Куколка

Собрался Ульян друга своего старого навестить, поспрашать как дела его идут, как живётся в доме своём, отдельном от отцовского. Да заодно, в разговоре, как бы между прочим, и про боярина, что в кабак Жихарева вчера захаживал, повыспрашывать. Он-то уж давно всех там знает. К товарищу своему собираясь, оделся Балашов победнее да попроще, чтоб вопросов лишних друг не задавал. -Ты кудай-то собрался-то? -отец хмуро посмотрел на сына да добавил -Лучше б отцу помог. А не то, толку от тебя никакого. -Не могу я, батюшка. Некогда мне! Да и вообще, какой от меня толк-то должен быть? -Ульян скривил лицо и отвернулся, проклиная мысленно происхождение крестьянское. Вот был бы он боярином али князем! А здесь, Бог красоту-то дал, а к ней ничего более, как назло. Вот и приходится сей красотой торговать. Вот был бы уродом да крестьянином, ко всему прочему, так вспахивал бы поле да радовался лишь только тому, что живёт да дышит. Крестьянином страшным хоть не обидно быть. И хоть понимал парень, что красота его увянет, да только пока она есть, грех ей не воспользоваться. Полгода назад Балашов впервые в кабак пришёл. А точнее, и не сам поначалу-то. Друг его, Вадим, туда привёл. Был Вадим с той же деревни. За два года до Ульяна он в кабаке стал отираться да с мужиками богатыми да знатными блудить за деньги. Поведал Вадим тогда, когда сидя в поле да кое как помогая отцу, совсем ещё молоденький Ульян на жизнь жаловался свою крестьянскую тяжёлую, как заработать легко да быстро можно. И не рученьки белые трудить всё лето да осень, а лишь мужей богатых да знатных, к содомии склонных, ублажать. Тогда-то Балашов на сие и согласился. Ульян Вадима дома застал. И хоть тот не ожидал увидеть Балашова, однако ж приезду его обрадовался. Подал к столу, что было: пироги, виноград да чай с чабрецом. Не густо, да для утра-то сойдёт. Если б знал заранее о приезде товарища, купил бы чего-нибудь более вкусного. -Как жизнь твоя в доме новом? -Балашов сел за стол и отщипнул сочную чёрную ягоду. -Да как видишь. Вроде б, неплохо. Лучше расскажи - как ты? Давно ж мы с тобою не виделись. Уже месяца три будет. -Вадим уселся рядом, внимательно разглядывая Ульяна. -Я-то - хорошо! -Денег-то хоть заработал за это время? Ты ж у нас, вон какая Куколка. -подмигнул парень да налил гостю чаю. -Да. Хоть и немного. Но всяко лучше, чем в поле корячиться. Хотел, вот чё, спросить. Вчера наведовался в кабак боярин. По виду - богатый и знатный. Да из-за Жихарева не смог к нему подойти я. Уж больно хочу про него разузнать. Ты-то всех знаешь. -засмеялся Ульян. -Ну ты хоть молви, как выглядит-то он? Никак, смотрю, влюбился? -Вадим посмотрел на друга, будто хотел в глазах ответ разглядеть. -Да ты чего?! Ну тебя! Просто, похоже, богатый да спокойный. Вот и хотел познакомиться. А тут, как назло, Жихарев захотел было с пареньком попробовать... И выбрал как назло, меня. -Да ты чего! Олег Алексеевич?! Жихарев?! С парнем?! -Вадим удивлённо вытаращил глаза -Ну и ну! Вот как ты, Ульянушка, на людей действуешь! И он даже не устоял, хотя ранее с парнями ни-ни. -Да ну. Просто блаж таковая появилась, вот и всё! -отмахнулся Балашов. -Да чё уж тут говорить... И я б на его месте не устоял, глядя на тебя. -парень полез было в шутку целоваться, да Ульян сам-то уста алые и подставил, да ещё и обнял. -Ну ты, Ульян... -высвободился из обьятий Вадим. -Да я ж просто подурачиться хотел. -Балашов ухмыльнулся, глядя на друга. -А вот ежели б я сейчас взял бы тебя да и не отпустил?! А стал бы ты вырыватся - изнасильничал бы, да и всё. Я-то сильнее тебя, Куколка. -Вадим задал вопрос, как бы уже и невесело, хмуро глядя на Балашова. -Так вот, тот боярин высокий, волосы у него светло-русые, очи не помню каковы. В дорогой шубе ходит. Вся золотом расшита. Да только, похоже, я ему не приглянулся. Или он пока что меня не заприметил. -Ульян разговор резко сменил, да долив чая, отсел от друга. -В дорогой шубе да с волосами светло-русыми, двух только могу назвать. Боярин Кулагин, да только извращенец редкостный он, да жестокий он больно. Да боярин Шаламов. Он просто в кабак заходит, чтоб поговорить о делах да о жизни. Мы ему не нужны. Больно уж верующий он. Говорят, храм посещает всегда, служб не пропускает, ежели не болеет. Дома тоже постоянно молится. -молвил Вадим да предложил Ульяну на базар сходить, нового чего приглядеть-прикупить да воздухом свежим подышать. Не захотелось Ульяну вечером в кабак идти. Хотелось просто отдохнуть да полежать, и подумать спокойно. Конечно, мог бы сегодня парень встретить боярина, про коего спрашивал у друга. Тем более, что Жихарева-то в кабаке не будет сегодня. И всё ж, уставший опосля базарных прогулок, Балашов желал ночь сию дома провести. Купил он нынче, гуляя с Вадимом, красивые сапожки рудо-жёлтого* цвета, шитые речным жемчугом*. Даже не дорогие, а выглядят прям как с боярина снял. Вадиму тоже они приглянулись, да деньги не стал он тратить, посчитав, что и старые ещё хорошо выглядят, к тому ж Ульяну они нужнее. Лёжа в постели тёплой да мягкой, вспоминал Ульян, как в первый раз пришёл в кабак. Как глядели на него: кто-то косо да с завистью, ибо не у каждого такая прекрасная внешность, кто-то с явной принебрежительностью, а кто-то и вовсе с похотью откровенной. Поначалу, страшно ему было, да только представил его Вадим и своим дружкам по делишкам срамным, и боярам с купцами, что услугами-то таких, как он и пользовались. Хозяин кабака Жихарев, тоже не был против новенького обитателя, тем более, что Ульян должен был делиться лихвой* с ним. И сразу же, в тот же день, за внешность да личико смазливое прозвали Ульяна Куколкою, правда с лёгкой подачи знатного боярина Муравлеева, у коего, к тому же, в тот день именины были. Друзья-то Муравлеева сразу ж подметили, что приглянулось боярину. И точнее, не что, а кто. Тогда-то они и решили Гордею Гавриловичу подарок сделать. Заплатили Ульяну половину денег, а половину опосля уж того, как ублажит он Муравлеева. -Да у меня даже опыта-то нет.-отнекивался было парень, ибо боялся да дрожи в коленях ноченьки предстоящей. -Да так оно и лучше ж! Ещё молоденький да никем не тронутый! Вот же Гордей Гаврилович обрадуется! -утешали Балашова друзья боярина. Руки тряслись от страха у Ульяна, когда шёл он к Муравлееву домой. А точнее, его провожали туда товарищи именинника с шутками да прибаутками. Боярин предложил парню сладостей да напитков. Сам-то он уж поел. Правда, Ульян отказался, и даже не потому что не хотел есть, а потому что страх-то его ещё более усилился. Руки дрожали, и отчего-то дар речи пропал. И хотел бы Балашов отказаться от затеи своей, да поздно уж. -Ну чего ты так боишься? Вон выпей лучше кваску али сбитня! -Муравлеев улыбался да за руку Ульяна взял, усаживая на лавку рядом с собою. -Я, боярин, твоим друзьям ещё молвил, что нет у меня ещё опыта в делах таковых. -Балашов опустил очи в пол. -Ай, сие ничего.! Научим! Ты только не бойся. Не обижу! Смотрю, покраснел ты, как девица красная. Неужто вдруг стыдно стало? -Ну ежели только немножко. -парень отхлебнул квасу. -Ты хоть о себе расскажи. -боярин обнял Ульяна за тонкий стан да подвинул ближе к себе. -Зело вкусный квас! -будто не замечая вопроса, Балашов улыбнулся да провёл языком по устам своим алым. Муравлеев обхватил его сильнее да поцеловал в уста крепко да жарко. Парнишка обнял Гордея Гавриловича, неумело ещё пока что отвечая на лобзание страстное. А как Гордей выпустил Балашова из обьятий крепких, тот еле отдышался. Вот и поцелуй первый в жизни Ульяна, да не с любимым, а с тем кто деньги платит. Немного грустно даже сделалось мальчонке от того. "Раздевайся!" -прошептал Муравлеев, перебирая длинные волнистые чёрные волосы Ульяна. Балашов посмотрел на боярина то ли удивлёно, то ли чуть испуганно. "Хорошо! Давай для начала мы с тобою в баньке попаримся, а там видно будет." -Гордей Гаврилович отпустил Ульяна, выпил немного квасу да кликнул челядь, приказав им баню готовить. В бане пахло хвоёю, берёзою да липою. Ульян вдыхал запах сей с неким блаженством. Дух бани умиротворял и давал расслабление. "Раздевайся! Чего в одёже стоишь, как болван?" -Муравлеев тихонько ударил Балашова по тому месту, на коем по обыкновению сидеть принято. И хоть поначалу засмущался парень, да только всё ж скинул с себя обувь, кафтан да рубаху. "И штаны стягивай!" -молвил боярин, сам уже раздетый до нага. Взглянул Ульян на Гордея Гавриловича да отвернулся, ибо совсем голый боярин сел на лавку да предложил пареньку квасу али чаю холодного. Балашов выпил немного чая и всё же не стал более отворачивать взор от Муравлеева. Ульян заметил, что на теле Гордея почти нет волос или они совсем светлые в отличие от русых волос на голове. Зато толстый живот, коим гордится каждый боярин, всё ж был, хоть и было Муравлееву всего тридцать шесть годков. "Попарь меня для начала веничком, а потом уж и я тебя." -молвил Гордей Гаврилович, ложась на лавку. Балашов согласился, да сильно-то лупить веником знатного человека побоялся. "Ты давай посильнее хлещи, а не как котёнок лапкою!" -Муравлеев недовольно воззрился было на мальчишку. Ульян приказа послушался. Уже после, пропаренный да довольный боярин улыбался да пил квас холодный, а усталый парень сел рядом, прикрыв свои очи синие. "Теперича твоя очередь. Ложись на лавку!" -Гордей запустил пальцы в кудрявые длинные волосы юноши да притянул к себе, нежно целуя в уста. И хоть Ульян уже намаялся за сегодня, разлёгся на лавке полностью нагим, как полагается. Ударил веником Гордей Гаврилович Балашова несколько раз, отчего парнишка вскрикнул да завертелся аж. "Больно что ль?" -боярин уселся рядом, поглаживая рукою по спине Ульяна, да спускаясь ниже. "Продолжай, Гордей Гаврилович. Хорошо-то как!" -Ульян прикрыл очи, пушистыми чёрными ресницами обрамлённые. Муравлеев-то ещё несколько раз хлестанул веничком да затем снова огладил спину да зад упругий. Разморённый да разнеженный Ульян был вовсе не против ласк боярина. Гордей Гаврилович целовал нежно шею да плечи парнишки, отчего тот чуть постанывал да прижимался к нему. Перевернув на спину юношу младого, Муравлеев впился вновь поцелуем жарким в уста сахарные мальчишеские. Ответил Ульян на сие лобзание да прижался теснее, тяжело дыша и обнимая Гордея за шею. "Какой ты сладкий! Мой хороший! Ягодка моя!" -шептал на ухо парню боярин Муравлеев, лаская спину да бёдра мальчишки сильными руками. Ещё крепче прижался было юноша к Гордею да ногами стройными бёдра его обхватил. Да только чуть отстранил его Муравлеев, поглаживая нежно грудь да живот, затем скользнув рукою вниз к местам срамным. Рукою ласкал уд* Ульяна боярин да приговаривал: "Куколка моя хорошая! Нравится тебе? Нравится?" В ответ Балашов только головою кивал да стонал протяжно. А Гордей Гаврилович-то всё ж не стал доводить парнишку до полного-то удовлетворения, а резко развернул его к себе спиною да навалился, без предупреждения, овладевая им. Закричал Ульян от боли сильной, будто его резали али мучали. "Тише, мой хороший! Расслабься! Сейчас боль-то и пройдёт!" -уговаривал Ульяна Муралеев, целуя шею да лаская тело руками. Легче стало Балашову и даже удовольствие он начал получать, и уж теперь-то стонов да криков не сдерживал... Опосле уж всего, Гордей Гаврилович погладил парнишку по волосам мокрым от слёз невольно выкатившихся да легонько поцеловал в уста. Зарыдал тогда навзрыд юноша, да и сам не понимал от чего: то ли от удовольствия полученного впервые, то ли с того, что девственность потерял с нелюбимым. Успокоил его Гордей, помог помыться опосля содеянного, напоил, накормил да денег дал ещё более обещанного. Остался в ту ночь Балашов у Муравлеева. Уставший да вымотанный, опосля еды сразу же повалился спать. Лёжа в своей кровати, да глядя в потолок тёмный, не только Муравлеева вспомнил Ульян. А и жадного да грубого купца, опосля встречи с которым не ходил Балашов ещё седмицу в кабак, да и не мог сидеть дня два. Припомнился ему и иностранец с козлиною бородкою, и боярин с Рязани, что сладостями восточными его потчивал, и какой-то воин, служащий при дворе царском, что научил его уд в рот брать, да так, чтоб мужик-то предоволен остался. Перевернулся Балашов на другой бок, да только сон всё не шёл. Вспомнил Ульян и тот день, когда отец его Григорий прознал о деяниях срамных, коими сын его занимался. Поначалу Григорий за сердце схватился, сел на лавку да заохал, голову руками обхватив: "И за какие ж такие грехи беда на мою седую голову? Кого ж воспитал я? Срамота-то какая! Как теперича людям добрым в глаза глядеть? Чего ж ты со мною делаешь, изверг? А ещё сын! Опозорил отца родного на всю округу! Ох-ох!" Нечего было сказать в ответ Ульяну, ибо нехорошо грубить отцу родному. Да только ох как и бесили паренька его причитания. "Что ж мне теперича делать-то? Выпороть тебя прелюдно? Али плюнуть - пущай всё так и будет?" -спросил Григорий у стоящего в уголке сына с устами поджатыми, взглядом полугневным, полуиспуганным. Да не последовало ответа. Ушёл тогда Ульян из дому аж на целую седмицу. Кричал отец ему в след, чтоб тот не возвращался. Да только на следующий базарный* день отправился искать сына по всей Москве. Нашёл тогда в кабаке у Жихарева, приказал домой возращаться. Дома усадил Ульяна за стол, да уже спокойно вопрошал: -Отчегой-то ты, Ульян, сие занятие срамное себе избрал? Неужто совсем стыд да совесть потерял? -Не хочу я, отец, как ты в поле работать. Не хочу одни штаны да кафтан драный всю зиму да лето носить. Коль уж личиком я вышел красив, так и надо сие использовать. -молвил Ульян. -Содомия - грех! -закричал отец. -Грех - это когда ноги вверх, а как опустил - так и Бог простил.* -засмеялся парень. -Как тебе не стыдно? -отец в гневе схватился за плеть да ударил парня три раза. Скорчился весь мальчишка да заплакал. Хотел было убежать, да запер его отец. А вечером, хоть и злился весь день, пожалел Ульяна Григорий: -Тяжело нам без матери твоей! Чего вот мне с тобою делать-то? Понимаю я, что не хочешь жить как я аль как твоя мать. Да ведь на всё воля Божья. Ладно, будь по-твоему. Только, Ульян, ой как я боюсь за тебя. Люд-то богатый всякий попадается. Бывают злые да жестокие. Бывают с наклонностями извращёнными. -мужик заплакал. -Не плач, отец! Всё хорошо будет! Много там таких, как я. Вон Вадим тоже, что с нашей деревни будет... -Ульян обнял отца да погладил по седой голове. -И Вадим туда же? -Он меня в кабак и привёл! -Он тебя на такие срамные деяния подтолкнул? -Григорий схватился за голову. -Отец, давай не будем мы более говорить об том. -Хорошо, Ульянушка! Да только знай, что буду я молится за тебя, чтоб ты оставил сие грешное занятие. Ничего тогда более не сказал отцу в ответ парень. Бывало, конечно, и потом они ругались. Да только казалось Ульяну, что смирился отец. Он даже думал, что Григорий его хорошо понял. С мыслями о прошлом так и заснул юноша, да только уж утром, когда народ деревенский уже шёл на поля работать да коров, куриц и гусей кормить. Уж больно хотелось сегодня вечером повстречать того боярина в шубе, кажется Шаламова, да рассмотреть его получше. А ежели посчастливится, то и познакомится, хотя теперь-то, опосля рассказа Вадима о том, что сей боярин больно уж верующий да всё, как положено соблюдает, уже Ульян на то и не надеялся.