Он подобие хищному зверю

- Это бред, никто не согласится. - Я Король и я диктую правила. - Но не вековые традиции. - Ты же знаешь, - сурово сверкает глазами Эрик, - что я вправе их изменить. И ты точно так же, хотела бы их изменить. Ты и я. Шури озлобленно выдыхает, смотря на своё отражение в зеркале. Свадебное платье, явно по традициям Америки, облегает тонкую талию и спускается мягким шёлком к самому полу, переливаясь, словно чистый, искрящийся и хрустящий снег. С боку длинной юбки вырез, почти до бедра. На шее, высокое, узорное кружево и вообще-то платье не для шестнадцати летней Принцессы. Но разве такого, как Киллмонгер это волнует? Конечно же, нет. Эрик решил, что для полной власти ему не хватает Королевы. А чтобы она могла находится рядом и делить с ним трон, то должна быть, без сомнений, умной, молодой, со статусом, красивой и с внутренним стержнем, который он с удовольствием будет ломать. Чем Шури не подходящая кандидатура? Если только... - Чёрт тебя подери, Стивенс, я же твоя сестра!!! - зло восклицает девушка, судорожно пытаясь расстегнуть платье, - Ты какой-то изращенец, в самом деле, и творишь такие же извращения! Я в этом не участвую! - Да правда, что ли? - обманно-бархатным тоном произносит мужчина и её пальцы накрывают его руки, которые отводят девичьи запястья к животу и складывают их там, - Ты моя кузина. Не такая уж и близкая родственница. - Не такая уж близкая? - Шури вспыхивает и пытается вывернуться из его тигриных объятий, но он лишь сильнее прижимает её к себе, сдавливая запястья, - У нас отцы родные братья, идиот! - Но не мы же, - гуманно озвучивает он и Удаку словно чувствует дежавю, - поэтому можно. - Можно... - Шури сипит, сквозь набежавшие на глаза слёзы, - Никто не одобрит, все будут смотреть на меня как... как на... как... - Как на Королеву. Эрик отпускает её, застёгивает платье до конца и выдыхает, смотря на тонкий профиль в лучах заката. Она красива в атмосфере Ваканды и старого Окленда о котором напоминает платье из дорогой, тонкой ткани, плотно облегающее юное тело. И всё это его. Стивенс не привык ждать, но стоит лишь ещё чуть-чуть потерпеть и она сама пойдёт в его объятия. Потому что в бездонно-карих глазах уже внутренняя борьба, потому что нежные и сладкие губы всё чаще складываются в улыбку и Шури больше не напоминает о том, кто он. Убийца её чёртового брата. Удаку поворачивается, подхватывая его под подставленный локоть и идёт рядом с Эриком к тронному залу. Так церемонии бракосочетания у них не проводятся, но он всё изменил, потому что может. И хочет. И делает. А Шури просто знает, что не умрёт и что ещё нескоро ему наскучит. На повороте к тронному залу они расходятся: он открывает массивные двери, проходя внутрь и Шури лишь мельком видит усыпанную лепестками цветов, алую дорожку; её стража провожает к церемониальной комнате. В помещении прохладно и очень светло, не смотря на позднее время. Ей красят лицо, хной выводят на ногах красивые узоры, надевают дорогие, золотые украшения и в этот момент Шури понимает, что Стивенс просто привязывается её к себе по законам Америки, Африки и ей страшно, что он ещё придумает для того, чтобы она была только с ним.

***

Окойя с нежной улыбкой входит в её комнату. Удаку видит, как дрожат её губы и в уголках глаз собираются слезы. - Я просила В'Каби проводить меня... - Король приказал не впускать ни одного мужчину к тебе, - срывающимся голосом произносит генерал, - и меня не хотел, но ты удивительно на него влияешь. - На него влияют, только его желания. - сухо, сквозь крепко сцепленные зубы, - Если бы я влияла на него, то меня провожал В'Каби. - Король считает, что тебе не стоит... - Он просто боится, что я сделаю что-то неправильное! Окойе неприятно, но она знает, что девочке хуже, что ей больнее и она старается не жалеть себя и у неё получается. Только генерал не знает, что Шури убивается не из-за погибшего брата, а из-за совсем неправильной, ненужной и отвратительной влюбленности. - Эрик ждет, пора идти, - отрешенно сипит Удаку и проходит мимо женщины, подобрав тонкую ткань платья. Окойа проходит за ней и не понимает, почему легкая улыбка касается губ молодой девушки, гордо ступающей в когти злейшего хищника Ваканды. В лапы Золотого Ягуара, как успели прозвать нового Короля его подданные. Шури считает, эту свадьбу дурацкой, не менее дурацкая была церемония и полу-раздетый Стивенс, в своей этой бездарной накидке, кофте или что это вообще за чёрная тряпка на рельефном теле? Это он так на их свадьбу припёрся? Ублюдок невоспитанный. - Клятва верности невесты. Небольшой зал заполнен главами отдельных племён, целой оравой стражи и ими двумя. Совершенно не похожими друг на друга, но желавшими соединить себя узами брака. Он - чтобы безоговорочно получить верность подданных, она - чтобы выжить. Жизнь - это единственное, что у неё останется. Всегда. - Принцесса? - хрипит мужчина, сжимая побелевшие пальцы и сверкает бешено горящими глазами, на бесстрастном лице, с ели заметной ухмылкой, - Говори. - Я пойду за тобой, Н'Джадака. Она надеется, что этого хватит, потому что никогда не знала, что за клятву надо сказать и что вообще можно ему сказать? Она пойдёт за ним, рядом с ним, впереди него. Просто с ним. Потому что сейчас так надо, потому что отчего-то, еле уловимо, очень хочется за ним пойти. - Клятва жениха. - С горечью произносит жрица, которую, около трех недель назад, собственной рукой душил этот самый "жених". - Ты моё начало, моя жизнь, моя бесконечность. С его губ это звучит слишком слащаво, издевательски и неправдоподобно, но ноги предательски подкашиваются и она сжимает его руки сильнее при таких важных для неё словах "Объявляю вас мужем и женой, Королём и Королевой Ваканды". Этого хватает и им, и сборищу гостей и их, вместе со штампом в паспорте, развязным поцелуем, на который Шури осторожно и мягко отвечает, отпускают восвояси. Потому что Королю так захотелось, потому что его Королева устала и на часах было около часа ночи и вообще-то он несказанно мозолил глаза и терзал девичью душу. От Киллмонгера хотелось избавится, хотя бы на пару часов, чтобы не видеть надменной улыбки зверя, получившего свой трофей. А она именно им для него и была, а табличкой с именем служило узорное кольцо на безымянном пальце и крепко сцепленные руки. Такая, якобы, недоступная, сложно захватываемая и далёкая. На деле девчонка сломалась перед банальной, подростковой влюблённостью. И Шури противно от себя, от него, от дрогнувшего сердца, когда он целует её, второй раз за чёртов день, и просто уходит. Стивенс мог бы взять её, прямо сейчас. Мог бы и заставить любить его телом. Он вообще многое мог, но - о боже, какая глупость - предоставлял её самой себе. Только возле дверей стража и когда она заходит в комнату, замок щёлкает. Всё ещё взаперти.

***

В три, двери открываются и чертыхаясь, на кровать падает Киллмонгер, обхватывая её руками и притягивая к горячему телу. Сильно разит алкоголем, женщинами и чем-то еле уловимым, до селе не знакомым, но до омерзения приятным. Эрик даже не говорит, не объясняет, что он здесь делает и даже не считает нужным оправдываться, почему он в такое дерьмище. А ей хочется, действительно хочется, чтобы от него не разило девушками и алкоголем, хотя должно быть плевать. Но не через пару же часов, после того, как она поклялась быть ему верна! - Ты пьян. - начинает она, сквозь плотно сжатые зубы, - Почему? - А, есть разница? - Если я спросила, - шипит, словно дикая кошка, - то, определённо, есть. - Женился. - Сухо отвечает Эрик, зарываясь носом в сгиб её шеи. - От тебя несёт, как от алкаша в самых бедных районах Нью-Йорка!!! - Я и есть из таких районов!! - Ты из Ваканды, чёртов полудурок!! - Шури испуганно пищит, закрывая ладонями рот, из которого вырвалась эта фраза. - Я... - Спасибо. Шури жмурится, кусает губу и вновь, еле уловимо, улыбается. Стивенс очень красивый, очень сильный и очень решительный, она тянется к этому и прижимается к горячей груди сильнее, поглаживая руку, лежащую на её талию. Хочет ли она, чтобы его прикончили? Наверное, да.