Мимолётная красота

      Твайлайт в раздумьях всю жизнь. Ей сложно жить иначе, слишком уж она любопытна, слишком сильно желает познать этот мир во всех его проявлениях. В последнее время эта её маленькая особенность казалась девушке своеобразным проклятьем.       Воздушное белое платье с длинной юбкой бледного розового цвета, украшенное скупым количеством такого же цвета самоцветов, идёт Флёр. Ей в принципе идёт практически что угодно — супермодель, что сказать. Каждое движение Флёр — маленькое счастье для любителя эстетики, и Твайлайт не может точно сказать, является ли это её профессиональной привычкой или она специально контролирует себя на людях.       Стоящая рядом с ней Кейденс более простая, более понятная для Твайлайт. Может потому, что они знакомы с детства, а может и потому, что принцесса любви такая по своему характеру.       К ним подходит Селестия, доброжелательно улыбается и смеётся вместе с девушками. Спаркл наблюдает за ними с дальнего конца зала и почему-то не может оторваться.       «Я думала, ты ревнуешь», — периодически проносятся в голове слова солнечной принцессы, пополняя список мыслей, что не дают успокоиться Твайлайт.       При всей заниженной самооценке Спаркл, она всё равно чувствует себя особенной — лучшая ученица принцессы Селестии, ставшая аликорном и получившая титул принцессы. Пусть даже при помощи друзей, но Твайлайт знает, что добилась всего этого благодаря своему уму и упорству, собственным качествам, которые старательно развивала в себе. Для Селестии она одна такая, в отличие от Флёр де Лис.       Это ей принцесса готовит завтраки по утрам, её консультирует насчёт решения тех или иных проблем, ей показывает новые интересные книги, поступающие в кантерлотскую библиотеку, с ней обсуждает всё на свете. И Твайлайт сама отказалась перевести их отношения в другую плоскость, более близкую к отношениям, что связывали Селестию и Флёр.       Так почему…       — Брось, Твайлайт, — отвлекает Спаркл голос Луны. — Если продолжишь так откровенно наблюдать за Селестией, весь высший свет мысленно вас поженит.       Девушка смущённо опускает взгляд, а затем переводит его на меланхоличную Луну, которая, не отрываясь, следит за компанией в противоположном конце зала.       — Я-то видела твои сны, меня уже не удивишь. Хочешь поговорить об этом?       — Вряд ли…       Луна слабо улыбается, смотрит на Твайлайт и неожиданно чмокает её в щёку:       — Не гонись за Флёр. Ты красива по-своему.       И уходит по своим делам, оставляя Спаркл в лёгком недоумении. Селестия продолжает смеяться в компании Кейденс и Флёр де Лис, вечер продолжает идти своим чередом.       — Я думала, ты ревнуешь.       Нет, горько усмехается Твайлайт. Луна в чём-то права. Она бежит за Флёр.       И завидует.              

***

      Она смотрит на себя в зеркало и не видит ничего особенного: её до сих пор можно принять за девчонку четырнадцати лет. Твайлайт выравнивает осанку, складывает руки перед собой, согнув их в локтях, — никакого нового эффекта. Даже все усилия Рарити, когда та занимается её внешним видом, направлены на то, чтобы сделать Спаркл старше на вид, и не переборщить при этом.       У Твайлайт нет той мимолётной очаровывающей красоты, что есть у Флёр, Кейденс, Селестии и даже Луны — младшая принцесса иной раз бывает крайне привлекательна, вопрос лишь в её настроении и желании. Твайлайт же мила, как бывают милы дети, природной грациозностью она не одарена и рождалась явно не для королевского титула.       Она понимает, что это так себе причина для зависти — у неё полно достоинств помимо этой дурацкой красоты — но не может от неё избавиться. Противное чувство уже прочно оплело корнями её душу, впилось мёртвой хваткой в разум.       Флёр де Лис перестала встречаться в стенах дворца, спокойствия это всё равно не принесло — слишком поздно. Твайлайт первый раз пропускает завтрак.       «Волноваться об этом глупо и нелогично», — раздражённо думает она, с силой захлопывая книгу и откидываясь на спинку дивана в библиотеке. Она словно ищет лишний способ себя накрутить, а ведь сегодня днём у неё урок: Селестия разделила с ней обязанности по проведению уроков для её одарённых учеников. Какая-никакая, а всё-таки честь для юной Твайлайт.       У неё впереди целая вечность для самокопаний, следом — ещё одна вечность для копаний в других. Можно и совмещать. Но ей было бы проще не думать об этом ещё лет сто-двести.              

***

      Сны Твайлайт — то, за чем Луна пристально следит в последнее время, и не только потому, что её об этом попросила сестра. Кошмары Твайлайт — исключение, в них Луна не вмешивается, потому что ещё не время. Переживания девушки, отражающиеся в её снах, прекрасно понятны Луне: ощущение, что ты не на своём месте, что ты не нужен, что без тебя будет лучше.       Твайлайт стоит посреди зала, а вокруг — множество осуждающих взглядов, молчаливых упрёков. Этот кошмар — самый частый. И конец Луна уже знает.       — Ты не достойна быть принцессой, — презрительно фыркает Селестия в этом сне. — Лучше бы на твоём месте был кто-то другой.       Высший свет — словно другой мир со своими законами и правилами, которые очень не нравятся Твайлайт. Тот самый мир, частью которого она не может стать, пазл, не подходящий мозаике.       Спокойно наблюдать за кошмаром сложно, но Луну всё равно выкидывает за дверь сновидения: Твайлайт проснулась. Наверняка сейчас пытается отдышаться и успокоиться, ищет взглядом часы, чтобы посмотреть время, и вовремя отдёргивает себя, потому что, если Селестия до сих пор не подняла солнце, значит, не позже пяти утра.              

***

      Селестия цепляет её за руку и ведёт за собой после пятого пропущенного завтрака.       — Луна рассказала мне о твоих снах.       Порой Твайлайт кажется, что она не просто находится под опекой сразу трёх взрослых принцесс, но ещё и под пристальной слежкой: Селестия в принципе видит людей насквозь, Луна знает всё о чужих переживаниях через сновидения, а Кейденс слишком хорошо знает Твайлайт, чтобы та могла что-то скрыть.       Поэтому Спаркл опускает глаза и смотрит куда-то в сторону, на небольшую трещину на полу. Слышит тяжёлый выдох.       — Просто скажи, что тебе нужно, Твайлайт, — мягко произносит Селестия, обхватывая лицо Твайлайт ладонями и заставляя посмотреть на себя.       — Не то, о чём вы думаете, — слабо улыбается девушка.       — Я и не настаиваю. Что с тобой?       — Ничего, — нет более обманчивого ответа на подобный вопрос, поэтому Селестию он не устраивает. У Твайлайт уставшие блеклые глаза, двадцать лет — слишком небольшой возраст для всего того, что на неё навалила правительница Эквестрии, она начинает ломаться.       Твайлайт зажимается, закрывается от других и переваривает свои страхи самостоятельно, и это уже огромная проблема. Сколько таких за свою бесконечно долгую жизнь повидала Селестия, и сколько ещё увидит.       Но она может лишь бессильно отпустить её руку, потому что не видит и не знает выхода из этой петли.              

***

      Третьей к ней подходит Кейденс и ласково начинает:       — Что тебя беспокоит, милая?       «Оставьте меня в покое», — молит про себя Твайлайт, жалостливым взглядом глядя на принцессу любви. Кейденс продолжает что-то говорить о том, как важно выговариваться, что не следует держать проблемы в себе, причём таким сдержанным мягким голосом, каким обычно успокаивают детей. Твайлайт для неё навсегда останется ребёнком, сколько бы лет ей ни было, и пусть Кейденс всеми силами старается это скрывать, но иногда подобные заботливые нотки в её голосе проскальзывают.       Твайлайт не знает, что сказать Кейденс; не знает, как правильно описать, что с ней происходит, Селестии; и уж тем более понятия не имеет, как говорить по душам с Луной.       — Ничего.       Они могут сколько угодно допытываться, но по-настоящему внутрь человека залезать ещё не умеют — при всём их могуществе.       «Ты губишь себя», — читается во взгляде беспокойной Кейденс.       «Я знаю», — словно смеясь отвечает ей Твайлайт.              

***

      Флёр де Лис ведёт её за собой в отдельную гостевую комнату, предназначенную лично для неё. Ведёт молча, но за руку держит крепко, и Твайлайт следует за ней из чистого любопытства.       Дверь открывается быстро, так же быстро закрывается, когда они оказываются внутри. Флёр подходит к туалетному столику, берёт ватные диски, смачивает жидкостью из какого-то флакона и проводит по закрытым векам. Твайлайт сглатывает, наблюдая за тем, как модель стирает макияж прямо при ней, даже не пользуясь магией, проделывая все действия предельно просто, по-бытовому.       Переодевается Флёр всё так же молча, но Твайлайт по-прежнему не может отвести от неё взгляда. У Флёр уставшее лицо: залёгшие под глазами тени выдают вечный недосып — такой же, как у Твайлайт; чуть осунувшаяся осанка показывает, как сильно она устаёт от каждодневной нагрузки, хрустят позвонки, когда Флёр прогибается в спине.       Модель, такая недосягаемая и такая красивая, преобразуется в самую обычную девушку. Твайлайт и подумать не могла, что так бывает: она никогда не видела Флёр де Лис… такой. Такой обычной. Такой простой.       — Вам… принцессы сказали? — спрашивает Твайлайт на выдохе.       — Я сама заметила, — Флёр хлопает по кровати, призывая девушку присесть, а сама достаёт косметичку. — Садись. Я сделаю из тебя красавицу не хуже себя, — и улыбается.              

***

      Косметика на лице ощущается как штукатурка. Иного она не ожидала.       Флёр и сама красится — так же легко, как накрасила Твайлайт, используя лишь малую часть своей косметички — а затем достаёт бутылку вина и два бокала. Девушку пробивает на смех и слёзы одновременно. Думается, что ей это не поможет — не поможет ведь? — не должно помочь.       Они с Флёр даже особо не знакомы. Вино по бокалам разливается в абсолютной тишине, чокаются они тоже не говоря ни слова — каждая произносит тост про себя. Твайлайт кажется, что тост у них всё равно один на двоих.       «Какая чушь», — посмеивается Твайлайт про себя, делая глоток. Косметика стягивает лицо подобно маске — бесит невозможно. Макияж ей не привычен абсолютно. Флёр, кажется, наоборот радуется тому, что косметики на лице почти нет. В зеркале они одинаково красивы, но это потому что обе расслабленно сидят: стоит Флёр встать, как она уделает Твайлайт по всем параметрам.       — Она часто говорит о тебе, — Флёр первой нарушает тишину. — Постоянно.       «А толку-то», — думается Твайлайт. Она уже запуталась в самой себе: все вокруг намекают ей на одно и то же.       — Почему «нет»? — задаёт Флёр вопрос.       Твайлайт пьёт вино до конца и смотрит на модель немного мутным взглядом. Чем-то она действительно напоминает Селестию.       — Почему «да»? — тускло отвечает Твайлайт. Флёр тут же наполняет её бокал.       Она уверена, что карьера Флёр не зависит от Селестии. Впрочем, может, и зависит, но совершенно незначительно: если Флёр откажется, то ничего не потеряет; если согласится, то получит маленький подарок за каждый раз. Приятно, но не более. Селестия не стала бы рушить ей карьеру за отказ.       Твайлайт подарки не нужны. Кажется, ей вообще ничего не нужно, тем более сейчас. Она получила сверх меры: магическую силу, бессмертие, статус, а за статусом последует богатство. Какая досада, что она начала разрушать себя психологически глупой дилеммой по поводу красоты.       Из-за ударившего в голову алкоголя не вовремя приходит мысль о том, что психология — единственное уязвимое место аликорнов, и это испытание она уже не выдерживает. А ведь она находится только в самом начале своего пути: никто из её родных и близких ещё не умер, и ничего особо не поменялось с тех пор, как она преобразилась.       Интересно, много ли было до неё? Тех, кто не выдержал, конечно же.       Второй бокал опустошается так же быстро, но Флёр его не наполняет: она встаёт, поднимает за плечи Твайлайт, затем достаёт платья из своего шкафа и начинает прикладывать к девушке, примеряясь, оценивая. Выбирает одно, командует:       — Раздевайся, — и Твайлайт чувствует дежавю, но повинуется.       Она не нужна Флёр. Она до сих пор не понимает, зачем вообще Флёр устроила всё это.       В её платье и с её макияжем она ещё больше похожа на настоящую модель — не считая, конечно же, роста. На рост Твайлайт уже не обращает внимания: преображение всё равно её ошеломляет.       — Как тебе?       — Красиво.       — Мне тоже нравится.       Твайлайт неожиданно оборачивается и смотрит на Флёр в упор.       — Нравится?       — Да.       — Тебе?       — Тут больше никого нет, — усмехается супермодель и спустя несколько секунд уже тише интересуется: — Чему ты так удивляешься?       — Я не красотка.       — Ты краше, чем думаешь. Тебе точно нравится?       — Да.       — Хочешь туфли?       — Хочу.       — Сейчас принесу.       «Глупость, какая же глупость», — бьётся мысль в голове, словно птица в клетке. Самый настоящий идиотизм.       Туфли Твайлайт тоже нравятся, но ей сложно стоять на каблуке, поэтому очень скоро она их снимает. В голове счётчик бокалов даёт сбой, и она уже не может вспомнить, сколько пила. Тем не менее, жизнь легка и весела.       — Селестии не нужно это платье, — звучит голос Флёр. — Ей просто нужна ты.       — Почему я? — легкомысленно интересуется Твайлайт. — Почему не ты?       — Сама у неё спроси. Я ей не нужна, — горько усмехается Флёр, стоя у Твайлайт за спиной. — Пойдём к ней.       — Что? Нет!..       — Идём.       — Я н-не…       — Не стесняйся.       — Прошу тебя!..       — Откажи ей, глядя в глаза, а не прячась по углам, как мышка.       «Какой идиотизм», — снова думает Твайлайт и нервно смеётся, покорно шагая за Флёр. Благо, не на каблуках.       

***

      Алкоголь выветривается почти мгновенно — с такой же скоростью испаряется Флёр, едва приводит Твайлайт на порог спальни Селестии. Спаркл мечтает просто лечь спать, а не стоять в столь постыдном виде перед уважаемой принцессой. Насколько далеко зашли её капризы?       — Ты слишком строга к себе, — мягко улыбается Селестия, в глазах которой удивление смешалось с интересом.       Комнату обволакивает звукоизолирующий пузырь, и Твайлайт его прекрасно чувствует. Она теперь по эту сторону звукоизоляции, хотя совсем недавно находилась по другую, и вовсе не уверена, какой уровень обсуждения философии их ждёт этой ночью. Может, Селестия её уломает. Может, она сама захочет.       Дурацкая ситуация. Хуже, чем была в ванной.       — Слишком много сомневаешься, — констатирует факт принцесса. Твайлайт испуганно поднимает голову, глядя на неё, а затем сама смеётся со своей глупости: на секунду подумала, что Селестия умеет читать мысли. Хотя она бы не удивилась, будь это правдой.       — Мне не нужен… — Спаркл мешкается, опуская глаза в пол, — не нужен… новый уровень отношений.       Селестия кивает.       — Это я уже поняла.       — И всё равно намекаете, — раздражённо рычит Твайлайт, сжимая кулаки.       — Когда я в последний раз намекала? — Селестия откровенно веселится, наблюдая за внезапным раздражением бывшей ученицы. Твайлайт продолжает думать, в два раза усиленнее, поджимает от досады губы, вглядывается в принцессу. Та позволяет ей это с лёгкой улыбкой.       Нужно думать глубже, Флёр — самая верхушка айсберга. И вообще её лучше выбросить из мыслей.       — Я… — начинает Твайлайт озвучивать мысль, пытается облечь в слова то, из-за чего порой спать не может, — иногда хочу… то есть, всегда…       Веселье в розовых глазах не исчезает, и Твайлайт это сбивает. Раздражает. Принцессе просто, принцессе всё понятно; это она тут распинается, будто маленькая девочка, пытается хоть как-то разобраться в собственных эмоциях.       — Я ревную, — скрипя сердцем признаётся Спаркл.       — Наконец-то ты это признала.       — Не к тому, что они в вашей спальне по ночам, — Твайлайт спешит оправдаться, чувствует, как загораются от этой фразы щёки. — В-вернее… мне не нравится, что…       — Что они крадут моё время, которое я могла бы посвятить тебе.       Очень чёткая формулировка. Точнее и не скажешь.       Когда Твайлайт поднимает глаза, Селестия стоит слишком близко. Её читают как открытую книгу. Это раздражает. Это просто…       — Это платье Флёр? — легкомысленно интересуется женщина, чуть наклоняясь вперёд и оглаживая шёлковые рукава. — Тебе идёт. Сразу видно, она постаралась.       Твайлайт ухмыляется. Спустя секунду — смеётся, делает шаг назад.       — Вы её подговорили.       — Это так важно?       Как давно она выходила за пределы дворца? Давно ли встречалась с подругами в городе? На неё взвалили пустяковые обязанности, требующие, однако, её времени; оттого подругам было проще приходить к ней в гости.       Натуральная золотая клетка. Принцесса — самая настоящая собственница, желающая держать всех дорогих ей людей рядом: Луна ведь тоже не покидает границы дворца.       В чём ещё её ограничили, а она не подозревает?       — Слишком много сомневаешься, — повторяет избитую фразу Селестия. Твайлайт чувствует острую необходимость сесть. Слишком много открытий за последнее время.       — Флёр спрашивала меня об этом. «Почему «нет»?» — так звучал её вопрос.       — Ты ответила: «Почему «да»?».       — Именно.       — Очень на тебя похоже.       — «Да», если вы не будете водить к себе Флёр.       Селестия молчит: не потому что обдумывает предложение, а скорее потому что не ожидала услышать его от Твайлайт.       — Если я соглашусь на такое «да», ты будешь себя заставлять.       — Не буду.       — Будешь. Я перестану водить к себе Флёр и позволю себе только одно «да» с твоей стороны.       Твайлайт потерянно приподнимает брови.       — Позволь тебя поцеловать, — и после этой фразы вся покрывается румянцем. Женщину это откровенно веселит, но она позволяет себе лишь лёгкую улыбку.       — Эм… н-но…       — Ты сама предложила.       — Не прямо сейчас ведь!.. — пытается возразить Твайлайт надломленным голосом.       — А когда?       — Завтра?..       — Я же говорю, будешь себя заставлять.       Твайлайт не отвечает, уставившись глазами в пол. В голове насмешливо звучит мысль: «А вот и ваш уровень обсуждения философии». Один поцелуй, и практически всё свободное время принцессы будет безраздельно принадлежать ей. Больше не будет отговорок «У меня встреча вечером, давай в следующий раз» или «Извини, уже кое-кому пообещала».       — Хорошо.       — Хорошо?       — Поцелуйте меня.       Принцесса собственница, вот только и Твайлайт не лучше.              

***

      Они уговорились на один поцелуй, но поза явно двусмысленная, и это не даёт Твайлайт покоя. Селестия поставила условие сделать это на кровати, чтобы компенсировать разницу в росте, вот только Твайлайт не поняла, чем её тот же диван не устроил. Впрочем, на диване ей пришлось бы сесть принцессе на колени; в голове вырисовывается слишком пошлая поза, девушке не нравится. Она вся рдеет от подобных мыслей.       Но Селестия медлит. Смотрит на Твайлайт сверху вниз выразительно долго, изучает взглядом. Надо было попросить затушить свет.       Целует принцесса неожиданно — Твайлайт точно оказалась не готова — но слишком приятно и ненавязчиво, легко касаясь её губ своими, словно не собираясь заходить дальше этого простого касания.       От неожиданности из горла вырывается стон. Никаким другим словом, кроме как «нежно», Твайлайт это охарактеризовать не может. У неё слегка трясутся руки, дрожат ресницы, слишком необычный опыт — ещё и с принцессой, о чём она мечтать раньше не могла. Приоткрывает рот и сразу чувствует чужой язык — как же ей стыдно — краснеет сразу вся и упирается руками в плечи Селестии. Слишком, слишком, всего этого слишком много.       Когда женщина обрывает поцелуй и чуть отстраняется, Твайлайт выглядит так, будто её уже поимели, и она хочет ещё. Данный успех следовало закрепить.       — Я не позволю тебе зачахнуть. Не позволю утонуть. Тебе этого мало? — плавно льётся шёпот в ухо. Твайлайт вздрагивает от ощущения чужого дыхания возле чувствительной кожи; когда становится невыносимо щекотно, она пытается отпрянуть и наклонить голову набок. Селестия не противится, но отодвигаться и не думает.       — Буду держать тебя на плаву всю оставшуюся вечность.       Только её. Ни Флёр, ни даже Кейденс такой чести не заслужили. Селестия запросто отпустит Кейденс, если та больше не пожелает быть аликорном, а такие, как Флёр, у неё в принципе на одно лицо. Она искала особенный цветочек и трепетно растила его с малых лет; у неё накопился целый сад и набралось море уже увядших цветов, не сумевших стать тем самым особенным.       «Я ей не нужна», — как сказала Флёр. Как сказали бы сотни других девушек.       К Твайлайт другое отношение. Селестия не спешит. Она ждала и готова ждать ещё несколько сотен лет. Она даёт и даст столько времени, сколько Твайлайт и не снилось. Ревность на фоне этого времени выглядит смешно — потому Селестия и смеётся, не понимает, как Твайлайт может сравнивать себя с кем-то ещё.       — Принцесса?       — Да?       Твайлайт постоянно думает, её вечное стремление к знаниям — её проклятье. Хочется отключить голову хоть ненадолго, потому что так и мозгами двинуться недолго.       — Поцелуете меня ещё раз?..              

***

      Впервые Твайлайт видит на завтраке Флёр. Та сидит за столом и, улыбаясь, машет ей рукой. Луна кидает на них с Селестией равнодушный взгляд, попивает своё горячее молоко. Они слегка опоздали, и потому Селестия спешит приготовить завтрак.       — Как-то это нечестно, — тихо бормочет Луна, протягивая Флёр мешочек с золотыми. — Вы же сговорились.       — На это не было ограничения, — пожимает плечами модель, как можно быстрее пряча деньги. Благо, их махинаций Твайлайт не заметила.