял и смотрел ему вслед.       Он опять назвал меня по имени. А эта пауза — пока он не отвёл взгляд… Столько всего промелькнуло в его глазах! Вы ведь не обманете — придёте… правда, профессор?       − Ну, о чём мы говорили? — обратился к соратникам Кэрроу, ехидно морща нос.       Беллатриса лишь отмахнулась от него и пошла дальше. Остальные двинулись за ней.       Я рассматривал их лица — суровые, злые, сосредоточенные. Наверное, это не принесёт им даже мало-мальской радости. Настолько они свыклись со своим ремеслом. Срослись намертво, продав по пути души. Сколько же времени требуется этой отраве?       Но это они. А ведь есть ещё я… Интересно, какой я есть — особенно сейчас?       Вот так внезапно для себя и здравого смысла я понял, что хочу бояться. Фактически, мне надо бояться. Чтобы не быть, не стать, как они. Не быть пустым. Сросшимся намертво.       Мерлин, сколько же можно…       Почему так получается всегда: хорошие сны всегда забываются слишком быстро, зато кошмары ещё долго стоят перед глазами, яркие в каждой детали… Зачем сны? Причём здесь сны? Если моё состояние и имеет что-то общее со сном, то сходство весьма поверхностное. Это нездоровый, тяжёлый, одурманивающий сон — как от наркотика. Сон, граничащий с предобморочным состоянием. А ведь смерть — почти тот же сон…       Я провёл ладонью по лбу. Ну почему же все мысли приводят именно к ней? Почему, когда я всеми силами стараюсь отключить голову, она упорно тяжелеет от новых теорий… Мне надо бояться. А если даже бояться — страшно?       Кэрроу чертыхнулся, бормоча что-то про меня и спину. Я поднял глаза и попытался оценить обстановку.       Перед нами была лестница. Высокая, винтовая. Сомнений не было — уже не могло быть.       Пожиратели стояли в две шеренги, как бы указывая на путь к лестнице.       − Иди же, Драко! — прокричала Беллатриса, тараща безумные глаза. Её голос застрял где-то среди ступеней наверху. Вокруг стало слишком тихо.       Последнее время я нередко представлял эту минуту. Понимал, что она неизбежна. Клялся всеми мыслимыми клятвами, что если не перенесу её достойно, то хотя бы буду иметь не плачевный вид. И что сейчас? Сейчас кажется, что всё это случилось так странно, так неправильно, так не вовремя… Сомнение и страх живут в каждом. Победил — молодец, герой. Победили тебя — терпи, пытайся стать героем. Но иногда они могут победить, когда ты даже не станешь сражаться. Наверное, это и называют здравым смыслом. Хотя иногда ты пытаешься противостоять и ему… Можно придумать ещё миллиард ситуаций, привести ещё миллиард примеров. Только у жизни на всё найдётся контраргумент.       Временами казалось, что душа по-настоящему прощается с телом и покидает его, улетая куда-то к облакам. Я натурально начинал чувствовать, как тело расслабляется, руки вскидываются над головой, глаза закрываются, и я, падая на спину, лечу вниз, вниз… И в тот же момент кто-то будто хватал меня за воротник, резко дёргал, а сзади ещё и поддавал коленом в спину.       С каждым шагом всё сильнее хотелось сжать голову руками. Что-то начинало нестерпимо шуршать в ней. Как будто пересыпался песок в часах. На каждой новой ступеньке шуршание становилось отчётливее, громче, объёмней… Площадка наверху башни уже так близко… Стекло часов треснуло, песок хлынул из них с оглушающим шуршанием, которое, обретя свободу, разбилось шумом голосов…       На последней ступени, прямо перед выходом на самый верх Астрономической башни, я почти обезумел. Я слышал визги Беллатрисы, злобное шипение Тёмного Лорда, грохочущий хохот подселенца, и мне уже ясно представлялось, как замертво падает Дамблдор, как ликуют Пожиратели, как закрывает руками лицо мама, как Гермиона в страхе убегает, как злобно упражняется в красноречии подселенец. Злые, злые голоса кружились надо мной, подчиняли себе; от них кружилась голова, немилосердно рябило в глазах. Я слышал только эти голоса. И никакие другие голоса — те, которые я всей душой хотел слышать сейчас, − не могли прорваться сквозь их шум. Они казались старыми, забытыми, исчезнувшими навсегда. Не было ни Нэи, таинственной девушки в белом, ни Гермионы в Выручай-комнате, ни Моррисона с его глазами цвета талого льда… Их нет. Никого больше нет, ничего больше нет — только шипящие, ненавистные, лишающие рассудка голоса в голове, которые…       − Экспеллиармус!       Эхо унесло уродливое «…армус!» куда-то далеко-далеко — за Хогвартс, за Лондон, за самую магическую Англию. Голоса стихли, с противным шуршанием улетая вслед за ним. Безумие отступило, выплюнутое наружу криком. Воздух стал кристально чистым и прозрачным, наполненным лунным светом, который высветил каждую деталь окружающего мира.       Я стоял на вершине Астрономической башни, сжимая палочку в трясущейся руке, вытянутой прямо. Измерительные приборы и телескопы, обычно занимающие всю площадку, были сдвинуты к левому краю. За спиной хлопали от ветра закрывающие вход портьеры. В двух ярдах от меня валялась ещё одна волшебная палочка, тихонько перекатываясь по полу. На другом конце площадки, напротив меня, стоял Альбус Дамблдор.       Казалось, он совсем не был напуган или хотя бы удивлён. Он словно стоял здесь, ждал меня и готов был сам выбросить палочку. Он и не собирался сражаться и защищаться. Он уже знал…       Директор поприветствовал меня кивком. Его совсем не смущало, что я напал со спины, что он обезоружен, а я направляю палочку прямо на него. Директор спокойно заговорил со мной.       Я нервно выдохнул. Пожалуйста, давайте обойдёмся без психоанализа, без объяснений. Дознаваясь, как я провёл сюда Пожирателей, вы не сохраните себе жизни, вы добавите мучений в мою. Мерлин, пусть это всё закончится! Пусть это всё окажется кошмарным сном! Бредом! Последствием любой травмы! Пусть я даже останусь инвалидом, лежачим — пусть это закончится!       − Драко… − Не сон, не бред, не травма. Астрономическая башня, я, директор. И Метка, жгущая предплечье. — Я знал одного мальчика, сделавшего неверный выбор. Позволь мне помочь тебе.       − Не нужна мне никакая помощь! — Чувствую, как лицо искажается гримасой страха, по лицу начинают течь обжигающие слёзы. Директор, умоляю… Мерлин, защити… − Я должен убить вас! Как вы не понимаете?! Или он убьёт меня…       За спиной раздался топот. Я мысленно взмолился: «Северус!»       − Надо же… Кого я вижу? — ядовито пропела Беллатриса, приближаясь ко мне.       Я окружен со всех сторон. Сзади — ненормальная тётка-фанатичка, спереди — убийственно спокойный директор, который, кажется, вообще не понимает опасности и пытается поболтать с этими милыми злодеями, пришедшими тёмной ночью по его душу.       Я чувствовал её всеми нервными окончаниями. Хотелось убежать от неё, громко крикнуть «Не подходи!», замахнуться палочкой — да даже бросится на директора и упасть с башни! Но я всё так же стоял на месте и оцепенело смотрел вперёд.       − Ты молодец, Драко… − Беллатрикс прикоснулась губами к моей шее. Как будто раскалённый железный прут всадили в затылок… − Давай! Сделай это!       − Да у парнишки кишка тонка! — усмехнулся Сивый.       Беллатриса что-то провизжала ему в ответ и снова повернулась ко мне. Я уже был в состоянии, близком к обмороку. Мерлин, хватит, прошу… Северус, крёстный, пожалуйста… Ты обещал мне…       − Ну же, Драко, давай! — Тётка вперилась в меня безумными глазами. — Сделай это!       − Нет! — Голос Снейпа пулей ударил в затылок. Развернувшись спиной, я наблюдал, как профессор чинно подходил ко мне. Беллатриса раздувала ноздри, с нескрываемой ненавистью смотря на безразличного профессора.       Директор поприветствовал его таким же спокойным кивком.       − Северус… − Дамблдор склонил голову. — Прошу тебя.       Мир на мгновение провалился куда-то, где нет ни движений, ни звуков… Замкнулся в безопасный пузырь, где никому ничего не угрожает. На минуту стало тихо и спокойно. Так хорошо…       − Авада Кедавра!       Как большая птица, директор взмахнул руками и безжизненной куклой полетел вниз. Пожиратели ринулись к краю площадки, где только что он стоял.       Снейп схватил меня за плечо: «Не стой!» За спиной снова раздался топот ног. А ещё через несколько секунд послышались радостные вопли Беллатрисы, вызывающей Чёрную Метку над Хогвартсом.       Мы сбежали вниз. Возвращаться придётся тем же коридором. Северус успел шепнуть мне, что я должен идти спокойно, и прибавил шаг, возглавляя процессию.       Один взмах палочки — двери в Большой зал с шумом распахнулись, ударяясь о стены. Не глядя ни на профессорский стол, ни на столы факультетов, Снейп прошёл его и исчез в дверном проёме напротив. Пожиратели один за одним шли за профессором.       Беллатриса, как оголтелая, прыгала по столам, сбивала ногами стаканы, расшвыривала приборы, била тарелки, выкрикивая что-то нечленораздельное.       Я был уже около выхода, когда вокруг начало темнеть, а за спиной, протяжно и громко звеня, что-то начало́ биться. Мистический школьный ветер, который так вовремя привёл меня в тот день в библиотеку, бросил мне в лицо осколки и сажу потухших свечей. Большой зал был разгромлен. Место, собиравшее всех учеников и учителей, было покрыто осколками и пылью от обломков…       В глазах потемнело почти полностью… Я бросился вон, дальше, как можно дальше от Зала. Скорее, скорее на улицу, на воздух!       Мы бежали вниз, за Снейпом. Под ногами хрустело, перед глазами вспыхивали бледные резко-зелёные круги. Мы как будто летели в пропасть, цепляясь ногами за ветки и корни.       − Ха-агрид, выходи! — провизжала Беллатриса. — Ау-у!       Из-под земли вырвался столб пламени. Я отпрянул на несколько шагов назад. Дом лесничего полыхал. Совсем рядом с ним безумно прыгала Беллатрикс, потрясая руками.       − Инкарцеро! — просвистело за спиной.         Голос — я знаю его… Поттер?! Откуда? Как?       Снейп молча отбил заклинание.       Гриффиндорец бежал к нам. Всполохи пожара отражались в очках. Раскрасневшееся от бега (или от злости) лицо с сузившимися глазами и вытянувшимся в кривую линию ртом было словно жуткая маска.       − Сражайтесь со мной! — Только он и успел крикнуть: Беллатриса тут же пустила в парня заклинание. Поттер упал на землю.       − Иди! — повелительно бросил Северус. Кто-то схватил меня за плечо, разворачивая, и уводя прочь от профессора, Гарри Поттера, горящей хижины, от Хогвартса.       Чья-то рука толкнула меня в спину, другая схватила за запястье и притянула к себе, третья взмахнула палочкой почти перед самым носом…       Под ногами захрустел гравий, острые кончики камней впились в ладонь.       − Ступенька, ступенька! — прошипел кто-то, сжимая, словно тисками, мои запястья, и потащил внутрь дома.       Малфой-Мэнор сошёл с ума. Ни в комнатах, ни в коридорах не зажигали ламп, толпы Пожирателей кочевали по этажам в полной темноте, натыкались друг на друга, сталкивались со стенами, ударялись об углы, наполняя дом бранью, шумом и топотом.       Путь от прихожей до лестницы я не помнил: сам я шёл, несли меня, тащили волоком — не знаю. Запястья зверски ломило, в глазах кололо от темноты, а голова раскалывалась от гвалта — больше ничего.       − Держись, держись за перила… − У лестницы стало легче. Как будто я выпутался из сетей и смог выплыть из пучины… Вцепившись в перила мёртвой хваткой, я зашёлся кашлем. Перед глазами плыло…       − Всё хорошо, всё хорошо… − срывающимся голосом твердила мама, одной рукой прижимая меня к груди, поглаживая голову другой. — Всё прошло…       − Не стойте, идём. Быстрее! — Кто-то в тёмном возник почти из-под земли и подхватил меня под руку. Северус…       В комнате было тихо и прохладно. Профессор усадил меня на кровать и быстро отчеканил что-то на латыни. Подол маминого платья сверкнул через щель закрывающейся двери. Бросив кому-то грубое «извините!», она побежала к лестнице.       Снейп рухнул возле меня.       − Драко! Драко! — горячие пальцы профессора стиснули подбородок. — Драко, мальчик мой, не закрывай глаза! Смотри на меня! Драко!       − Профессор… − выдавил я. — Почему вы?       − Я обещал Нарциссе… Я дал Непреложный Обет! Она просила защищать тебя, он просила сделать это вместо тебя. Никто бы не позволил тебе! — Северус обхватил мою голову руками. — Драко! Прости, прошу, прости нас! Тебе нельзя было знать…       − Директор… − прошептал я. — Как же директор…       − Директор всё знал, − дрожащим голосом произнёс Северус. — Он был болен, проклят… Этот перстень… Я лечил его, но ему уже оставалось недолго… − Профессор прерывисто вдохнул и выдохнул. — Моррисон сказал, что он должен умереть… Моррисон всё знает, у него особые планы… Альбус сам просил меня… Мы условились… Таков был план…       − Так значит…       − Да, Драко, ты всё верно понял…       В комнату заглянули.       − Катись к чёрту! — выкрикнул Северус. Голова, просунувшаяся через дверь, исчезла.       Он отстранился от меня. Закинул голову, смотря на потолок. Длилось это недолго. Через минуту он, вытерев слёзы, встал с кровати.       − Ты ни в чём не виноват, Драко. Поверь мне, директор сказал бы то же самое… Ложись отдыхать. Ни о чём не думай. Обещай мне…        Я закивал. Северус вышел из комнаты.       Я бессильно сжал матрас. Что произошло? Я сидел на кровати, низко опустив голову, и всё ждал той тяжёлой минуты, когда придёт, придёт осознание. Минута за минутой я ждал, почти подставляя затылок для нового удара. Ну вот же, она уже близка… Но ничего не происходило. Только тихий, успокаивающий шёпот ветра доносился через открытое окно…       На небе появились слабые брызги рассвета. Страшная минута не наступала. Я поднял голову. Страшная минута в прошлом?       Я нашарил в кармане волшебное перо. Схватил первый подвернувшийся клочок бумаги. Черта, имя, точка — строго по инструкции.       Перо подскочило и начало двигаться по бумаге. Я завороженно наблюдал, как оно вырисовывает букву за буквой, вслушивался в его шелест… Когда же она успела написать столько?       Я жадно впился глазами в письмо. Гермиона уже знала. Знала о многом. Уже видела разгром, учинённый Беллатрисой. Она почти ничего не спрашивала. На единственный вопрос, заданный в записке, уже знала ответ, но хотела услышать ещё раз.       Я широко раскрыл глаза, словно стараясь увидеть весь стол полностью. Кончик пера блеснул в руке — но слабость всё-таки разбила меня.       Трясущаяся рука нестройно вывела те слова, размахнувшись на весь клочок. Слова, которые ей, мне — нам обоим надо было знать. Это был не я. Не я!       Точка, имя, черта.       Она поймёт.