Куколка

Кабак Жихарева всегда народу полон. Только успевай кушанья да напитки посетителям таскать. Скоморохи да гусляры и домрачеи* с хозяином договорились, что будут народ в кабаке потешать, а часть платы ему отдавать. Ох, и нравилось мужикам туда хаживать. С товарищами повидаться, байки городские послушать да сплетни, что мужики-то не хуже баб бают*, покушать да выпить пива-мёду. Да и не только сие привлекало бояр, купцов, служилых да горожан богатых. Девки да парнишки, что телом своим молодым торгуют, тоже туда зачастую заглядывали. Уж и подсаживались к посетителям они, и глазки строили и близёхонько прижимались, одним словом - не отвяжешься. Средь них был и совсем ещё молоденький сын крестьянский - Ульян Балашов. Прозвали его здесь Куколкою за внешность его миловидную. За щёки румяные, уста алые крашеные, брови да очи подсурьмлённые. Волосы-то Ульяна были длинные да мягкие, вились кудрями тёмными почти до пояса. Так бы его за девку и принимали, да только одежда его выдавала. И то, сапожки да кафтан его были почти, как у сына боярского, а то и ещё краше. Как отец узнал, чем сын-то промышляет, так даже удавиться решил. Ульян ему обьяснить всё пытался, что не хочет он жить, как родитель. В поле работать с утра раннего до ночи поздней на барина не хочет. И состариться-то раньше времени - нет охоты. Аль и того хуже - помереть, как его дед, летом в поле от перегрева головы, во время уборки урожая. "Грех это - содомия! Страшный грех!" -кричал отец. "Да пущай, лучше грешником буду, чем обрабатывать хозяина, как ты! Тут-то вон как: задницу раз подставил, и деньги появились. А ты на барина-то горбатишься, корячишься кажный день, а какая благодарность-то? А ежели неурожай случится аль непогода, так и вовсе крестьянин виноват. И жрать потом нечего!" -молвил Ульян в ответ. Отец умом-то понимал, что сын может даже и прав в чём-то, да только сердце не принимало всего того срама. Ночами бывало Григорий не спал. Всё думалось: где дитё его сейчас да с кем. Чего творят с чадом его родным богачи окаянные. Вдруг плохо ему да страшно, а и защитить его некому. Сына-то крестьянского любой обидеть может. Да только помощи ему искать не у кого. Никто за его кровинушку не вступится. Страшные мысли начали одолевать Григория. Вставал тогда он да шёл к иконам в красный угол* молиться. Просил мужик русский: только, чтоб с сыном ничего не случилось. А больше ему, простому крестьянину, ничего и не надобно. Как-то раз приходил Григорий к Жихареву да просил, чтоб Ульяна он отвадил в кабаке-то появляться, да только Олег Алексеевич отправил крестьянина восвояси, да пояснил ему, что сие не в его силах. Кто хочет, тот и посещает его заведение-то. Да и не прогнал бы Жихарев Ульяна. Выгода Олегу от него огромная. Сам-то Жихарев девок предпочитал, и пусть даже такие красавцы молоденькие, как Балашов в кабак его хаживали, а всё ж его не привлекали. Правда, последнюю седмицу стал Олег Алексеевич и сам поглядывать на Ульяна. А не попробовать ли ему с парнишкой-то этим, а то ведь посетителям-то кабака он уж больно по нраву пришёлся. Снова вечером Ульян в кабаке появился. Заказал только сбитня*, да сел подальше от всех, пристально разглядывая посетителей. Взгляд его привлёк высокий русоволосый мужчина, судя по одеянию - боярин достаточно знатный. Хотел было Балашов к нему подойти, да только к парню, как назло, подсел хозяин сего кабака. -Ты, Ульян, опять здесь ошиваешься? Твой отец вновь-то ко мне придёт, да всю плешь проест. Молвил он недавече, что я виновен в твоём срамном поведении. Что потакаю я разным грехам да гадостям, блуду богомерзкому, да содомии. -Жихарев сел рядом с Ульяном совсем близко. -Я скажу ему, чтоб более не приходил. -ответил паренёк, волосы поправляя. -Да уж, скажи! Сделай милость! Хотя бесполезно сие. Он-то всё равно хаживать будет. -молвил Олег Алексеевич, обнимая Ульяна за пояс да поглаживая волосы его шелковистые чёрные. -Не придёт более! -А ты, Ульян, смотрю сегодня нарядился, будто на праздник какой великий. -Жихарев пощупал ткань на кафтане да опустил руку на колено парня. -А тебе, Олег Алексеевич, никак девки разонравились. -ухмыльнулся нагло Балашов, да руку Жихарева с колена-то убрал. -Допьёшь свой напиток, да придёшь ко мне! Иначе более не появишься в моём кабаке. Совсем не хотелось Ульяну с хозяином сего заведения-то блудом содомским заниматься, не по нраву он ему приходился, да только ведь тут самая выгода. Жихаревский кабак находится в середине Москвы. Тут, в отличии от окраин, часто люди богатые приходят, аж даже бывает бояре знатные. А там-то, на окраине, мужики простые. Нет заработка там! Допил Балашов напиток медовый да направился к Жихареву. Когда Ульян вошёл, Олег Алексеевич лежал на постели, застланной персидским шёлковым покрывалом да поглядывал в потолок. -Пришёл, всё ж? Вот и умница! -Жихарев рукою махнул, будто приглашая к нему подойти. -Куда ж я денусь. -ответил ему Балашов да рядышком присел. -Какие у тебя волосы красивые! -Олег провёл рукою по длинным чёрным волосам да по лицу чуть нарумяненному - И сам такой милый! -Не обстригаю! -молвил Ульян, улыбаясь нагло, словно девка блудливая. -Ай, хорош! -не унимался Жихарев, скользя рукою под кафтан парчовый да рубаху атласную. -Олег Алексеевич, а тебе и впрямь девки надоели? Или чегой-то ты меня то решил... -не успел даже договорить парнишка, как Жихарев схватил его за волосы да к себе потянул. -Не надоели! Просто вот решил с тобою попробовать. Ты ж такой сладенький! Вдруг мне более, чем с девицами-то понравится. -Олег впился в уста молодые поцелуем горячим. И хоть и не по нраву Ульяну хозяин кабака, а всё ж от ласк да поцелуев страстных разомлел парнишка, обнимая Жихарева да чуть постанывая. В дверь резко застучали. Пришлось Жихареву открыть. "Драка там, Олег Алексеевич! Беда совсем! Архип сначала ему кулаком в морду, а потом ножом в бок..." -кричал мужик, хватая хозяина за руку. "Ты, Ульян, одевайся. Домой лучше иди! Сегодня-то уж вся ночь насмарку. Иди! И дверь закрой! В пятницу ко мне зайдёшь. Завтра-то я занят. Да и в четверг надобно брата хворого навестить." -Олег махнул рукою да ушёл с мужиком растрёпанным да всклокоченным, будто это его только что били. Поправив всю одёжу на себе, да волосы взьерошенные, Балашов поплёлся домой. "Оно и к лучшему. Не мучится мне в его лапах всю ночь." -подумал было юноша. Придя домой, Ульян снял с себя свой наряд, да улыбаясь завалился спать. "Завтра надобно узнать, кто там дрался-то." -с таковой мыслью парень и заснул. Проснувшись раньше, чем обычно, Ульян не знал даже куда и деть себя. Вставать ему не очень-то и хотелось. Петухи даже ещё не пропели. Не слышно, чтоб и отец ходил. За окном темень непроглядная. Вспомнился отчего-то боярин тот, что пришёл в кабак, да к которому так и не успел он подойти из-за жихаревской похоти. Зайдёт ли ещё сей боярин в тот кабак? Увидит ли Ульян его, рассмотрит ли поближе, аль познакомится?! Балашов повернулся на другой бок. А впрочем, ему-то какое дело до того боярина? Есть и побогаче, и уж те, коих он знает, да с которыми ноченьки тёмные проводил в блуде содомском. И купцы богатые - тоже народ неплохой, да только пожаднее бояр-то будут. Чего Ульян к тому боярину привязался? Балашов ещё долго ворочался, да и уснул, и проспал до полудня.