Он подобие хищному зверю

- Схватить принцессу, остальные для меня не важны. - жёсткий голос Эрика заставляет вздрогнуть каждого, находящегося у водопада и перевести взгляды со спины нового Короля на Шури, - Я, что, тихо сказал? Глава Доры Миладже отрешённо кивнула, выполняя прямой приказ, от чего ни Королева-мать, ни Накийа, ни сама Шури сдвинуться с места не смогли. Было ли это предательством со стороны Окойи? Она же просто служит Ваканде и сейчас, на её троне, был Стивенс, приказы которого она была обязана выполнять, как и все другие. Кажется, он думает, что все в принципе должны следовать его указаниям. - Окойе, не надо! - Рамонда бросается вперёд, перекрывая доступ к своей дочери. А Шури просто смотрит в горящие ярким безумием глаза нового Короля и ненавидит его, точно знает, что никогда не проникнется к нему тёплыми чувствами. Он не достоин этого. Её хватают по рукам, подводя к одной из глав племён и та, трясущимися от страха руками, протягивает корону, что только недавно была на шее её брата. Её Т'Чалла сгинул в бездне, по вине этого человека, что открыто наслаждался её унижением, её страхом перед ним и собственным превосходством. Он был чудовищем и является им сейчас. Мерзок. Удаку бросает в воду корону, с ненавистью кидаясь на наемника, но тот лишь перехватывает её кулаки и смеётся с неё. Опять. Снова и снова он смеётся над ней. Она нужна ему только для смеха? Что Киллмонгер может хотеть от принцессы, по сути, не имеющей значения и даже не имевшей права бросить ему вызов? Она ничтожна без изобретений, так же как без силы пантеры. А он наёмник, убийца, наученный справляться с "проблемами" вроде такой, как она. - Ищи. - его голос очень спокойный, но при этом очень жесткий, а тон резкий и даже немного суровый, выражение лица Киллмонгера остается неизменным, и он опасно сверкает глазами, - Я. Сказал. Ищи. Ты же не хочешь, что бы пострадала твоя матушка? Пользуется ей, унижает сильнее, провоцирует и манипулирует. Он угрожает её единственной семье, которая у неё осталась, не имея в себе ничего святого. Никакой, чёртовой, жалости. Бесчувственный робот-убийца не способный ни на что, кроме отнимания жизни и шрамы на его теле - тому доказательства. - И ты отпустишь их? - сипит она, опуская глаза, на скрепленные ладони и переплетённые длинные, бледные пальцы. Всё она понимает, - Я останусь, надену на тебя чёртову корону, а ты отпустишь их? Эрик лениво складывает руки на груди, не сопротивляясь её ультиматумам, пристально смотрит на Шури, причем, делает это с таким неподдельным интересом, словно, она какой-нибудь мифический зверь, которого он поймал на охоте, посадил в клетку и теперь наблюдает, гадая, что же еще зверь может выкинуть. - Да. И она ищет. Водит руками по поверхности воды, стараясь нащупать корону промерзшими пальцами. Она точно знает, что он наблюдает, слышит, как мать умоляет её не делать этого и как Накийа уводит Рамонду, оставляя её в плену хищного зверя, готового разодрать её глотку при едином неверном взгляде, слове, движении. Но если это - жертва ради жизни матери, то она согласна. Ожерелье больно колет пальцы и Шури с выдохом облегчения смотрит на то, как трясутся руки, сильно сжимая его. Оно не предназначено Стивенсу и никогда не должно быть у него, но Т'Чалла мёртв, а она сама добровольно отдалась в плен наёмника. Удаку отводит взгляд и только когда Окойе шумно выдыхает, Шури встаёт на ноги поднимает решительный, холодный и бесстрастный взгляд на массивное тело злейшего врага. Он осматривает её исцарапанные ноги, возвращается к красным, от непролитых слёз, глазам и переходит на побледневшие губы, сжатые в узкую полоску. Такая жалкая, до чёртиков, и ему совершенно должно быть на это плевать, но по столь же не понятной причине, по которой он её оставил, Эрик терпеливо ждёт, пока она оденет на него корону, подхватывает её под ослабшие колени и выносит из воды, пока она не вздумала начать вырываться. - Принцессу обыскать, оставить без единой технологии и запереть в покоях до ритуала.

***

Его закапывают, а она мечтает, чтобы это было его мёртвое тело. Потому что этого Киллмонгер заслуживал, а не дарованной ему силы пантеры. Она знает, что он её получит, но не знает, почему так случается. Он убил Т'Чаллу. Да, в ритуальном бою. Но это же не меняет очевидного! Потому что он убил ни в чём не виновного Зури. Он убийца и этим был наказан. Почему она была обязана присутствовать здесь, словно поддерживала его? Шури не хотела видеть, как он очнётся, как будет переполнен силой пантеры - это ей ни к чему. У неё умер брат, и она хочет надеть на себя бремя траура, но даже этого Эрик не позволил, заставив её надеть белое, узорное платье. Чтобы была красива на его церемонии, чтобы была красива рядом с ним. Он кричит, вырываясь из пут песка, вскакивает на ноги и, словно загнанный зверь, кидается на жрицу, поднимая её одной рукой над полом, и не может восстановить дыхание, не может перестать задыхаться. - В...Ваше Величество... - хрипит женщина, испуганно хлопая большими, расширившимися от ужаса, глазами. - Эрик, чёрт возьми! - Удаку срывается с места, цепляясь за его предплечье трясущимися руками, и глухо шипит. - Просто дыши. Тебе просто нужно дышать. - Печёшься обо мне, Принцесса? - Стивенс щурится, небрежно отпуская женщину, и та падает на пол, делая жадные глотки воздуха, - А я думал, что ты вечно будешь меня ненавидеть. Накладка вышла. Шури отшатывается, как от огня, раскрыв и без того огромные глаза в ужасе. Почувствовать что-то кроме ненависти... К нему? Не смотря на свою веру в лучшее, Удаку убедилась в том, что ничего светлого в Киллмонгере нет и быть не может. Даже страшно представить, что могло из Вакандца сделать столь яростного хищника, наполненного жгучей ненавистью, яростью и жаждой мести. - Не переживай, мы никому об этом не расскажем, - Стивенс давит смех, искренне улыбаясь и чешет переносицу, - В прочем, сейчас это всё равно не важно. Он вцепляется пальцами в челюсть жрице, возводя помутневший взгляд женщины к искаженному оскалом лицу, и она покорно мотает головой, подтверждая, что внимательно слушает его и только его. - Эти плантации... Это всё что есть, да? - карие глаза сужаются, опасно блестят в свете факелов и он переводит заинтересованный взгляд со жрицы на принцессу, удовлетворённо усмехаясь, когда она медленным кивком подтверждает его слова. - Да, Мой Король. - Тогда сожгите их.

***

- Ты не должен был. - Не должен был что? - мужчина лениво смотрит на неё, занимающуюся какой-то очередной технологией, но в своей комнате, без нужных инструментов и под его строгим надзором, пока он лежит на кровати Шури, - М-м-м? - Сжигать их. - устало выдыхает Шури, поворачиваясь к нему. В его глазах живой интерес к тому, чего он, скорее всего, не понимает и ей отчаянно хочется ему объяснить, насколько чудовищно он себя ведёт, но не решается, - Ты не вечен, Стивенс. Когда-нибудь у тебя будет наследник, которому нужно будет занять трон после тебя. Что будет, если он не сможет связаться с предками? Ты же сам, только что, лишил будущего своего отпрыска. Киллмонгер давит задумчивую ухмылку, откидываясь на подушки, и старается больше не мешать ей своим красноречивым взглядом. Подготовка к транспортировке оружия начнётся в следующем месяце, а до этого он может развлекаться с новоприобретённой игрушкой, в виде Принцессы, в своё удовольствие. Именно поэтому в её покоях он проводил больше всего времени. - Давно хотел рассказать, как твой отец убил моего. - Что? - Шури дёргается, оборачиваясь к нему, и встаёт со стула, что бы видеть мужское лицо, - Ты же знаешь, что я никогда не поверю в эту небылицу? И ведь она действительно не верила ему ещё тогда, перед Т’Чаллой, даже когда тот подтвердил. Но когда Н'Джадака начинает говорить, медленно, словно погрузился в эти воспоминания, Удаку слушает, действительно слушает. Он рассказывает ей о том, как жил с отцом до происшествия, почему всё-таки её дядя умер, как он нашёл его и как громко звал на помощь, не веря, что его просто больше нет. Это было откровением для него и другой стороной монстра, для неё. Она - это вся его семья, которую, быть может, он и не хотел. Только больше всё равно никого не осталось. - Мне пора, - он встаёт, разминая затёкшую шею, и проводит ладонью по её волосам, аккуратно сплетённым в тугую косу, но она дёргается, отталкивает его руку и сжимается, под тяжёлым взглядом, припечатывающим к месту, - спокойной ночи, Принцесса. - Просто уходи. Его рука коснулась ее шеи, больно обжигая, отчего Шури попыталась дёрнуться, но Н'Джадака удерживал её на месте. Он примкнул к ней со спины, проводя кончиками пальцев от подтянутого живота и до хрустальных ключиц. Эрик коснулся её губ, насильно поворачивая её к себе лицом, даря ей этот танец холодности, жёсткости и безумства. Стивенс настойчиво требовал продолжать дышать, но собственноручно лишал кислорода, наполняя сознание и легкие собой. И Шури не хотелось вздыхать его, не хотелось чувствовать его руки на себе, но юное тело, не знающее раньше ласки, предательски отзывалось на каждое прикосновение Киллмонгера. - Тебе достаточно стать лишь чуть покорнее, - разворошил идеальную тишину Стивенс, глядя на ее профиль. Но она не смотрела в ответ, боясь открыть глаза и не почувствовать былого отвращения. Не-на-ви-дит. Он положил свою руку ей на талию и был уверен в своей победе над девичьей волей. Он знал, что был красив и несомненно заинтересовал её этим. Он был осторожен, краток, почти вежлив, искренен и она медленно сдавалась на волю зверю. Она, по-видимому, не поняла его безмолвной просьбы, и карие глаза остались закрыты. Тогда Киллмонгер сдавил ее талию и заставил посмотреть в его глаза. И он понял, что Шури полностью здесь, это читалось в ее терпком взгляде. - Всё ещё хочешь... - Проваливай, Стивенс. - Ты... - Я сказала тебе проваливать!!! Мне противно твоё присутствие!!! - громко кричит она, сотрясаясь в рыданиях и бросается к двери, ведущей в ванную комнату, - Сделай хотя бы это по-человечески!! - Стоять!!! Но она не останавливается, истерично дёргает руками и почти успевает скрыться в другой комнате, когда раздаётся совершенно несвойственный свист и слева от неё, о толстую стену, с грохотом разбивается её новое оборудование и вот тогда она замирает, поворачиваясь к нему. - Я. Сказал. Стоять!! - Шури снизу-вверх затравленно смотрит в нечеловеческие горящие янтарные глаза, на побледневшем, от злости, лице. - Что из слова "стоять" тебе, чёрт тебя нахрен дери, не понятно?!! - Н...Ничего. Я всё поняла. - Тогда хорош ломать драму и бегать от меня по комнатам. - Стивенс с силой сжимает челюсть кузины, - Теперь мне противно твоё присутствие. Он усмехается и растворяется в темноте ночного коридора.