Неудачник здесь только ты

      Старый дом разбойников уже давно ничем не пахнет. Его продули все ветра, дождь смыл остатки следов. Оставшись без хозяев, дом одичал, стал колючим и неприятным, но его, Узумаки, пока ещё принимает, хоть и неохотно, скрипя всеми досками.       Наруто же чудится, что тлеющими трупами тут пахнет до сих пор. До сих пор в воздухе вьются стаи мух.       Он прожил с разбойниками два года. За это время они смогли научить его тому, что умели сами. Наруто мог легко достать вещи из любого кармана, неслышно пробраться в любой дом и дать отпор как минимум трём взрослым мужчинам. Каин знал несколько техник и научил его им. Совсем не густо: Огненный Шар и Техника Замены. Набор только что выпустившегося генина. Огонь слушался легко, будто бы был родным, а вот работать с заменой пришлось очень долго. Но всё же он смог. Жизнь была такой весёлой и безмятежной… В тот вечер шёл сильный дождь. В доме было всего три человека – Мико, раненый член банды и сам Наруто. Мальчишка спал прямо на полу, широко раскинув ноги и руки, Мико тихо помешивала что-то в котле, а разбойник едва слышно что-то насвистывал, смотря на дождь. Всё было спокойно, ведь остальная банда пошла на пустяковое дело, скоро вернётся и всё будет хорошо. Идиллия прервалась внезапно. Просто в один момент из дождя выскочил Каин и коротко приказал собираться и бежать. - У тебя кровь… - попыталась возразить Мико, но мужчина только отмахнулся от неё и погнал наверх.       Собирались быстро, стараясь не задавать вопросов. Когда уже они были готовы идти и начали прощаться с Каином, в его спину прилетел кунай с взрывной печатью. Кровь запачкала лица ребёнка и женщины. Они даже не кричали. Из-за облака дыма не было ничего видно, только были слышны крики. Коган появился внезапно. - Бегите быстрей отсюда. На северо-восток. Там будет таверна, Мико, ты её узнаешь. Остановитесь там и ждите. Если никто не вернётся, то лучше не ходите назад. Ах, чёрт! – Ему пришлось отбивать удар. Завязалась драка. – Хидари, прошу, уведи её отсюда.       Поддавшись общей суматохе и нарастающей панике, они бежали. Ветки хлестали по лицам, воздуха не хватало, но женщина и ребёнок продолжали упорно бежать вперёд, едва придерживаясь заданного курса.       Наруто услышал быстрые шаги за спиной первым. Почему он вдруг стал слышать шаги шиноби, если к нему мог подкрасться даже хромоногий Арко, осталось загадкой. Единственное, что мог сделать мальчик, это со всей силы навалиться на Мико, чтобы та упала в куст и её скрыли ветви. Уже через пару ударов сердца мальчишку прижала к дереву крепкая рука, а горло защекотала сталь.       Узумаки было страшно, слишком страшно. Он уже не понимал, за себя ли он боится, за Мико ли или за Когана и остальных. Остались лишь он и маска, расписанная жуткими красными линиями. Наруто смотрел на эту маску и не мог отвести взгляда. Смерть схватила его ледяными руками и заставила стоять смирно, крепко фиксируя руками шею. Так прошло несколько мгновений. В конце концов щели маски недобро блеснули, и шиноби растворился в лесу. Мальчишка упал на колени, хрипло дыша.       Наруто не помнил, как они добрались до таверны и что там делали. Зато очень хорошо помнил дорогу назад, по солнечному лесу, где пели птицы и весело стрекотали насекомые в траве. Всё жило, радовалось, а он по-прежнему был зажат в эти тиски, каменное сердце неохотно билось о грудную клетку.       Над домом и поляной стояла вонь. Несколько дней под лучами солнца тлели мёртвые тела. Кровь засохла и въелась. Все разбойники лежали тут, кто-то в доме, кто-то на траве, но все они были здесь. Шиноби даже не постарались сжечь тела, а так и оставили их гнить здесь, превращаться в падаль. Наруто и Мико не кричали, не охали. Мико была готова к такому исходу, насколько это было возможно, а Наруто… Он всё ещё не мог отмереть, происходящее было словно картинкой на экране, настолько далёкой от его настоящей жизни. Очнулся он лишь тогда, когда увидел, что несколько диких собак приноровились обгладывать один из трупов.       Злость поднялась в груди и лишь криками он разогнал собак, а потом посмотрел на умершего. Жуткое, обглоданные лицо, вываливается распухший язык, а ниже глубокая рана, в которой копошились личинки. Узумаки не выдержал и его стошнило. Позже по одежде он опознал Тодо.       Они с Мико похоронили всех. Работали спокойно – им было некуда спешить. Больше некуда. Удивительно, но злости и гнева не было. Иногда так бывает, что остаётся только скорбь, настолько глубокая и большая, что другим чувствам невозможно прорваться. Коган и его банда не были очень хорошими людьми, они были убийцами и ворами. В этом случае не приходится говорить о справедливости. Эти люди изначально выбрали себе дорогу отдельно от других дорог, от общего закона и права. Одни убийцы убили других. Наруто не возненавидел шиноби после этого. Не хотел отравлять этим чувством светлые воспоминания. Скорбь вырвала у гнева часть души мальчишки.       Сейчас он стоял рядом с теми могилами. За два года холмики земли стали заметно ниже. Доска, которую он вкопал в землю и криво выцарапал на ней имена всех погибших, ссохлась и погрубела. Надписи почти стёрлись.       Небо осторожно белело, накатывала утренняя прохлада. Рваная рубашка совсем не грела. В голове и желудке было совсем пусто. - Знаешь, Коган, я чувствую, что вырос. Вырос из этой жизни. Я, наверное, годен на что-то большее, нежели просто шатание по городам и мелкое воровство. Мне уже двенадцать. Моя сестра совсем взрослая, уже получила протектор и ходит на задания. А я прошу милостыню на улицах, – мальчишка ненадолго замолчал, всматриваясь в первые лучи солнца. – Я пришёл сказать тебе спасибо. Спасибо тебе за всё. Я сберёг Мико. Наверное, не совсем, как ты хотел: она сейчас работает проституткой в Нибосиме. Копит деньги на свой маленький лоток. Она сказала мне, что уже пора искать свой собственный путь, стать кем-то. Не в упрёк, не подумай, она всё такая же замечательная. Просто я и вправду заблудился на бесконечных дорогах страны Огня. Но увидев сестру, я решил, что хватит убегать от своей жизни. Я хочу вернуться в Коноху, но я вернусь туда героем!       Джирайя не был в Конохе больше четырех лет. Кажется, такой малый срок, особенно если тебе уже за пятьдесят, нет ни жены, ни детей, чьи года уходят так быстро… Крепкому мужчине годы были нипочём, они лишь изредка позволяли себе легонько касаться лица, оставляя при этом небольшую морщинку. Его походка была такой же твёрдой и десять лет назад, и пятнадцать, и даже двадцать. Он шагал по своей дороге жизни так уверенно, будто перед ним была широкая мостовая, а не узенькая тропинка пусть талантливого, но безалаберного сироты. Он виртуозно совмещал в себе науку шиноби и природное разгильдяйство, поэтому жил на полную катушку и всё ещё не был мёртв.       Возвращаться в Коноху всегда было приятно. Деревня постоянно менялась, перестраивалась и достраивалась, поэтому в ней можно было всегда найти что-то новое. Но при этом она всегда оставалась Конохой.       Могучая грудь вбирала в себя тёплый, немного пыльный воздух, намётанный глаз легко отыскивал на прилавках свои книги, а ноги сами несли к резиденции.       Его ученик, Минато, выглядел неважно. Будто бы это он только что вернулся из опасной миссии. Под глазами залегли большие круги, щёки немного впали, а сами глаза будто бы потухли. - Плохо выглядишь! – Жизнерадостно, словно сообщал какую-то хорошую новость, сказал Джирайя. – Пошли, выпьем, поговоришь со старым учителем! Не век же тебе на этом месте тухнуть. - У меня работа, – вяло отбивался Минато. Было видно, что работа надоела ему до чёртиков, но идти куда-то тоже не очень хотелось. - Да ладно, у тебя тут много бездельников, что абажур от лампы изображают, - говоря это, саннин смотрел ровно туда, где засел охранник АНБУ, который нервно прятал «Ича-Ича». Минато посмотрел туда же и фыркнул. Шиноби теперь стоило сливаться не со стеной, а с грядкой помидоров. - Знаешь, я тут недавно пацана видел, так похож на твоего. Такие же полоски на щеках. А я-то думал, их Кушина ему ещё в детстве пририсовала, – почему вдруг вспомнился тот беспризорник, Джирайя не знал. Просто случай показался забавный, вот и всё. Наруто был похож на саннина в детстве: такой же неугомонный и упрямый, а ещё солнечный, словно не замечающих неприятностей, а у того парнишки из подворотни глаза были какими-то колючими, злыми. Минато почему-то дёрнулся, а потом не своим голосом спросил: - Где это было? В Нибосиме? - Ну да. На улице. Подбежал, начал что-то жалобно говорить, вроде мать разбойники убили… Не помню. Денег клянчил, я его про полоски-то спросил, а он как дал дёру! Странный парень.       Чем больше Джирайя рассказывал, тем больше бледнел Четвёртый Хокаге. - Да, теперь нам точно надо поговорить, – неожиданно спокойно заключил Минато. Он сделал пару жестов, отдавая приказ охране. Провинившийся АНБУшник с места не сошёл, а слетел.       Уже через пятнадцать минут они сидели в небольшом кафе рядом с резиденцией. Без плаща Хокаге и шляпы Минато сразу стал более расслабленным, но, к сожалению, не спокойным. Джирайя терпеливо ждал, не начиная интересующий его разговор. - А где твои детишки? Айко обычно рада меня видеть. - Разбежались, – мрачно буркнул Минато. Поймав вопросительный и чуть насмешливый взгляд учителя, начал рассказывать.       Надо отдать Джирайе должное, он не начал громко осуждать, читать проповеди и злиться. Осуждение вообще чувство достаточно глупое. Каждый совершает свои ошибки и каждый за них расплачивается сам. Учить Хокаге саннин не собирался. Не ему, старому извращенцу, судить о поступках человека, который ответственен за множество жизней. Видимо, это судьба Хокаге, в определённый момент доходить до точки, когда приходится делать очень сложный выбор и жертвовать многим. Минато пожертвовал. Кто знает, как закончился бы конфликт с Учихами, что бы делал Корень, кем бы в действительности вырос Наруто. Но шиноби не гадалка, «если бы» и «может быть» для них пустые звуки. Факты есть факты. - Одного не пойму – разве пацан не был джинчурики? - Нет. Айко - джинчурики. Я не сразу в этом разобрался, а когда понял, все уже определились, кого окрестить «Демоном». Старейшины взяли слишком много власти, нас вынудили отдалиться от Наруто. Ну, ты и сам знаешь эту историю, – Минато ещё раз тяжело вздохнул и уставился в тарелку. Будь на месте учителя кто-нибудь другой, Четвёртый, конечно, не вёл бы себя так. Но даже самым сильным людям нужны те, с кем и они могут позволить себе быть слабыми. – Странно, что ты меня не осуждаешь. - А кто осуждает? - Да все практически. Цунаде, когда узнала года два назад, устроила мне грандиозный скандал, сломала стол, раскидала трёх АНБУ и так далее, – скандал почему-то вспоминался с улыбкой. - Цунаде такая, она может, - немного мечтательно закатил глаза Джирайя, но потом снова собрался. – Семья для неё очень больная тема. Вот и бесится. Где она сейчас? - Я стараюсь особо не мозолить ей глаза, так что точно её никто не отслеживает. Но так вроде была последний раз на границе с Кумо. Но это было неделю назад.       Они помолчали. Джирайя переваривал информацию, а Минато продолжал вариться в своих проблемах. Сколько он не говорил другим, что это было необходимостью, сам он в это не верил. Можно было бы извернуться, подстроить всё так, но он не захотел, не постарался. Удобно закрыть на второго ребёнка глаза. Удобно, пока тебе не сообщают, что он просит милостыню под забором.       И Айко… Джинчурики. Кушина была хранительницей демона, а теперь столь похожая на неё дочь обречена на такую же вечную борьбу. И кто обрёк её на это? Собственный отец. - А что тебе мешает привести мальчишку сюда? – Вдруг спросил учитель. - Наруто Намикадзэ официально мёртв, – сухо ответил Минато. – Будет странно, если он вдруг оживёт. Данзо сразу поднимет голову.       Джирайя нахмурился. По его мнению Данзо и так поднимет голову. Слишком много народу уже знает, и сколько узнает ещё? До Данзо слушок точно докатится! А этот старик точно не пропустит возможность очистить своё имя и занять прежние позиции. Но об этом Минато пусть догадывается сам. - Это тебя слишком сильно гложет. Попроси тех, кому ты доверяешь, найти мальчишку. Пусть потом перекрасят волосы, замаскируют полоски, и кто его узнает? А вы с ним хоть поговорите. Тебе либо станет совсем плохо, или отпустит. - А что делать с Айко? – Мужчина спрашивал без расчёта на ответ. Он и сам не знал, нужен ли он ему. Такой, околориторический вопрос. - А с ней и делать ничего не надо. Девочка тебя и Кушину любит, а значит, скоро простит. Когда же вырастет, то поймёт ваш поступок. Пока же пусть побесится. Чем раньше это случится, тем в меньшие неприятности она попадёт!       Какаши Хатаке не было жалко Айко. Если честно, даже особого сочувствия всё это не вызывало. Айко привыкла очень ярко выражать эмоции, и печалилась она так же – напоказ. Вряд ли девочка действительно хотела это продемонстрировать, но скрывать она не умела. Поэтому её грустное лицо и тяжёлые вздохи порядком нервировали. Хатаке хотелось подойти и дать ей затрещину, а потом послать на миссию ранга B, чтобы на все эти страдания не было времени. Но Сенсей слишком любил свою дочь и слишком над ней трясся после Наруто, так что на такое точно бы не согласился.       Вообще Хатаке бесило практически всё и очень часто. Справедливости ради стоит упомянуть, что сам себя он бесил тоже с завидной регулярностью.       Из этих генинов сделать настоящую команду было сложно. Им явно нужен индивидуальный путь развития – Айко будет неплохим силовиком, её чакру ветра можно использовать на масштабных первичных атаках, сминающих первую волну сопротивления противника и дезориентируя его. Сакура – очевидно, ирьенин: хороший контроль чакры, усидчивость, хорошая память. Саске, как и любой Учиха, одиночка. У него неплохо получается быть в паре, но тройка для него уже много.       В принципе, потенциально из них и могла бы получится команда, но пока их индивидуальные навыки не настолько хорошо развиты, чтобы сосредоточиться только на командной работе. Но! Со слабыми индивидуальными навыками они не могут не работать в команде, ведь иначе их раздавят. В итоге из них получается команда примерно в три раза слабее, чем они могли бы быть.       И вот эту огромную проблему Сенсей свалил на плечи Какаши и предложил с этим разобраться. После недели работы с командой он разочаровался. После двух – отчаялся. После трёх – плюнул. А потом Сенсей в ультимативной форме приказал работать с тем, что есть, а с остальным он разберётся позже.       Пока Хатаке решил дать детям немного отдохнуть друг от друга. Айко тренировал в контроле чакры, Сакуру наоборот, учил зачерпывать большие дозы чакры на более мощные техники, а Саске обучал тайдзюцу с шаринганом и кендзюцу. И это была бы более-менее приемлемая тактика, если бы дети не сдружились!       Странно такое говорить, но в данной группе командный дух был лишним. Он был слишком дружественным, а не рабочим. Дети проводили своё время с друзьями, а не на работе.       Да, безусловно, в командах часто возникают дружественные связи, но они возникают медленно, не заменяя ими рабочие, а лишь закрепляя их. Айко же с Саске дружили ещё до команды, причём дружили очень крепко, а Сакура легко втянулась в эту компанию (отдельное спасибо за это дружелюбной Намикадзе). По итогу, серьёзного отношения можно было не ждать.       Они сражались за себя, за свои связи, а не ради долга и деревни. И это было плохо. Очень. Команда цеплялась друг за друга, стараясь выстраивать совместную тактику, но по итогу лишь тащили себя на дно. Сейчас они сильно уступали другим командам, особенно по индивидуальным навыкам. И эти бестолочи не хотели работать отдельно, своё свободное время они тратили на то, чтобы тренироваться в команде, а не реализовывать собственный потенциал!       О Ками, за что всё это свалилось именно на его шею?!       «Спокойно, Какаши, считай до десяти.» - шиноби медленно прикрыл глаз и осторожно выдохнул через нос.       Всё не так уж плохо. Они даже разобрались с мечником Кровавого Тумана и никто не погиб. Уже можно считать, что случилось чудо. Да и если задуматься, то скоро экзамен на чунина. Малышей там немного пнут. А потом, если вдруг им повезёт и они дойдут до третьего испытания, то задумаются об индивидуальных навыках и поймут в какой они ж… Не выражаться.       Сегодня так удачно сложилось, что Саске забрали на тренировку клана, Сакуру в больницу – тоже на тренировку, так что с ним осталась лишь Айко. Девочке упорно не давалось теневое клонирование. И, видимо, чтобы усложнить себе задачу, она пыталась создать клона, стоя на воде. Получалось плохо, потому что думать ни о клонах, ни о воде у девочки не получалось, и она то и дело оказывалась по щиколотку в ручье. Не смертельно, но неприятно. Подрывает самооценку. - Сосредоточься. - Я сосредоточена! – Огрызнулась Намикадзе, махнув красным хвостом. – Ай! Что Вы делаете? – Прямо мимо её носа пронёсся кунай. - С врагом ты так же будешь разговаривать? – Сухо спросил Хатаке. - Мы в Конохе. Тут нет врагов! – Фыркнула девочка, задирая нос кверху. - Это иллюзия. Враги есть всегда, а даже если их нет, то они могут появиться. - И что, теперь всё время быть как на иголках? – обиженно ответила Айко, садясь на воду. - А как ты хотела? – Какаши даже удивился. – Мы шиноби. Так и живём. Ты должна быть настороже всё время, даже во сне, если хочешь жить, – в ответ этот ребёнок надулся. - Когда же нормально жить? - Всегда приходиться чем-то жертвовать, – пожал плечами Хатаке. - Даже родными? – Вопрос звучал зло и очень провокационно. Глаза у маленькой Намикадзе горели. Какаши же ответил ей очень холодным и равнодушным взглядом. - Перестань ныть, Айко. Ты не изменишь то, что уже случилось. Жертва была принесена, тебя не спросили. Как не спросят ещё много-много раз. Хочешь, чтобы твоё мнение имело вес, самой решать, что делать – стань кем-то. И вот тогда уже будешь говорить о том, что делать можно и что нельзя. А пока факты остаются фактами. Ещё не произошло ничего непоправимого. Будущее в твоих руках. Изменяй его как хочешь. Только сначала спроси себя, действительно ли ты этого хочешь? – Какаши наклонился чуть вперёд, заглядывая в глаза ребёнку ещё глубже. Айко смотрела на него очень пристально, снова забыла о чакре и бултыхнулась в воду. Какаши прикрыл улыбку книгой. – Иди домой, сейчас ты всё равно не способна тренироваться. Завтра мы идём на миссию, в восемь быть у ворот.       Девочка, чертыхаясь, поднялась, и, не попрощавшись с учителем, пошла в деревню. Какаши задумчиво смотрел ей в след.       Айко уже довольно долго пинала камень. Было уже темно, на улице зажигались фонари. Хотелось есть.       На душе было как-то мутно. С одной стороны, она уже соскучилась по родителям, с другой гордость и какая-то внутренняя преграда не давала ей вернуться.       Обычно в таких случаях персонаж попадает в какую-то невероятную передрягу, проходит через неё и осознаёт, что семья это очень важно, а вот все остальные проблемы были лишь пылью. Но, к сожалению, в реальности всё намного сложнее, поэтому Айко продолжала пинать в нерешительности камень. После пары дней шатания по улицам Айко начало казаться, что всё было просто глупостью. Что вообще произошло, она хоть понимает? Брат, отец, мать, всё смешалась в полную кучу, так что голова кружилась. - Стой где стоишь, иначе зарежу! – Послышался голос из-за спины и в неё упёрлось что-то твёрдое. Сначала девочка похолодела, но потом до неё дошло, что голос откровенно детский, кунай деревянный и вообще… - Конохомару, привет! – Намикадзе обернулась, не придав значение угрозе. Воинственная мелочь начала возмущаться. - Я грозный и опасный! Бойся меня, я величайший шиноби нашего времени! – Конохомару начал размахивать руками и топать ногами, но в итоге запутался в шарфе, чуть не упал, насупился и обиделся на ни в чём неповинную Айко. – Что ты так поздно здесь делаешь? - Я, - дочь Хокаге пафосно надула щёки, - здесь на опаснейшем и секретнейшем задании. - На каком? Ну расскажи, расскажи, я ведь не отстану. – вредный мальчишка вцепился юной шиноби в ногу. «Хорошо хоть не зубами»- промелькнула мысль у Айко. - Вот ещё! – она сильным рывком сбросила Конохомару. – - Я внук третьего Хокаге! Дедушка сказал, что новый Хокаге должен прислушиваться к старым! – заныл самый младший Сарутоби. - Но я-то не Хокаге! – Девочка угрожающе нависла над ребёнком. – И вообще, сколько тебе можно прятаться за спиной своего дедушки? Так всё время за тебя будет решать дедушка! - За меня он и так всё решает, – тоскливо ответил Конохомару, садясь прямо на дорогу. Айко тоже стало тоскливо и она села рядом. - За меня, если честно, тоже всё пока решают.       Так они и сидели, обидевшийся на весь свет Конохомару и усталая, тоскующая дочь Хокаге. Фонарь рядом уныло мигал, дома стояли очень тихие. Звёзд видно не было, даже луна не показывала своего бока. Вдруг Айко вскочила, поднимая с собой Конохомару. - Знаешь, я поняла, почему за нас всё решают! Потому что мы сами ничего не решаем! Как можно доверять человеку, который сам с собой не может разобраться! - Я тебя не понимаю. - Смотри, Конохомару, - девочка серьёзно посмотрела ему в глаза. – Вот что ты тут делаешь? - От учителя прячусь. Сначала он мне просто надоел, а теперь, если найдёт, то будет ругать, к дедушке поведёт… - всё так же уныло отвечал пацан. - Вот-вот! Мы боимся отвечать за свои поступки и торопимся переложить вину на чужие плечи! А если мы хотим чего-то добиться, то надо действовать упорно и самостоятельно! – Это Намикадзе проговорила скорее для себя, нежели для своего невольного слушателя. – Конохомару, знаешь, что тебе нужно сделать, чтобы стать настоящим мужчиной, который всё решает сам? - Что? Победить всех биджу? Да я их… - Тут он начал активно показывать, как он их. На Айко это особого впечатления не произвело, поэтому она жестом остановила мальчика. - Нет! Ты должен самостоятельно сдаться учителю и самостоятельно сказать дедушке, что ты сбежал! - А может, не надо? - Тогда ты навсегда останешься рохлей! - Нет, я стану настоящим мужчиной! – Конохомару воинственно махнул кунаем и прыгнул на ближайшую крышу. Айко недолго посмотрела ему вслед, а потом поспешила домой – мириться с родителями. В то же время из деревни выскользнули две тени по направлению к Нибосиме. И уже как день назад оттуда ушёл Наруто Узумаки.