Он подобие хищному зверю

- Принцесса, ты обиделась? - Эрик ухмыляется, притягивая её к себе за талию, но Удаку дергается и выворачивается из звериных объятий. - Что за детский сад? - Вали к своим ночным подружкам, Стивенс. - Тебя это задевает? Нет, серьёзно? - он приподнимается на локтях, наблюдая за хмурым лицом девушки, - Помнится, что совсем недавно, ты ненавидела меня. - Это было до того, как я поклялась тебе в верности. - шипит дикой кошкой Шури. после поворачиваясь к нему лицом, - И я тебе это уже говорила, но видимо мои слова не имеют для тебя значения. Эрик ухмыляется, но не смеет возражать уже принятому для неё решению. Это глупо, самонадеянно и совершенно по-уродски с его стороны. Но ведь он плохой и ему совершенно обоснованно плевать на то, что она чувствует. Что она может ему дать, взамен крепкого алкоголя Ваканды? И какими женщинами от него вообще могло пахнуть? Она вновь отворачивается, укладываясь на другой бок, и Стивенс рычит сквозь крепко сжатые зубы, поднимается с кровати, быстро натягивая на себя штаны. И так же стремительно уходит из комнаты, на удивление тихо закрыв дверь. Шури остаётся одна в своей совершенно не запертой комнате, с оборудованием, которое принёс сюда Киллмонгер. Наедине со способами вернуться. - А чем ты лучше меня, Стивенс? Превратил в разруху мои мечты и... - новоиспечённая Королева проводит пальцами по краешку рабочего стола, но всё-таки делает испуганные шаги назад. Она не может сделать ничего против него. Потому что больше не хочет, - Чёрт!!! Шури хватается за голову, думая, что определённо сошла с ума и кидается к ванне. Она умывается холодной водой, сцарапывает запястья и шею в кровь, но чувство того, что Эрик должен быть рядом с ней - не пропадает. И экс-Удаку воет, глухо плачет, закрыв губы ладонью. Он не мог сломать её так быстро, не мог привязать к себе простым браком. Но Стивенс ломал её полтора месяца, проводя с ней время, позволяя, находится в лаборатории, гулять по улицам Ваканды, видеться с друзьями, поощрял её подростковые поступки, её робкие улыбки посвященные ему. Он в принципе поощрял хорошее отношение к нему и этим заставил симпатизировать ей. Шури вспоминает до сих пор отвратительный сон и точно знает, что тоже защищала бы монстра. Она бы не посмела ругаться с отцом так, как происходило там, но точно осталась бы при своём мнении. А ещё, Шури точно знает, что Стивенс никогда не изменится и она останется ни с чем. Только он всё равно должен быть рядом, потому что сейчас он почти хороший, почти лучший, почти идеал парня, в которого можно влюбиться девочке-подростку. А самое главное - он её законный, мать его, муж. - Он твой кузен, Шури. - шипит девушка, закрывая лицо ладонями, чувствуя горячие слёзы на щеках, - Он убил твоего брата, из-за него ты лишилась матери, Шури... За что ты так любишь его? Шури не безумна, но сломана. Шури точно знает, что так случается, а любовь - это лишь химическая реакция и не больше. Она сможет однажды свергнуть его, сможет бросить ему вызов на равных. Только больше не хочет и это не нормально, но так происходит. И Шури почти решает смириться с этим. - Принцесса? Его голос мешается с её всхлипами, и она не слышит, или вовсе не хочет слышать его сейчас. Может потом, когда она примет суровую реалию её сердца, когда он будет нужен ей в спортивных штанах, с суровым взглядом и карандашом за ухом. Простой, домашний и очень близкий. Такой, которого надо нельзя ненавидеть. Только Стивенс её молчаливой мольбы не слышит и решительно толкает дверь в ванну плечом, внимательно рассматривая её: сидящую на полу, прижимающую к груди острые коленки, обнимающую себя руками с красными, полными горьких слёз глазами. И ему почти не всё равно. - И что ты здесь делаешь? - Прячусь. - От меня, что ли? Тогда плохо спряталась. - От себя, - сипит Шури и протягивает к нему руки. Он понимает, оказывается возле неё в считанные секунды и подхватывает на руки, крепко прижимая к себе, - Спрячь меня, Эрик... от меня же. - Я спрячу. - Согласно кивает он, закрывая двери в ванну и опуская её на ноги, - Позабочусь о тебе, моя Королева. Шури широко раскрывает карие глаза, в которых загорается огонь недоумения и смотрит на то, как его пухлые губы искажаются в зверином оскале. Киллмонгер протягивает руку, обхватывая тонкую шею, а экс-Удаку испуганно дергается, боясь насилия. Только это не больно и он даже поглаживает бархат её кожи, шершавыми пальцами. - Что ты делаешь? - шёпотом, пока зверь оставляет горячие поцелуи на девичьей скуле, - Эрик... - Прячу тебя, - иронично отзывается тот, толкая её к большой кровати. У него привлекательная внешность, властный голос, буйный характер и красивое тело. И Шури поддаётся, на забаву её личному искусителю, мягко обводя сотни, когда-то уродливых для неё, шрамов. Сотни, чёрт его дери, отнятых жизней. Ей страшно. Страшно за мать, страшно за Накию, страшно за Ваканду. Но больше всего ей страшно за себя, потому что Эрик не пугает тем, с каким удовольствием целует её открытые плечи и аккуратно стягивает белую ткань футболки. Ей страшно за себя, потому что она сама притягивает его к себе, сама жаждет его касаний и сама любит. А ещё ей всего шестнадцать, и у неё есть только ненасытный Стивенс. Поэтому Шури прижимается к холодной простыни и дрожащими пальцами гладит его плечи, пока его губы спускаются по шее влажными, горячими поцелуями. - Так нельзя. Пожалуйста, Эрик, ну ты же человек, - она шепчет это, словно молитву, просит Бастет о спасении, а сама льнёт к его горячему телу, когда мужская ладонь касается упругой груди, - Не надо... Ты же тоже человек, Эрик! Она не пытается отстраниться, только дрожит и всхлипывает, впиваясь аккуратными ногтями в его кожу, но Эрик лишь удерживает её, гладит округлые бёдра и понимает своё превосходство. Она под ним совсем нагая, не понимает, но сама же притягивает его ближе к себе. И она же уже в его власти. - Я не сделаю тебе больно, Шури. - Эрик прижимает её ладони к кровати, заставляя Шури прижаться к ней всем телом, а сам нежно проводит носом от открытого плеча к шее, обжигая прохладным касанием. - Честно? - сбивчивый шепот вперемешку с тяжёлым дыханием, когда его губы касаются её за ушком, а длинные пальцы ползут по талии к груди, - Эрик... - Честно. - Он выдыхает это и толкается к ней ближе, вжимая в простыни, целуя бархатную кожу, прикусывая её, и оставляя алые отметины. Руки поглаживают ягодицы, осторожно пробираясь выше и с губ Шури срывается полу-всхлип. Разум, затуманенный желанием, и влюблённостью даже не слышит криков о том, что это её враг, он убил её брата и хочет поработить мир. Потому что Киллмонгер приподнимается на локтях и впивается своими губами в её, в каком-то грубом, почти жёстком, поцелуем. И тогда Шури может думать только о том, какой в свете солнца Стивенс притягательный, как перекатываются под смуглой кожей мышцы и уже не важно, что всё тело испещрено шрамами, напоминаниями об убийстве, а стройные ноги, обхватывают мужскую поясницу. - Эрик... Он поднимает на неё затуманенный взгляд, слыша её всхлип в ответ на то, что он оторвался от манящих губ и скалится. Шури задерживает дыхание, потому что боится того, что он сделает ей больно. Но Эрик целует её вновь уже по-другому: касаясь нежно, будто она может сломаться, лаская её губы языком и не смея углубить, опошлить этот момент. Шури протяжно стонет, а её спальные шорты оказываются, буквально содраны с миниатюрного тела сильными руками вместе с лифом. Девушка хватается за волосы Золотого Ягуара, заводя их назад, нежно поглаживая и чуть царапая кожу от прилива чувств. Потому что ей никогда не было так хорошо, как сейчас и её даже не волнует, насколько громко она вскрикнула, когда Стивенс опустил пальцы вдоль её интимного места, вместе с этим оставляя ощутимый укус на аккуратной груди. - Эрик!.. Он еле сдерживает животный порыв и поднимается поцелуями к её губам. Старается оставить как можно больше напоминаний о себе, оставляет с собой наслаждение, и мягко проскальзывает внутрь, где узко, жарко и так влажно, заглушая очередной громкий полу-стон полу-всхлип своими губами. Киллмонгер погружается в это безумие с головой, целуя выступавшие ключицы и понимая, что не отпустит её из этой постели. Его, его, его. Только для него. Она. Вся. Стивенс рычит подобно хищному зверю и поднимает голову на уровне её глаз, проваливаясь в шоколадные дали, необъяснимую магию, которой сейчас горят её глаза, и всматривается в шепчущие его имя губы. Шури притягивает Киллмонгера к себе, прижимаясь обнажённой грудью к его и выдыхает в его шею, оставляя осторожные, неумелые поцелуи, поглаживает его плечи и практически заставляет Стивенса вновь вернуться к тому, чего он так желал. Чего так желала она. Чего так желали они. Стивенс стонет, когда она накрывает его через ткань штанов и несмело сжимает. В глазах мутнеет от нежных действий и он утыкается ей в плечо лбом шепча еле слышное "Шури". В паху становится невыносимо жарко, Киллмонгер сжав зубы, неосознанно делает толчок бёдрами и тут же с рыком сдирает с неё оставшееся бельё, а с себя ненужную одежду. - Смотри на меня, - шипит он, дёргая её подбородок к себе и заставляя установить контакт глаз, чтобы она не отвлекалась ни на что, кроме него. Эрик заводит её руки за собственную шею, разводит колени и еле ощутимо устраивается между ними поудобней, судорожно дыша, - Выдыхай, Шури. Выдыхай. И она выдыхает с его первым грубым толчком, сдирает его кожу на плечах в кровь длинными ногтями, впивается в его предплечье зубами и позволяет слезам литься из глаз. Это не так больно, не так страшно, как ей казалось, но она всё равно громко всхлипывает и позволяет настойчивому Эрику сцеловывать её слёзы, гладить тело и успокаивающе что-то шептать. Она делает неуверенное движение навстречу ему и Киллмонгер делает ответный толчок, от чего Шури выгибается, в его объятиях, сладко простонав. Эрик рычит от удовольствия, с появлением новых царапин, продолжая движение, не пытаясь ускорить темп, оставляя его размеренным, но уже почти готов кончить. Только при виде этих полу-прикрытых глаз, распахнутых, припухших от его поцелуев губ он уже с трудом сдерживался. - Шури. Эрик произносит её имя с таким звериным рычанием и желанием одновременно, что она сама притягивает его для поцелуя, размыкая сжатые зубы и проскальзывая язычком в его рот, проходит по рядам ровных зубов, ласкает небо и встречается с его языком, так уверенно ведущим её, словно в танце. Она почти задыхается в этом поцелуе, когда он ускоряется и проникает глубже, словно пытаясь быть с ней одним целым. Шури теряется, громко кричит, может, стонет, или даже хрипит от того, как ей хорошо, до чёртовых разноцветных кругов перед глазами, зажигающихся фейерверков и шума в ушах. А ещё она чувствует лёгкость во всём теле и трепет в самой груди, когда Стивенс делает последний толчок, изливаясь в неё, и чуть сильнее придавливает Шури своим телом, восстанавливая дыхание. Экс-Удаку гладит его руки, целует доступный участок его лица, после чего он всё же скатывается на соседнюю часть кровати и притягивает её к себе. Неожиданно, но, ни одни из терзаний или мук совести сейчас, ни капли не волновали её разум. О чём можно думать, обводя пальцами чью-то смерть, отмеченную на идеальном теле и знать, что оно твоё? Она чуть приподнимает голову, смотря на него, и Стивенс тут же открывает глаза, прижимая её ближе к себе, не давая выбраться из звериных объятий. Шури нежно улыбается, целует сильную грудь и прижимается к ней носиком, чувствуя, как довольно ухмыляется Киллмонгер от этого действия. Если он способен на нежность с ней, если он готов быть ласковым, то есть ли у него шанс на спасение? Она ненавидела его, но с первого момента, как он появился, знала, что отдала ему себя. Эрику просто надо было взять то, что уже принадлежало ему и вот результат - она в его постели, прижимается к нему всем телом, дарит влюблённые взгляды и целует грубую кожу. - Ты больше не хочешь спрятаться от себя? - Он поворачивает её спиной к себе, а сам обнимает, прижимая к горячему телу, - В прочем, я не против повторить. - Я люблю тебя, Стивенс. - Уникальная девушка.