Акт первый
29 августа 2018 г., 11:00
Стой! Ты мне больше не враг! Любовью проклинаю тебя за это.
Ясвена — Остановись
Ненависть. Ярость. Странная боль в груди. Осознание — как громом поразило. Минутное безумие. Золотые глаза — совсем рядом. Он не должен, права не имеет… но совершает невозможное. Сухие губы, ослепительная вспышка боли, отдающая в крылья, беснующаяся под ногами земля, крики людей, страх… страх в широко распахнутых глазах дьяволицы, что всё ещё была слишком близко. — Спасайтесь! — Конец света! — Сейчас всё рухнет… …”сейчас всё рухнет» — подходящее описание ситуации, в которой оказался Воин Света, Страж Небесный Тайко. Его мир рухнул в одночасье по вине одного демона… Нет. По его, Тайко, собственной вине. Полюбив извечного врага, он нарушил неписанные законы вселенной, на которых держалось само мироздание. Совершив кощунство, он обрёк на смерть несколько сот людей, смертных, которых он должен был защищать… и, осознав это, Тайко сбежал, подло и трусливо позволил Саи увести себя из центра катаклизма, даже не пытаясь противиться страху за совершенное деяние. …быть Светом, озаряющим путь блуждающим, быть щитом меж Тьмой и людьми, быть верным клинком в Великой Армии Ангелов и… Тайко не только не спас души людские от Тьмы, но и стал причиной чудовищной трагедии, с Тьмой объединившись. Кто, кто он вообще после этого? Воин? Страж? А ангел ли? …длинные когти демоницы коснулись его мокрой щеки. Тайко осторожно поднял глаза. Он сидел на поросшем мхом полу в, как знал, заброшенном поселении на востоке. Как он сюда... Саи смотрела на него, прикусив нижнюю губу, меж её бровей пролегла тревожная складка. Смотреть на искусительницу было страшно, даже для Воина, последние шесть звёзд участвовавшего в боях с дьяволами, что были многим страшней и кровожадней… Хотя опасность самых жестоких верзил вроде Нихазы Огромного и рядом не стояла с тем, что сотворила с ангелом одна-единственная маленькая дьяволица. Тонкие теплые пальцы коснулись его лба, по телу прошла дрожь, руки сами собой сжались в кулаки. Низкое желание обвинить кого угодно кроме себя самого глухой болью отдавалось в потускневших крыльях. Как он мог? — У тебя жар. Ну и что? Может, он умирает. Умереть будет проще всего: не придется выходить из этой сырой пещеры, не придётся смотреть в глаза сородичам, не придётся ничего объяснять… — Ты несёшь бред, на это нет времени, — бросила Саи, сердито вытряхивая из волос пыль и каменную крошку. — Нам ещё маскироваться, корабль искать… — Подожди! — взмолился ангел, едва выдерживая её внимательный взгляд. — Какой корабль? — Атлантический океан ты собирался пересечь вплавь? Какая же она всё-таки кра… Прямо сейчас под завалами в разрушенном городе мучаются смертные, которых он оберегал ещё накануне. Прямо сейчас, верно, с соседних территорий им на помощь стекаются другие ангелы. Они захотят знать, что случилось. Они имеют право знать. — Саи, мы не можем, — твёрдо проговорил Тайко, из последних сил сжимая зубы. — Я не сбегу. То, что я сделал… — Мы, — нахмурившись, вставила дьяволица. — Не обесценивай мой вклад в общую гадость. Лёгкий тон её вывел ангела из состояния шаткого равновесия. Она словно пыталась придать всему произошедшему характер досадной оплошности! — Саи, здесь нет места всем этим твоим… шуткам. Мы совершили преступление, по нашей вине погибли люди, множество невинных смертных, и, если для тебя это всего лишь повод заявить о себе сородичам как о лучшей искусительнице зем… А вдруг это её план? Вдруг он стал жертвой дьявольских козней, вдруг она задумала это, чтобы заслужить уважение Низших Сфер? Вдруг она играла с теми чувствами, что свели его с ума? — Замолчи! — резко прошипела Саи, отшатываясь. — Ты не смеешь осуждать меня одну! Для меня всё произошедшее — не просто повод «заявить о себе» или что-то в этом роде… И не вздумай рассуждать так, будто я не понимаю того, во что мы вляпались. Понимаю. Может быть даже лучше тебя. Они замолчали, переводя дыхание. Глаза Саи влажно блестели, губы сжались в тонкую ниточку. Никогда она не говорила так яростно и таким тонким, срывающимся голосом. Неужели он действительно задел её? … клянусь сражаться с дьяволами, ибо нет в мире зла большего чем отроки… — Прости меня. Я собираюсь сдаться ангелам. Покаяться. И, не дав зародиться и тени сомнений, ангел резко встал. Он должен должен был сдаться, пусть даже на Суде за него некому будет вступиться. Должен был… Но Саи этого понять не дано. Она стояла перед ним почти ледяная — вытащи на свет, ударь — и нет её. Ни глубоких лимонных глаз, ни бледной до синевы кожи, ни тонких пальцев, ни… — Прости меня, пожалуйста, — рука Тайко легла на плечо девушки, слишком тонкое и хрупкое без воинственного сверкания крыльев Игнис Ала. — Я не должен был… целовать тебя. Мы совершили огромную ошибку, этому нет никаких оправданий, и я… я не могу просто сбежать. Это недостойно чести Воина. Я приму любое наказание Сфер. Глаза угрожающе сверкнули. Всё же… всё же она была не просто безумно красивой. Она была дьяволом, и от этого никуда не деться. И с собой на покаяние не уведёшь — разве можно требовать искреннего сожаления от той, кому никогда не были писаны законы? — Честь, покаяние… Как много красивых слов, — Саи поморщилась, сбрасывая его ладонь, провела дрожащими пальцами по плечу, словно ощупывая ссадину или ожог. — Не знаю как у вас наверху, но я не смогу вернуться и сказать «Простите, я тут с ангелом кощунство совершила, можно мне это зачесть в счет практики искусителя?». Искушать, знаешь ли, надо людей, а не пернатых нимбоносных. И я, если помнишь, — зазвенел — и оборвался в сиплый шёпот голос, — тебя не искушала. — Саи… Беспомощный зов заставил дьяволицу вздрогнуть и, подняв на него глаза, с тихой злобою произнести: — Если тебе будет легче во время твоего «раскаяния», меня, как всё выяснится, казнят без права перерождения. Наше командование... не оценит моего поступка... и моих чувств к тебе. — Ты… это серьезно? Это неправильно! Мы не могли знать... Суд Высших Сфер избирал высшей мерой лишение крыльев. Обычно преступников подбирали дьяволы, но Тайко никогда не задумывался, как наказывают в Подземельях. И лучше бы ему не знать этого! Пожалуйста, пожалуйста, только не она, только не она… Он примет любое наказание, любое, но не… — Куда уж серьезнее! — гордо вскинув голову, бросила Саи. — Знать о разрушениях мы не могли. Но сам факт того, что мы сделали... Это предательство, совершённое в разгар войны. Даже будь это первым моим грешком, всё было бы предельно ясно, — махнула рукой, скрывая дрожь в кистях. — Но я не сдамся! Я... попробую выжить и, может, у меня это получится. Кто знает? А ты поступай как знаешь. Плевать. Нет, не плевать. Гордость остыпалась с дьяволицы луковой шелухой: она боялась. По-настоящему. Нечистой силе доверять нельзя, но в этой ситуации не прислушаться к той, чью жизнь он сломал, было невозможно. Тайко не был уверен, правду он слышит или становится ведомым планам бывшей противницы, но… но... …отныне ты Воин Небесный, пусть будут офицеры свидетелями твоей клятвы. Больше всего на свете Тайко мечтал раскаяться перед сородичами. Может, ему дадут навестить могилу матери и брата? Может, он сможет искупить свою вину? Может, кто-то из товарищей поймёт его и не осудит… Но много ли чести в покаянии, если оно повлечёт горе для другого? И много ли шансов у одинокой вечной выжить одной, спастись от преследования? Выхода не было. Он был виноват во всем случившимся, и не ему теперь решать, доверять словам Саи или нет. Прошло время, когда можно было выбрать правильную дорогу: теперь из множества путей остались лишь сплошь неверные. Тайко не мог допустить чтобы кто-то ещё умер из-за него. Даже демон. Особенно она. — Нам лучше держаться вместе. — Пожалуй, здесь я с тобой соглашусь. Губы Саи тронула тень улыбки. На мгновение им обоим показалось, что всё будет хорошо.***
Путь Метаморфоз был не той дорогой, на которую хочется свернуть из интереса или простого бахвальства, и Саи никогда бы не пошла туда одна. Но тогда, стоя на пороге неизвестности, она чувствовала рядом того, чью силу испытала на себе, а оттого была уверена в ней. Выбора у них не было. Раньше Саи, не привыкшая думать о будущем слишком много, верила: стоит ей убедить Тайко в том, что в чувствах, которые он так старательно прятал, нет ничего ужасного, всё будет легко и просто. Подумаешь, побег! Ха, дьяволице и до отбытия в Южную Америку приходилось годами скрываться как от пернатых, так и от своих сородичей. Первые же месяцы скитаний по свету начисто смели её иллюзии. Тайко постоянно мучался совестью не только за смерть тех людей, но и за собственный побег. Иногда он винил себя, винил долго и самозабвенно, иногда выставлял себя "жертвой коварного искушения". Саи отчасти понимала его чувства: ошибочно полагать, что демону не может быть дела до катастроф такого масштаба, до смертных, которых она лично искушала на протяжении многих лет… Но, в отличие от упивающегося своим горем ангела, она понимала, что сделанного не воротишь. Такое не исправить поисками виноватых, со случившимся надо просто смириться. И жить дальше. Когда она озвучила это, ангел закатил истерику и… поступив так, как советовали на родине, дьяволица совершила огромную ошибку. Как оказалось, поцелуй являлся кощунственным не только в первый раз. Благо, они были далеко от цивилизации, но ангелу и этого было достаточно. Не разговаривали после этого они несколько месяцев, кое-как продолжая выживать, каждый в своей манере: Саи воровала продукты в эфирной форме, Тайко устроился помощником плотника и вкалывал целыми днями, невзирая на усиливающиеся с каждым месяцем головные боли. Он часто лежал без сна, метался по комнате, а во сне болтал о том, чего дьяволица слышать не хотела. Его состояние пугало всё больше и больше. В конце концов они всё же поговорили. Затолкав куда подальше гордость, Саи поймала его после работы и прямо спросила: что же им делать дальше. Хороший вопрос, задай они его себе несколько лет назад. Предложение разойтись и выживать порознь отверг Тайко, дряную идею сдаться Сферам не приняла уже Саи. В самом деле: скрываться так долго, пережить столько всего, сколько не каждый вечный переживает за всю жизнь - и сдаться, позорно поджав хвост. И, если ангелы как максимум лишат Тайко сил или казнят, то дьяволы... не хотелось вспоминать, что под землёй делают с предателями. Остался один выход: искать решение. На это ушло чуть больше века, но это были самые лучшие их годы: выживать вместе стало намного легче при мысли о том, что скоро все проблемы чудесным образом решатся и всё будет хорошо. Когда решение было найдено под грудой пыли и грузом тайны, Саи даже немного пожалела: ей уже казалось, что они и без этой трехклятой метаморфозы нашли решение внутри себя. ...так и вышло, что они оказались у врат на путь Метаморфоз — легендарного места, позволяющего вечным отринуть свою сущность. Это — единственное, что им оставалось. — Боишься? — тревожно спросил Тайко. Забавно, но из них двоих боялся больше всего именно он. Но не говорить же об этом сейчас, не ссориться перед шагом в лучшую жизнь. Расправив плечи, Саи глотнула пьянящего ветра, прогоняющего все сомнения и страхи, и ухмыльнулась: — Ни капли. Взявшись за руки, вечные шагнули на путь, уверенные если не в своих силах, то в силе любви уж точно. Лабиринт пещер они перешли рука об руку: тогда ещё, верно, они находились в физическом мире, зайдя совсем не далеко. Ещё была возможность вернуться, но тогда вся затея казалась вполне безопасной. Легкость пути расслабила вечных — а оттого, попав в измерение обжигающего пламени, они чуть было не погибли. Саи буквально на себе протащила оглушенного ревом огня Тайко через зной и пепел, забивающий нос и горло. Через лёд она прорывалась уже на его плече, но измерение это было настолько велико, что путь изнурил их обоих. В туманных развалинах Тайко предложил пойти назад. Это было ожидаемо, но... Назад? Тогда, когда они практически дошли? Едва стоя на ногах, Саи подняла голову и упрямо проговорила, еле ворочая языком: — Я останусь. Не для того они столько страдали! Не для того, чтобы просто сдаться! Да и куда им возвращаться? Сейчас, почти завершив путь, Саи более не чувствовала себя настоящим дьяволом, и эта неопределенность не столько пугала, сколько раздражала. Она мечтала чтобы всё это наконец закончилось — не важно, какой ценой. Тайко же боялся до дрожи в коленках и мечтал вернуться назад. Цена и ему была безразлична. — Нет! Саи, ты не можешь… — схватив за плечи, он силой попытался увести её от стылых камней. Собрав последние силы, Саи вырвалась, но едва не упала. Как он может сдаться? Как он может стереть всё, за что они боролись? Неужели... неужели ангелы совсем не умеют защищать то, что им дорого, а стоят до конца только если им прикажет генерал в сияющих доспехах? Саи учиться быть тряпкой не собиралась. — Я останусь, — упрямо проговорила она, оглядываясь. Злой ветер прижимал влажный мох к камням. Пустая площадка, с края которой открывался вид на бескрайнюю пропасть. Что-то подсказывало вечным-ренегатам, что единственный путь — прыгнуть, отдав себя во власть зову бездны. — Если у тебя нет сил вернуться, я понесу тебя… — Нет, дело не в этом, — горько усмехнулась Саи, поймав его взгляд. — Это не у меня нет сил сдаться. Это у тебя нет сил продолжить. Всё напрасно. Он не смог, он вернётся, а она… Саи отчаянно хотелось, спрыгнув со своими отказавшимися ещё на входе на путь работать крыльями, встретить внизу острые пики скал. Может, так ей и надо. Нечего было доверять кому бы то ни было, нечего было сбегать с пернатым и перенимать его привычки... Нечего было верить, что им на одной силе любви удастся обмануть природу. Глаза резануло болью. Шершавая ладонь вытерла с её щек слёзы. — Я вернусь! На лице ангела не было ничего кроме ужаса, что он старательно пытался выдать за страх за её жизнь. Не выйдет. Ты, Тайко, пытаешься обмануть ту, что с пелёнок жила среди лжецов. — Я буду ждать, — тихо ответила она, едва скрывая облегчение отдавая Грицеру. - Ты приходи, я отдохну, и мы продолжим путь. — Я всегда буду любить тебя. Такие ли слова говорят, расставаясь ненадолго? Он не вернётся... но где-то в глубине души теплилась надежда. Глупая, достойная дурёхи, размечтавшейся о большой любви, зашедшей слишком далеко. Лишь стоило фигуре бывшего Воина Небес скрыться из виду, Саи аккуратно опустила талисман Тайко на землю и подошла к краю пропасти. Стоять и ждать у моря погоды она не собиралась. Бросила камень — не услышала звука его падения, даже эха. Ветер, заставивший их потерять голову на входе, бил в лицо, уговаривал вернуться и быть с Тайко, в безопасности... но ветер больше не имел власти над той, что прошла путь метаморфоз почти до конца. — Что ж, — сглотнула ком в горле Саи. — Начал — так сумей закончить, да? Оглянувшись в последний раз, дьяволица оттолкнулась от края и прыгнула.***
Тайко не помнил, как вернулся: обратный путь он проделал бегом, а, упав на пол пещеры, лишился чувств. Очнувшись, он понял, что часть пути проделал со сломанной лодыжкой. Именно поэтому ангел не бросился ко вратам, осознав, что Саи осталась там, хотя одна мысль об этом навевала ужас: он не мог её бросить, не мог! И всё же не было смысла бездумно ломиться на помощь, рискуя стать дьяволице бесполезной обузой на пути назад. Однако и через пару месяцев, когда пропали бесследно любые травмы, Тайко не смог переступить порог врат: жуткие головные боли, преследовавшие его с самого кощунства, усилились, не давая порой даже подняться на ноги. Ему даже пришлось выйти на поверхность и в облике смертного посетить лавку лекаря в предгорье. Он оставил Саи записку на тот случай, если она вернётся одна... Но она не вернулась. Ни в тот же день, ни через неделю, ни спустя почти полгода. Тайко было больно думать о том, что он занят преступным бездельем... но каждый раз, когда он подходил ко вратам, боль не давала ему и шагу ступить. Если голова не болела, он начинал трезво мыслить и понимал: Саи могла начать путь назад и пойти другой дорогой. Что, если они разминутся? Иногда бывший ангел даже слышал её лёгкие шаги, но, открывая дверь, каждый раз натыкался на пустоту. Так можно и с ума сойти. Наверное, он и так уже сумасшедший. Он мог вечность лежать на полу, мог спускаться в предгорье за лекарствами от мигрени, которые всегда воровал, давая себе обещание вернуться и заплатить чем-нибудь в следующий раз. И, самое страшное, его всё меньше и меньше мучила совесть: иногда он думал, что Саи уже мертва, иногда тешил себя тем, что она сильная и прошла путь до конца, забыв о нём. Но были дни, когда он не помнил, нужно ли ему кого-то спасать. Шли годы. Десятилетия. Смертные добрались и в этот богом забытый край, прельстившись горным воздухом и прекрасными видами. Вскоре в пещерах стали сновать рабочие. Благо до Врат они не дошли, а просто-напросто замуровали выход на поверхность. Вскоре над убежищем Тайко был возведён скромный театр, на который он однажды всё же решился посмотреть. Закутавшись в плащ и спрятав себя под экранирование, ангел поднялся на поверхность и, заняв одну из лож, устремил свой взгляд на сцену. Актёры, верно, любили Шекспира: за несколько месяцев Тайко успел увидеть и Короля Лира, и Отелло, и Ромео и Джульетту. Актёры, несомненно, были талантливыми, работящими смертными, так что Тайко, даже не задумываясь, стал незаметно помогать им в мелочах вроде восстановления порванного занавеса или излечения ноги мужчины, играющего то отца Капуллети, то тень отца Гамлета. Вскоре он стал оставлять полюбившимся актёрам подарки: букеты полевых цветов, красивые камни из неизвестно чьих подземных тайников. А потом в труппу пришла она. Дочь вдовы, живущей неподалёку, мягкая и нежная, словно спустившийся на землю ангел Любви. При одном взгляде её улыбающихся глаз труппа затаила дыхание. Как и Тайко. Был один из тех счастливых дней, когда ему казалось, что в подземной пещере нет никаких врат, а он просто сидит и охраняет спрятанные там богатства. — Вы бываете здесь на каждой репетиции, — однажды улыбнулась ему та самая девушка с шелковистыми тёмными кудрями и нежным голоском. — Я… — Тайко смутился, припоминая язык благородной Франции. — Я работаю неподалёку… Жюли. — Так вы помните моё имя! Это приятно, — улыбнулась актриса. — Кто вы? — Тайко. Хранитель, — брякнул ангел, сжимая край плаща. — Хранитель… театра. И того… что под ним. — Интересно… Может, расскажете об этом поподробнее? Я всю жизнь прожила в Альпах, но, кажется, и вовсе не знаю жизни. — Я провожу вас. При одном взгляде на Жюли Тайко чувствовал себя как никогда живым. А она наивно считала его лучшим мужчиной в этом богом забытом месте: он не пил, не был стар, но готов был любить её и слушать хоть весь день. Они часто бывали в её гримерной, а ещё ходили по горам и собирали редкие цветы. Лежали в высокой мягкой траве, и горы не сотрясались, а люди не умирали, хотя иной раз заходили они совсем уже далеко. Жюли мечтала уехать в Париж и стать частью мирской суеты, но рядом с бывшим ангелом она, казалось, прониклась высоким спокойствием Альп. Она никогда не оставит старый театр. Они будут вместе пока… нет, они будут вместе всегда. Тайко хотелось быть рядом с ней, оберегать, носить на руках, любить, чего никогда бы не смог себе позволить раньше. Быть может, у него всё же есть шанс хотя бы на крохи счастья после всех страданий и лишений? Но бесконечного счастья не бывает. Иногда Жюли уходила вечером к матери. Иногда Тайко всё же вспоминал. Он лежал у ворот и каялся ветру во всех совершенных грехах. Слёзы замерзали на щеках, он вытирал их… и думал, что на его руках ещё остались слёзы Саи. А потом Тайко засыпал, сжимая найденный незнамо где ключ-кристалл. Наступало утро — и Жюли развеивала его тьму. Ангел-ренегат снова улыбался и не думал о проклятой двери и проклятых дьяволах. У него снова появлялась вера в лучшее. Но однажды Жюли исчезла. В труппе сказали, что она вышла замуж… Это. Не. Могло. Быть. Правдой. Мерзкие актёришки врут. Врут! Они не заслужили его милости! Жалкие тва... Записка тоже лжёт! Нет! Нет! Не... "...я не могу оставаться здесь, в этом Богом забытом месте. Я верю, меня ждёт лучшая доля, чем роль в провинциальном театре, я исполню свою заветную мечту. Прости, пожалуйста, прости, но... Она даже не сказала этого лично! Саи бы так не поступила, Саи бы сразу высказала ему всё... Она единственная его любила! Но она ещё ищёт дорогу назад, а он не может выйти ей навстречу потому что в пещеру могут попасть смертные. Именно поэтому,***
Жизнь в Париже была именно такой, какой Жюли видела её в самых смелых мечтах. Красивые дома, галантные кавалеры, прекрасные дамы, богатый дом, любящий муж... Ещё немного и она даже сможет снова выступать в театре! Однако на первый свой светский раут молодая женщина вышла не одна, да и взгляды парижанок были прикованы не к ней. — Ваша дочь — просто красавица! — Просто ангелочек. — Прекрасна! Анжели, верно? Чудное имя, мадам... Дочери не было и года, она смотрела на окружающих дам с нескрываемым интересом. Ярко-алая прядь, пестреющая на фоне льняных волос, была надёжно спрятана под чепчиком. Эта необычная деталь наделала много шума в доме, но муж не счёл нужным донимать Жюли вопросами. Сделанного всё же не воротишь, и она была благодарна супругу за всё. Но иногда ей всё же хотелось вернуться в Альпы и рассказать одному чудно́му мужчине о том... что у него растёт дочь. Но театр, говорят, забросили, теперь там никого нет. Может, это и к лучшему?
Примечания:
Ровно через сутки - вторая часть.
