Потерянное можно вернуть

- Чанбин, - окликает рэпера Чан, когда тот без сил валится на пол, споткнувшись о собственную ногу, - все нормально?       Бин поднимает мрачный взгляд на лидера, не сдерживая кислотного: «Лучше не бывает». Голова от недосыпа идет кругом, тело само не свое, будто не подчиняется хозяину вовсе. Чанбин, по правде говоря, уже привык почти не спать, вот только его организм был явно против. - Поднимайся, - оказавшийся рядом Джисон протягивает ладонь, поднимая Чанбина с пола. Тот не сопротивляется, послушно на ноги встает, чуть пошатываясь.       В голове сплошной туман, перед глазами, кажется, тоже. Взгляд отказывается фокусироваться на только что вошедшем. - Здравствуйте, - приветствует вся команда, как оказалось, Пак Джинена, который, как-то хитро улыбаясь, оглядывает парней изучающим взглядом.       Со совсем не слушал, что он говорил, лишь смотрел четко перед собой, не боясь за то, что его безучастный взгляд могут заметить. Пусть. Он был слишком подавлен и истощен, чтобы заботиться о таких мелочах. - Заходите, - JYP ведет рукой в сторону двери, расплываясь в еще большей улыбке. Этого не может быть…       У Чанбина внутри, словно бабочки вновь ожившие, чувство счастья, смешанное со страхом. Впервые в жизни он не верит собственным глазам, хочет, но не верит, ведь так не бывает. Прямо напротив, буквально на расстоянии вытянутой руки, Феликс, счастливый, с такой яркой и солнечной улыбой, что Бин сейчас, кажется, ослепнет. Ни один из них не в силах отвести друг от друга глаза, смотрят жадно, исследуя взглядом каждый миллиметр, подмечая все больше и больше изменений.       Темные круги под глазами, осунувшееся лицо и глаза, казалось, навсегда утратившие свой былой блеск. Феликсу было физически больно от вида такого хёна, замученного, уставшего и бесконечно грустного, что сердце, бьющееся где-то в глотке, на части разрывается.       Джинен, замечая состояние парней, спешит удалиться, позволяя всем в тренировочном зале, наконец, свободно выдохнуть.       Не успевает Ликс с места сдвинуться, как Чанбин тут же пулей вылетает из помещения, оставляя котенка глазами, расширенными от шока, сверлить захлопнувшуюся за рэпером дверь. - Что..? – вопрос комом застревает в горле, так и оставшись неозвученным, - он н-не хочет меня видеть? – тихо шепчет, будто самому себе. - Если ты так думаешь, то ты еще больший болван, чем он, Феликс, - Чан беззлобно усмехается, чуть похлопывая по плечу, но тут же несильно толкает, направляя к выходу, - давай за ним, Ромео, а то иначе наша неприступная пташка улетит от тебя.       Ликс кивает как-то совсем несмело и с опаской, тут же срываясь с места вслед за Чанбином. Младший недолго петляет по извилистым коридорам, заглядывает в каждую комнату, с хлопком открывая двери, так и оставляя незакрытыми. В голове все крутится надежда, что за следующим поворотом будет его хён, но там лишь пустота, глаза буквально выжигающая. - Чанбин! – Феликс, наконец, громко его окликивает, когда тот спешит скрыться за очередным поворотом, - стой, хён! – ему от бессилия и непонимания, честно, расплакаться охота, но несется следом, пока нос к носу не сталкивается с Бином.       Со тут же голову опускает, мнется на месте, будто хочет что-то сделать, но не решается. - Я скучал, - тихо мяукает Ликс, тут же расплываясь в нежной улыбке, которую он дарил только Чанбину.       А у старшего, кажется, тормоза отказывают совсем, потому что с места срывается, игнорируя все крики здравого рассудка, прижимается трепетно, стараясь подступившие слезы скрыть. - Ликс… Прости меня, - сквозь всхлипы шепчет куда-то в шею, притягивая к себе ближе, чтобы младший, не дай Бог, не увидел его заплаканные глаза, - прости, пожалуйста, малыш, я такой идиот.       Феликс, хоть ничего и не понимает, но молчит, обвивая руки вокруг плеч хена, будто защищая, укрывая ото всех и всего в этом мире. Прикрывает глаза, потому что, кажется, сам сейчас разревется, и зарывается носом в темные пряди, жадно вдыхая аромат шампуня, такой знакомый, родной и теплый. Ноги младшего не выдерживают, подкашиваются, когда Чанбин снова льнет ближе, сцепляя руки за спиной Феликса в замок. Оба валятся на пол, совершенно не заботясь о том, что ударились, кто чем, лишь переплетают конечности, молча наслаждаясь долгожданной встречей. - Ф-Феликс, - шепчет Бин надломленным голосом, стараясь перебороть частые всхлипы и сбившееся дыхание, - прости. - Все хорошо, хён, - уверяет его Ликс, укачивая в собственных руках, обнимается крепко, будто отпускать боится, - что бы ни случилось, все хорошо. Ты рядом, а это для меня главное, - под конец он смелеет, губами коротко касается чужой раскрасневшейся щеки, тут же отстраняясь в страхе, что нельзя было, что прогонят.       Тут же хочет снова сжать Со в объятьях, но тот мелко подрагивающей рукой останавливает его, упирается ладонью в грудь, не поднимая глаз. А Феликсу вмиг страшно становится до такой степени, что он уже готов был начать лепетать бессвязное «Прости», но неяркий, чуть тускловатый свет напротив заставляет его голову поднять, в исступлении уставиться на крыло чужих ключиц. Взгляд буквально въедается в белый, волшебно мерцающий рисунок. До Феликса не доходит сразу, что у него точно такое же крыло, только черное, которое, хоть и совсем неярко, но сияет, потому что рядом его соулмейт.       Два крыла, соединяющих их судьбы в одно целое. Связывающие метки, от вида которых у младшего тут же пропадает всякое желание сдерживать слезы, градом катящиеся по веснушчатым щекам вниз. Феликс не пытается удержать себя, резко подается вперед, заключая Чанбина в крепкие, но такие нежные и трепетные объятья, расцеловывает все, до чего дотянется: щека, линяя челюсти, основание шеи.       Он мечтал, грезил, надеялся всей своей кошачьей душой, был готов верить в любое самое абсурдное чудо, лишь бы его хён был с ним. Ликс буквально забивался в истерике, когда в голову будто кто-то подбрасывал мысли о том, что Чанбин может найти своего соулмейта, и им окажется не Феликс. Но теперь все горести и плохие мысли вмиг забылись, потому что Со так же крепко и трепетно прижимается к груди младшего, скомканно нашептывая о том, что виноват, и о том, что любит своего котенка, который буквально кричать от радости готов, потому что неимоверно счастлив.