Улыбка

Акутагаву ничто так сильно не раздражало, как эта глупая фальшивая улыбка. Каждый день Акутагава видел светловолосую, и, как ни странно, с каждым днем эта улыбка начинала бесить еще больше. Каждый день девушка улыбается и разговаривает со всеми так, словно бы ничего не происходит. Каждый день она смеется без дольки искренности. И, каждый чертов день она проворачивает все это с такой легкостью, словно бы получает от всего этого неимоверное удовольствие. Старостой в их классе оказался Рюноске, но Ацуши же, под предлогом, что хочет помочь, всегда остается. И хоть она и вправду старается, но... Они оба прекрасно осознавали, что все это далеко не для того, чтобы помочь. Девушка просто не хотела идти домой. Только и всего. Из-за этой самой "помощи", они проводили довольно много времени вместе. Акутагава вовсе не ненавидел Ацуши. Его просто вымораживала эта самая улыбка и глупый наигранный девчачий смех. Он не мог понять, как так просто можно скрывать свои настоящие эмоции? Как можно так легко скрывать все свои истинные чувства, под одной лишь фальшивой улыбкой? У брюнета конечно же был вариант, послать Ацуши домой и сказать, что помощь от нее тут вовсе не нужна, но... Он отчетливо понимал, почему девушка так сильно не хотела идти домой и то, почему она задерживается почти до самого закрытия. Поэтому был не в силах сказать ей те самые слова, поэтому терпел. С каждым днем пришлось прилагать все больше и больше усилий, хотя в большей части случаев, Рюноске просто старался не слушать эту глупую болтовню. Порой девушка говорит так много, что за ее речью и вовсе не уследишь. С некоторых вопросов, она может довольно резко переключиться на пересказ того, что произошло на заднем дворе школы около недели назад. Акутагава никогда не старался даже вслушиваться во все это. Один раз попытался это сделать, но все-равно ничего не понял. Кажется, Ацуши была довольна даже и таким собеседником, хоть и довольно часто слышала от него в свой адрес некоторые колкости. — Твоя болтовня раздражает. — честно говорит. Акутагава всегда честен с другими и с самим собой. Он никогда не станет скрывать того, что чувствует. Никогда не станет скрывать правды. Что бы не случилось, он будет всегда говорить прямо, как есть. — Я знаю, — вздыхая, смеется Накаджима. Они с Ацуши, почти как небо и земля. После этого девушка затыкается и просто улыбается, как ни в чем не бывало. Акутагава, замечая это, уже просто не выдерживает: — Да, твоя болтовня раздражает, но по сравнению с тем, как меня бесит твоя фальшивая улыбка, это всего лишь цветочки. Светловолосая замирает. Поворачивается в брюнету. — Ты вообще умеешь делать вид, что тебе НЕ все равно? Ты постоянно улыбаешься, постоянно смеешься, постоянно строишь из себя невесть кого... Тебе так сильно нравится это делать?! Ацуши закрывает глаза, а улыбка и вовсе пропадает с губ. — Н-не особо, — тихо говорит. — То есть...н-нет. Просто... Она хочет придумать себе еще одно оправдание, почему так поступает, но не успевает. — Так перестань! Неужто тебе так трудно продержаться без этой фальши хотя бы один чертов день? Если у тебя есть какие-то проблемы, то вовсе не означает, что ты должна отказываться от самой себя! Это не дает тебе привилегии постоянно обманывать саму себя в том, что все хорошо! Ацуши молчит, потупив взгляд. Скрестив руки на груди, она некоторое время стоит в раздумьях. Толком не зная ничего, парень смог поймать ее на том, что девушка полностью отрицала и отвергала. Она и до этого это знала, но принимать, к сожалению, вовсе не хотела. Ацуши придумала еще бы сотни отговорок, почему так поступает и никогда бы не смогла остановиться, если бы Акутагава того не заметил. До последнего отказываясь от правды, она могла бы с легкостью погубить себя. — А-Акутагава, — немного неловко произносит, спустя некоторое время этого долгого молчания. — Что? У Накаджимы отблески света играют на мокрых щеках. — Спасибо! — на губах Ацуши вновь улыбка. Девушка хватает сумку с парты и быстро сбегает. Акутагава, чувствуя краску на щеках, невольно смотрит ей вслед. Впервые за все время, что он ее знает, он впервые увидел эту искренность. И, кажется, эту самую улыбку Рюноске не был бы против увидеть еще раз.