Your choice

Как он оказался перед ее дверью, да еще и позвонил, он и сам не понимает. Он просто бесцельно прогуливался по городу погруженный в свои мысли о… Обо всем, начиная с сына и Белль и заканчивая вопросом куда подевался свиток с одним из заклинаний. Не существовало не проходящих мимо людей, не холодного февральского ветра, не самого Сторибрука. Вынырнуть из своих раздумий мистера Голда заставил звук дверного звонка. Мужчина медленно отпустил кнопку. Почему именно к Реджине его занесло, логическое объяснение не находилось. Или мистер Голд сам гнал его от себя. Только одна мысль о том, что у судьбы странное чувство юмора, прочно засела в голове. Послышались шаги, и дверь распахнулась. - Ты? – Реджина хмурится, - Чего ты хочешь? Она уже давно поняла, что просто так он не появляется, и она больше чем права, но не в этот раз. Голд расплывчато отвечает: - Поговорить. Реджина хмурится еще больше и нервно постукивает пальцами по дверному косяку. - Поговорить? – с подозрением переспрашивает она, - В полночь? Действительно, полночь, но он же не собирался к ней, он вообще ни к кому не собирался, черт возьми! Голд неопределенно разводит руками. Ничего другого ему не остается. Реджина шумно выдыхает и жестом приглашает его в дом. Надежды Голда на то что Миллс не удостоит его аудиенции в столь поздний час рассыпаются. Он проходит внутрь, на ходу перебирая темы для разговора. Тут же становится понятно почему госпожа мэр, бывший мэр, до сих пор не спит. На журнальном столике початая бутылка сидра и пустой стакан. Она на людях может строить из себя сколь угодно сильную и несломленную, но не наедине с собой. И попытки утопить свои проблемы в алкоголе тому доказательство. Реджина молча убирает все со стола посылая Голду недовольные взгляды. Ясно давая понять, что он оказался ненужным свидетелем этого своеобразного краха имиджа королевы. Она забыла лишь об одном. Он знает какой она была, он знаком с той наивной и искренней Реджиной, которую Реджина нынешняя научилась скрывать ото всех. Не без его помощи. - Так что же случилось? – спрашивает Миллс. Она не садится и он, чтя правила этикета, тоже остается стоять. - Все несколько запутанно… - Не слишком удачное время длинных разговоров, - перебивает она. А Голд даже благодарен. О чем с ней говорить не вызвав подозрений он так и не придумал, и дополнительные несколько секунд не лишние. - Ты говоришь что тебе от меня нужно, я даю ответ, и ты избавляешь меня от своего общества, - в ее голосе звучат властные нотки. И Голд не в первый раз ловит себя на мысли, что он хочет ей подчиняться. И в последнее время это желание возникает все чаще. И все чаще он с этим желанием бороться не хочет. - В таком случае, велика вероятность твоего отказа и говорить нам не о чем. - Тем лучше, - Реджина хищно улыбается и добавляет, - Для меня. Так что можешь возвращаться к своей… любимой. Последнее слово Реджина чуть ли не через силу выдавливает из себя. И во всей ее фразе мистеру Голду слышится ревность. Он внимательно смотрит ей в глаза, в поисках подтверждения или опровержения данного факта. Миллс же старательно отводит взгляд, и, в конце концов, отворачивается. - Я пойду, пожалуй, - сухо произносит он, ослабляя узел галстука. В доме мэра стало почему-то слишком жарко и душно. Не стоит мистеру Голду здесь задерживаться и не стоит искать доказательств того, что Реджина его ревнует к Белль. Но духота, скорее всего духота, не позволяет мыслить здраво и он продолжает стоять. Реджина чуть оборачивается: - Не смею задерживать. Духота становится все более давящей и обволакивающей. - Я ее действительно любил...- задумчиво произносит Голд не сводя глаз с Реджины. Почему-то ему важно чтоб она это знала. Женщина поворачивается к нему полностью. - Мои поздравления, - слетает с ее сухих чуть потрескавшихся губ издевка, - Живите долго и счастливо. Голду кажется, что невозможно чувствовать столько всего одновременно иначе можно сойти с ума... Но в глазах Реджины он видит сконцентрированные отчаянье, боль, ненависть, безысходность и все это приправлено огромной черной завистью. Завистью к тем, кто не потерял свою любовь, к тем у кого все еще есть мечты и надежда на счастливый конец. Она и сошла с ума, давно уж... Как и он сам... Воздух в комнате становится горячим. Густым и тягучим, еще немного и его можно будет резать ножом. А пока воздух будет медленно стекать с лезвия. Легкая хрипотца Реджины - то самое лезвие ножа... Голду кажется, что между ее тонких пальцев пробегает тонкая ниточка электрического разряда. Каждый вдох обжигает и дается с большим трудом, наверное проще перестать дышать вовсе. - Я ее любил, - повторяет Голд делая акцент на слове "любил", Реджина буквально испепеляет его взглядом, - но дважды в одну реку не войти, знаешь ли. Чтоб она знала это еще важнее. Миллс молчит. Она нервно сглатывает и отворачивается чтобы скрыть непрошеные слезы. Но мистер Голд не из тех, кто что-то может проглядеть. Воздух из горячей плазмы превращается в практически ледяную воду. Голд понимает, что "тонет". Пальцы и все тело немеют, он не может двинуться, да и смысла в этом нет. Все равно вокруг на миллионы миль только холодная вода. Вдыхать еще труднее чем было до этого. - Надеюсь, ты понимаешь, что ищешь сочувствия не у того человека? - оборачивается наконец Реджина, ее голос еще ниже чем обычно. Воздух исчезает совсем. Голд находится в абсолютном вакууме. Не то что бы он ждал от нее сочувствия и понимания, не то что бы она его ранила этими словами. Она произносила слова и похуже и побольнее... Но кислорода в комнате больше не осталось. Виски сдавила какая-то неведомая сила, а в груди появилось странное неприятное жжение. Реджина почти незаметно улыбается и пожимает плечами. По ее глазам Голд понимает, что не смотря ни на что она его не ненавидит. Возможно, очень хочет, но... Их связывает слишком многое, то что в миллионы раз крепче и сильнее ненависти или любви. Это невозможно объяснить, но это есть. Невидимая красная нить связавшая его и ее судьбы, души, сердца... Комната наполняется воздухом. Самым обыкновенным воздухом, который сейчас словно манна небесная для мистера Голда. Глубокий вдох. Как будто недостающий осколок его души вернулся на место. Словно мир изменился, по крайней мере в масштабах этой комнаты. Все это так похоже на поцелуй истинной любви, с одной лишь разницей - Реджина его не целовала.