Попробуй изменить мою жизнь

Чёрным силуэтом в дверях оказывается Аарон. Значит Эрену не померещился до боли знакомый запах. Тот самый запах, который намертво отпечатался на подкорке мозга; который стал неотделимой частью личности Эрена. Как и сам Аарон. Аарон словно злокачественная опухоль в его голове — убивает, сжирает изнутри, заставляя плоть гнить и умирать — жить с ней невозможно, но и вырезать нельзя. Полгода пролетели незаметно, как яркая вспышка, но за это время картинки прошлого померкли в памяти Эрена, словно разорванные и выброшенные на ветер кусочки фотографий; Эрен не видел Аарона достаточно давно, чтобы смириться с произошедшим и затолкать боль так глубоко, что достать её будет невозможно — ложь. Конечно ложь. Забыть всё это невозможно, как бы ни врал самому себе. Можно лгать так хорошо, что никто и не догадается, но правдой это всё равно никогда не станет. И легче тоже не будет. Эрена делает глубокий вдох, по сухому языку стелется обжигающий кислород, заставляя язык неметь и спустя несколько секунд застревает холодным комком в горле. В районе солнечного сплетения начинает томиться мерзкое тепло, тревогой, медленно распространяющиеся по всему телу из-за чего в кончиках пальцев неприятно покалывает. Пробивает едва заметная дрожь — руки особенно выдают. Аарон. Снова он — ничуть не изменился. Тоже лицо с хищными чертами. Такие же чёрные глубокие глаза, с ядовитой искрой в глубине чернильного зрачка. Такой же тяжёлый взгляд. Такая же угрожающая аура. Но сам Эрен теперь другой — он вырос; он стал сильнее, он научился существовать в своей новой жизни; он адаптировался. Эрен не покажет свой страх. И самое главное — сейчас Эрен не особо то и боится. За последние месяцы Эрен чувствовал себя счастливее гораздо больше раз, чем за последние десять лет и он не позволит Аарону вновь всё разрушить. Сломать твёрдую опору, которую Эрен самостоятельно выстроил себе под ногами. И совершенно неважно, что одного вида Аарона хватает, чтобы Эрен пережил все воспоминания заново. От самого начала и до самого конца. Всю ту невыносимую боль. Воспоминания, которые огромной лавиной сбили с ног; ледяной снег забрался в уши, нос, лёгкие; застал пургой глаза — но Эрен устоял. Он был к этому готов. И гнев его сердца растопил этот ужасный лёд. Эрен знал, что однажды снова увидит Аарона. Их встреча была неизбежной — чему быть, того не миновать. Эрен с Аароном как две планеты с совершенно разных орбит, которые никогда не должны были столкнуться, но их общая сгорающая дотла звезда — Карла — неумолимо заставляет их постепенно уничтожать друг друга. Поглощать кусок за куском. Эрен вновь делает глубокий вдох и усилием воли подавляет остатки страха на корню. Аарон просто очередной клиент его матери. Просто первый «клиент» Эрена. Это всё так неважно. Аарон и Эрен в немом молчании посмотрели друг другу в глаза. Аарон с холодным безразличием, Эрен с явным вызовом. Тишина. Только сердца людей бьются, создавая неровный ритм. Этот звук раздаётся оглушительным набатом в ушах. Эрен знает, что сейчас не боится Аарона — страх слишком хорошо ему знаком, чтобы путать эту эмоцию с чем-то ещё. Эрен чувствует что-то вроде судорожного волнения, ожидания чего-то плохого, от которых тело напряглось как скрипичная струна и вот-вот лопнет; от которых адреналин бурлит в крови, а мысли с невероятной скоростью носятся в голове. Эрен зацепился за одну из них. — Зачем пришёл? Если ты забыл, то в этом доме тебе не рады, — Эрен выловил эту мысль в своей голове и процедил со всей возможной злостью в голосе. Эрен хищно сощурил большие глаза и демонстративно сложил руки на груди, всем своим видом показывая пренебрежение. — О, надо же, у маленького крысёныша прорезались зубки, — глумливо ответил ему Аарон, и посмотрел на Эрена так, словно он пустое место, — никогда не слышал от тебя такого наглого тона, — явная угроза в голосе. Эрен демонстративно закатил на это глаза и покачал головой. Аарон громко хмыкнул. Пару секунд он просто молча стоял, прожигая Эрена чёрными глазами, как хищник, гипнотизирующий свою жертву, пугая её настолько, что она даже не сможет убежать — в спину кинется неминуемая смерть. Выждав время, Аарон сделал резкий тяжёлый шаг вперёд, угрожающе надвигаясь, заранее зная какая реакция Эрена за этим последует. Сбежит, как крыса с корабля. И Эрен «не разочаровал». Он, не совладав со своим телом, непроизвольно, на рефлексах сделал такой же резкий шаг назад, пытаясь отойти как можно дальше от Аарона, от которого веяло опасностью — как люди отдергивают руку от распаляющегося огня, боясь, что будет больно. Но Эрен не боялся, он просто по опыту знал, что Аарон может жестоко обжечь, как сделал уже не раз. Аарон довольно усмехнулся, обнажая злую белозубую улыбку, когда его ожидания подтвердилась. — Хватит зря храбриться, — всё такой же глумливый и уничижительный тон, — строишь тут из себя крутого, но разве не ты сейчас боишься даже стоять рядом со мной? Разве не ты в последнюю нашу встречу сбежал из моего дома, как грязная трусливая дрянь, а? Эрен шумно выдохнул, взгляд стал ещё яростнее. От злости Эрен сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в мягкие мышцы на ладонях, оставляя на коже вмятинки полумесяцев. Аарон раздражал. Эрен хотел злобно ответить ему, уже открыл рот, собираясь извергнуть из себя гневную тираду, но жаль только слов не нашлось. Нечего было сказать в своё оправдание. Ведь Аарон прав, как никогда — Эрен действительно сбежал. Он бежал со всей возможной скоростью, которая осталась в его сломленном теле, боясь, что в спину кинется монстр в человеческом обличье и тогда от Эрена ничего не останется. — Что, нечего тебе сказать? — Аарон усмехнулся, — сучёнок. Аарон не долго думая, сделал ещё один шаг вперёд, ступая по скрипучим половицам, продвигаясь дальше по длинному узкому коридору к Эрену, собираясь в конец вывести парня на эмоции. Насладиться вдоволь его болью и страхом; послушать его очередные слезливые мольбы. Сломать эту напускную дерзость и напомнить мальчишке его место. Отыграться на нем за всю ту боль, которую причинила ему Карла. Аарон шёл до тех пор, пока не остановился вплотную к Эрену, который на этот раз даже не подумал отступить. Даже на сантиметр не сдвинулся. Эрен стоял так крепко, словно врос ногами в прогнивший пол; стоял так, словно действительно больше не боялся. Эрен раскрыл длинные тонкие руки в стороны, впиваясь пальцами в дверной проход, преграждая собой Аарону путь в комнату. Эрен поднял голову вверх, продолжая смотреть на Аарона со всей возможной ненавистью и злобой, которые были в его душе; которые горели в его ярких зелёных глазах, словно взрывающиеся мириады звёзд. Между Аароном и Эреном было меньше десяти сантиметров. Эрен ощущал тепло, исходящее от тела Аарона и сильный аромат его феромонов. Эрен чуть вздрогнул; его затошнило. Желудок заболел и желчь поднялась по пищеводу, оседая на языке горьким мерзким привкусом. Мозг Эрена хорошо помнит этот запах и он ассоциируется лишь с угрозой. С болью. С унижением. И так сильно хочется убежать, спрятаться в самый дальний и тёмный угол, чтобы никто никогда не нашёл, чтобы никто не сделал больно; укрыться от этого тяжёлого взгляда, чтобы чувствовать себя в безопасности и порядке, но Эрен не позволит себе отступить. Только не сейчас. Нездоровая, сумасшедшая сила, которая томилась в теле Эрена, не давала ему даже возможности подумать о последствиях своих действий. Не давала страху и шанса взять верх. Эрену было всё равно. Эрену хотелось доказать Аарону, что ему не страшно, что он не сломался — вот его главная цель. И чего бы это не стоило, Эрен её выполнит. Аарон нахмурился. Что-то изменилось. Эрен выглядел не так как раньше — как будто он оброс броней, через которую пробиться будет чертовски сложно. Как будто он стал сильнее. В глазах Эрена до сих пор, сверкая изумрудом, горела лишь жестокая ненависть. Кажется если бы у Эрена был хоть малейший шанс на победу, то он бы в ту же секунду вцепился бы голыми руками в глотку Аарона, разрывая кожу и мышцы ногтями на куски; утопая в ярко-алой жидкости, пахнущей металлом и невозможно сильно наслаждаясь этим кровавым пиршеством. Но к сожалению, Эрен мог лишь злобно смотреть на чужое, но слишком знакомое лицо. Видеть то, как время минимально изменило его, как маленькие морщинки испещрили кожу; видеть россыпь родинок и шрам на щеке, которые Эрен раньше не замечал и испытывать лишь отвращение к этому человеку. — Может уже свалишь с прохода, а? — Нет, пока не скажешь, зачем явился, — грубый ответ. Лицо Аарона осталось непроницаемым, но губы едва заметно сжались в плотную линию, а в глазах мелькнула практически незаметная искра удивления. Аарон наклонился, цепким взглядом рассматривая Эрена и выискивая брешь в его защите. Его горячее дыхание опалило лицо Эрена. Волосы на затылке Эрена встали дыбом, и кожа покрылась мелкими, склизкими мурашками. Аарон был уверен, что Эрен отступит, желая избежать такого тесного контакта. Что испугается — раньше бы точно сработало. Но сейчас Эрен даже не дёрнулся, не отвернулся, стойко терпел, ожидая, что будет дальше. Аарон недовольно сощурил глаза и немного сдвинувшись в сторону, прошептал прямо Эрену на ухо, интимно касаясь кожи шершавыми губами: — Если бы ты хоть немного включил свою голову, то сразу бы понял, что я ищу твою мать. По шее и плечам Эрена очередной волной побежали мерзкие мурашки. Захотелось отпрянуть так сильно, как никогда. Оттолкнуть Аарона, что есть силы. Сбежать. — Она не дома, — твёрдо процедил Эрен, шумно сглатывая вязкую слюну. — Хм, — Аарона хищно улыбнулся, всё ещё находясь предельно близко к Эрену, — навевает воспоминания. Эрен ощущал каждое слово, срывающееся с его губ, на своей коже неприятным холодком. Внутри бурлил ураган из чувств. — Ну, раз Карлы нет дома, то может быть ты меня развлечешь? Как в старые добрые? — злая усмешка. Вот сейчас Эрен точно сломается. Видно по его донельзя напряжённому телу, что он готов сорваться с места. А Аарон только и ждёт, чтобы кинуться следом и разорвать его. Но Эрен продолжает твёрдо стоять в дверном проходе, тяжело дышит, но в глазах нет и капли сомнения. Нет страха. Эрен даже не вздрагивает, когда губы Аарона неожиданно, но так знакомо оказываются на его тонкой шее, оставляя за собой влажный след от поцелуя. Аарон злобно оскалился, не получив никакой реакции на свои действия, и резко схватил Эрена за тонкую руку, потянув на себя, и словно тот ничего не весит, развернул его на сто восемьдесят градусов, грубо прижимая лицом к стене. Из лёгких Эрена выбило весь воздух от неожиданности. Тело пробило искрой от напряжения. Но даже когда щеку обожгло резкой болью от столкновения с деревянной стеной, Эрен не предпринял даже малейшей попытки вырваться. Смиренно стоял, мягкий и податливый, словно воск. Аарон удивленно нахмурился. Эрен всё равно стоял к нему спиной и не видел эмоций на его лице. — Что ж, давай посмотрим насколько хватит твоей бравады, — угрожающе цедит Аарон. Одной сильной рукой альфа сжал тонкие запястья Эрена над его головой на случай, если тот начнёт сопротивляться; второй — забрался под водолазку, тонкими пальцами пересчитывая выступающие рёбра, вырывая изо рта Эрена судорожный вздох. Аарон довольно оскалился, наблюдая эту картину — красивый омега, распятый им, словно бабочка приколотая иголкой к стене. Не смеет трепыхаться, боясь, что тогда крылья окончательно оторвутся. Но Аарон не знает, что на самом деле именно сейчас в голове Эрена была безмятежная пустота. Было нормально. Эрен знает, что дальше будет. Он слишком много раз был в подобной ситуации. Сейчас нет страха, нет ужаса, как будто Эрен сам всё контролирует. Как будто Эрен действительно согласен. Аарон угрожающе нависает сверху, полностью скрывая своим массивным телом хрупкое тело Эрена и прижимается вплотную, упираясь пахом в задницу, начиная имитировать поступательные движения, ожидая, что именно сейчас Эрен сломается, заплачет и попросит остановиться. Но Эрен упрямо молчит. Эрен не подаёт признаков отвращения. Эрен не стал просить даже тогда, когда язык Аарона начал мокро вылизывать его загривок, оставляя за собой следы алых укусов. Не стал просить даже тогда, когда тонкие пальцы Аарона добрались до шнуровки на его штанах и ловко распустили верёвочки. Не стал просить даже тогда, когда пальцы Аарона вцепились в его волосы, царапая ногтями кожу и больно оттягивая голову назад, шепча на ухо оскорбления. Маленькая шлюха. Тупая сука. Эрен не стал просить даже тогда, когда штаны упали до колен и кожу бёдер обжег ледяной воздух. Эрен стойко и молча терпел всё, что Аарон делает. Кажется он даже сильнее расслабился, практически полностью заставляя Аарона держать его вес. Аарон злобно шепча что-то себе под нос, оставил последний большой засос, заключающий ряд на тонкой шее Эрена и удовлетворенно посмотрел на свою работу. Смуглая кожа блестит от слюны и вся в ярких укусах — красиво. Но Аарон до сих пор не услышал ни одного умоляющего слова — раньше Эрен начинал просить ещё до того, как Аарон вообще хоть что-то сделал. Но сейчас.. Казалось будто Эрен инициатор происходящего, а Аарон всего лишь подыгрывает ему в этом нелепом спектакле. — Что, даже просить остановиться не будешь? — Аарон горячо выдыхает эти слова Эрену на ухо и огромной рукой давит омеге на шею, сильно вжимая лицом в стену. Позвонки глухо хрустят. Эрен морщится от боли и от ощущения демонстрации чужой силы, но несмотря на то, что дышать от давления на шею стало тяжело, на его обкусанных губах виднеется искренняя и довольная ухмылка. Аарон, чувствуя как злоба распирает изнутри, не медля и секунды резко стягивает с Эрена нижнее белье, оголяя его задницу и сразу бьёт по ней раскрытой ладонью, оставляя красный жгучий след. Эрен морщит лицо, едва заметно дёргается от неожиданности и неприятных ощущений, но на этом вся реакция заканчивается. Аарон скалится и бьёт ещё раз, но ничего кроме шипения сквозь зубы от Эрена, не получает. Аарон совершенно не сдерживаюсь бьёт ещё, и ещё, и ещё, искренне этим наслаждаясь. Сильные шлепки кожи об кожу кажутся оглушительными в этой тишине. Эрену больно, задница уже чертовски сильно горит, как будто его огрели крапивой и если бы он мог повернуться — Аарон всё ещё прижимает его лицо к стене — то увидел бы, что кожа уже стала ярко-алой. У Аарона даже неприятные мурашки от этих ударов побежали по ладони, напоминая укусы муравьёв. Эрен морщится, теперь с радостью вжимаясь лицом в стену — она сейчас охлаждает лицо, вместо горящей кожи задницы. Хочется заплакать от боли и унижения, от ненависти и ярости, но одна мысль о том, что Аарон злится из-за отсутствия его реакции, заставляет Эрена испытывать сумасбродный восторг. Хочется и дальше плясать по тонкому льду, не обращая внимания на то, что прозрачная гладь изошлась трещинами, и можно провалиться, захлебываясь студеной водой. Эрен готов утонуть, лишь бы Аарон сейчас ничего не получил от его страданий. Эрен как будто наяву уже чувствует как горят его лёгкие. — Даже сейчас молчишь? Не будет слёз и истерики? Видимо надо было раньше тебя выпороть, чтобы вёл себя нормально, — Аарон усмехается и легонько ударяет Эрена по заднице. Даже от такого нежная кожа отзывается дикой болью и Эрен впервые вскрикивает сквозь зубы. — Давай посмотрим сколько ты ещё сможешь вытерпеть, пока не начнёшь кричать, — злая угроза. — Ты можешь делать всё, что хочешь, — цедит Эрен и не обращая внимание на боль, шире расставляет ноги, показывая что полностью серьёзен, — но в этот раз я сам выберу оплату за секс. Аарон ожидал чего угодно, но только не этих слов. Он впервые за долгое время был действительно ошарашен. Аарон сделал неуверенный шаг назад, отпуская Эрена, словно его оттолкнули невидимые волны. Эрен с шипением опустил затекшие руки вниз, немного размял их, а потом вновь упёрся ими в стену. Эрен не предпринял ни единой попытки обратно надеть на себя штаны или хотя бы свести ноги вместе. — Ну так что, мы продолжим или нет? — Эрен вызывающе спросил, голос немного дрожал, но это было только из-за физической боли. Кожа всё ещё дико горела. Омега выгнулся, демонстрируя Аарону красивый изгиб спины, как бы призывая того к действиям. Аарон не мог не признать, что поведение Эрена впервые поставило его в ступор. Аарон как будто.. Как будто разговаривал с Карлой. Той Карлой, которая любила его провоцировать. Той Карлой, которая ещё не убила все свои эмоции наркотиками и алкоголем и не стала безразличной ко всему. Той Карлой, которую болезнь не поглотила по кусочкам и ничего не оставила после себя. Той Карлой, которая была ещё метафорически жива. И это злило. Эрен злил. Так злил своей уверенностью; своим видом; своим невозможным сходством с прекрасной, в своём безумии, женщиной. Аарон чувствовал в запахе Эрена твёрдую уверенность в своих действиях. Ни капли страха. Феромоны Эрена совершенно не похожие на феромоны Карлы — слишком сладкие — именно сейчас кажутся Аарону, такими знакомыми. Аарон словно чувствует нежный аромат лаванды. Аарон моргает и как будто, мираж, видит тонкую женскую спину, покрытую длинными волосами. Это пробивает в самое сердце тянущей болью, тоской и собственной слабостью и Аарон начинает злиться ещё сильнее, потому что иначе ему пришлось бы испытывать нежность. — Да ты прям стал настоящей шлюхой. За такое короткое время, Эрен, — язвительный укол не приносит никакой реакции от омеги, — пошёл по стопам матери, — грубо закончил Аарон. Эрен едва сдержал слезу именно из-за этого, не от ударов или оскорблений, а всего лишь из-за упоминания Карлы. Эрен сжал челюсть так сильно, что на щеках образовались желваки, чтобы сдержать бушующие внутри эмоции; его тело немного напряглось, теряя былую расслабленность. Но Эрен ничего не ответил. Сдержался. Слова Аарона, конечно, задели за живое. Но не так сильно, как раньше. Эрен уже это слышал. И Эрен давно посмотрел правде в глаза — Аарон прав. Жаль, что от этого всё равно было больно. — Так мы собираемся трахаться или нет? — недовольно спрашивает Эрен, — если нет, то знаешь ли, у меня и другие дела есть. Эрен, словно его терпение закончилось, попытался надеть штаны, но Аарон не дал даже схватиться за резинку, снова грубо хватая его за руку. Аарон сжал её так сильно, что на запястье точно останутся отпечатки пальцев и на этот раз развернул Эрена к себе лицом. Аарон схватил Эрена за щеки, сильно впиваясь в кожу ногтями и злобно процедил ему в лицо: — Хватит храбриться, сучёныш, мы оба знаем, что это театральная игра и она на меня не действует. Эрен сощурился, смотря Аарону прямо в глаза. Эрен выглядел жалко — прижатый к стене, словно распятие, лицо в чужом захвате, не дёрнуться. Ложь. На самом деле Эрен выглядел не так. Он выглядел сильным. Впервые Аарон видит это в нём. Аарон смотрит на Эрена дикими, злыми глазами, но на самом их дне плещется тоска и хрустальная печаль. Как будто Аарон видит в Эрене что-то, чего видеть не хочет. Кого-то. Эрен совершенно не зная о чем Аарон думает, всё равно саркастично усмехнулся, потому сейчас Аарон выглядел таким уязвимым — а Эрен противовес, впервые в своей жизни чувствовал себя так уверенно. Аарон наконец-то показывает искренние эмоции, а значит Эрен выиграл. Впервые победил его. Аарон продолжал смотреть в яркие глаза Эрена, выискивая в них что-то. Смотрел и злость как будто утекала, оставляя после себя совершенно непонятные чувства. Какую-то обречённость. Аарон будто смирившись, тяжело вздохнул и обхватил лицо Эрена двумя руками, нежно целуя в губы. Ненавязчиво, просто мягко прикасаясь. Эрен от неожиданности забыл как дышать и удивленно приоткрыл рот. Аарон в этот момент аккуратно углубил поцелуй. Язык провел по верхним резцам и сплёлся с языком Эрена. Аарон целовал Эрена так искренне и нежно, как никогда до этого. Почти отчаянно. Когда Эрен начал задыхаться, не зная как дышать, как себя вести и куда деть руки, у Аарона как будто спало наваждение и он пришёл в себя. Он снова грубо развернул Эрена лицом к стене, но в этот раз вжимать в неё парня не стал. Просто развернул, чтобы не видеть. Потому что сердце бьётся в груди так сильно, что грозится разбиться. Дышать тяжело. А в голове белая пустота. Аарон прикрывает глаза, отчаянно прижимается лбом к затылку Эрена и вдыхает его запах. В этих действиях не было ни единого намёка на пошлость. Даже несмотря на то, что Эрен всё ещё был практически полностью обнажённым ниже пояса. В его действиях была неведомая нежность. Эрен молча стоит и теперь он даже не знает, что чувствовать. Аарон ведёт себя так непривычно. Непредсказуемо. С такой нежностью к Эрену ещё ни разу никто не прикасался — кроме матери. Тем более Аарон. Эрен в ступоре. И именно сейчас ему становится страшно — Эрен не понимает, что происходит. Это не вписывается в ни в один сценарий. «Господи» — думает Аарон, последний человек, который вообще имеет право так думать, — «что я делаю?» — Чего ты хочешь? — неожиданно шепчет Аарон Эрену в затылок. Эрен молчит. Он не знает, что ответить. Не знает, что за игру ведёт Аарон. Он нежно целует Эрена в макушку. — Скажи.. Пожалуйста. Эрен вздрагивает всем телом. По коже бегут.. Совсем другие мурашки — они кажутся приятными. Аарон впервые что-то просит у него. Впервые говорит с ним так — без высокомерия. Как будто наконец видит в нем человека, а не игрушку. Сглотнув вязкую слюну, Эрен говорит: — Я хочу.. Хочу, чтобы ты взял меня с собой в город. Аарон тяжело выдохнул, и напоследок потрепав Эрена по мягким волосам, отошёл к противоположной стене этого узкого коридора. Аарон погладил морщинку между бровями, хмурясь. Аарон не знает почему он это делает. Почему Эрен так злит и почему так хочется и дальше смотреть на эту живую искренность. Возможно потому что сейчас Аарон видит ту Карлу, которая давно умерла. Наверное даже сам Эрен не помнит Карлу действительно живой, потому что был совсем маленьким, но Аарон то помнит. Да, Карлой легко всё оправдать. Любые чувства. Эрен совсем не причём. Аарон не пустил его в своё сердце. Достаточно одной неразделенной влюблённости, в которой он сам всё испортил с самого начала. — Собирайся, — единственное, что говорит Аарон. Эрен снова вздрагивает. Он не верит своим ушам. Эрен впервые за всё это время самостоятельно поворачивается и смотрит Аарону в глаза, ожидая подвоха. — Серьёзно? — почти шёпотом. — Я больше повторять не буду. Эрен даже не ожидал, что Аарон воспримет его слова всерьёз, но решает не испытывать судьбу. Эрен не теряя ни минуты, подтянул штаны с нижним бельём, и побежал в комнату, впервые надеясь, что когда он вернётся, Аарон всё ещё будет в его доме. Когда Эрен скрылся с глаз, Аарон со всей злости ударил кулаком по стене: — Чёрт, блять! — цедит сквозь зубы. Костяшки обожгло болью; кожа треснула. С потолка посыпалась пыль и дряхлая древесина. — Какого хера ты творишь?.. — слова в никуда, обращённые самому себе, но так и оставшиеся без ответа. Когда Эрен зашёл в свою комнату, он вывалил свои немногочисленные вещи на кровать. Выбрав самые приличные и новые — те, которые Карла с опозданием подарила ему на прошедший день рождения — он со всей возможной скоростью надел их на себя. Нога запуталась в штанине и Эрен чуть не упал. Матерясь себе под нос, Эрен запыханный от нервного напряжения, выбежал из комнаты, чувствуя как сердце бьётся где-то в районе глотки, боясь, что в коридоре никого не окажется. Но Аарон остался. Аарон его ждал. Аарон стоял в его коридоре и скептично осматривал вид Эрена. Может быть для Шиганшины Эрен был одет выше среднего, но для города это было крайне плохо. Футболка с ярким принтом, совершенно не подходящая Эрену по размеру, сильно оголяла острые ключицы и плечи. Широкие штаны, что соскальзывали с бёдер, были в пятнах; они были обмотаны розовой кофтой сверху, которая, судя по всему, выполняла роль ремня. Аарон хмыкнул, но ничего говорить не стал. Что ж, Карла даже в своём самом плохом платье выглядела красивее. Но Аарону и так понятно, что Эрен надел лучшее, что у него было. — Пойдём, — сказал Аарон и толкнул хлипкую низкую дверь, выходя на улицу. Но перед тем как выйти, Аарон увидел это — Эрен впервые так радостно и искренне улыбнулся ему: без ненависти, без злости и боли. Просто счастливая детская улыбка, как будто Эрен не пережил всего того дерьма, что с ним случилось. У Аарона больно защемило в груди. В носу противно защипало. Чувство вины? Конечно же нет. Аарон отвернулся и не дожидаясь пока Эрен выйдет следом, медленно пошёл вперёд, отмахиваясь от ужасных мыслей, что настойчиво лезли в голову. — Ты сломал жизнь этому ребёнку. «Нет, не я, его жизнь изначально была обречена на провал». — Ты заставил его пройти через неимоверные страдания. «Нет, я дал ему шанс выжить и показал ему его место». — В тебе нет ни капли сочувствия. «В этом мире нет места слабости». Эрен догнал Аарона минут через семь. Перед тем как уйти, Эрен написал Карле короткую записку: «я скоро вернусь, не беспокойся, мам, я тебя люблю!» и оставил её на кухонном столе, надеясь, что Карла её заметит. Когда Аарон обернулся он наконец увидел Эрена, бегущего за ним — Аарон уже было решил, что мальчишка никуда не пойдёт с ним. Но он оказался гораздо храбрее. Эрен быстро догнал Аарона и бодро зашагал рядом. Шли они около сорока минут, путями которых Эрен не знает, и наверное, поэтому они дошли до главной дороги гораздо быстрее, чем Эрен когда либо доходил один. Они не разговаривали. Аарон хотел пару раз сказать что-то язвительное и грубое, просто, чтобы успокоить свою душу и избавиться от мыслей и чувств, которые испытывать не хочет, но видя радостный вид Эрена, просто не смог. Вскоре странная парочка — через чур довольный подросток и взрослый, на лице которого было явное смятение — вышли на асфальтированную дорогу. Эрен тут бывал нечасто, потому что идти чертовски далеко, а если на улице жара или огромный слой снега, то добраться до сюда вообще практически невозможно. Но иногда, когда были силы и совсем нечего делать, он приходил посмотреть, как ездят машины. Прятался в кустах, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Однажды в Эрена кинули стеклянную бутылку с каким-то тёмным напитком — не попали, но этот урок Эрен запомнил навсегда. Машины вблизи Шиганшины ездили очень редко, но Эрен всё равно был в восторге, когда видел за несколько часов хотя бы две машины. Он запоминал их цвета, номера, пытался разглядеть лица водителей и провожал их печальным взглядом, думая о том, как повезло людям, которые находятся внутри. Эрен понимал, что вряд ли у него будет возможность когда-нибудь купить машину. Да что купить, хотя бы раз прокатиться. Пока они стояли у обочины, Эрен неловко переминался с ноги на ногу. Аарон тем временем достал из кармана, насколько Эрен знает, телефон. Вживую Эрен никогда его не видел, только по телевизору. Да и в малочисленных фильмах, что Эрен посмотрел, всегда были более старые модели. Кнопочные и раскладывающиеся. У Аарона же в руках был большой прямоугольник и он нажимал пальцем прямо на светящийся экран. Эрен округлил глаза от неподдельного интереса. Пальцы Аарона быстро бегали по экрану, клацая и что-то нажимая. Эрен с тихим восторгом наблюдал за этим. Ему хотелось посмотреть поближе, а ещё лучше пробовать что-то нажать, но решил, что не стоит злить Аарона и просить у него что-то ещё, пока тот не отведет Эрена в город. Эрен даже не предполагал, как они собираются до него добраться. Через минут десять к ним подъехала чёрная машина. И выглядела она гораздо лучше тех, что Эрен видел до этого. Эрен так удивился, что у него непроизвольно вырвалось громкое: — Ого! Аарон хмыкнул на эту искреннюю радость и открыл Эрену дверь. — Садись. — Правда?! — спросил Эрен с нетерпением в голосе. Он как будто вообще забыл, кто такой Аарон и разговаривал с ним, как будто это какой-то близкий друг их семьи, который приходит по праздникам и дарит самые лучшие подарки. — Садись, — ещё раз просто повторил ему Аарон и Эрен не задерживаясь, быстро залез в салон. — Вау, это так круто! Я всегда хотел прокатиться на машине, — прошептал Эрен, чувствуя как сердце внутри отбивает бешеный ритм. Эрен провёл рукой по мягкой коже сидения. — Это невероятно! Эрену даже стало тяжело дышать. Реакция Эрена была слишком бурной — подумалось Аарону, но он решил не обращать на это внимание. Мальчишка просто в восторге. У Эрена сейчас исполнилась ещё одна мечта. Водитель, который посмотрел зеркало заднего вида, закатил глаза на эту картину и недовольно пробормотал что-то про Аарона и отбросов общества, которых везут из шиганшины. Что лучше бы они там и оставались, и что Аарон уже в конец его достал. Эрен этого не услышал, с восторгом осматриваясь по сторонам. Аарон же грубо выплюнул: — Заткнись Грэг и ускорься. Давай, поживее. — Чтобы я ещё раз согласился ехать сюда, — в голосе звучит пренебрежение, — машину после таких поездок можно на металлолом сдавать. Аарон закатил глаза так, будто уже в сотый раз слышит эти речи. — Не забывай о том, что ты мне должен. Не хочешь возить меня, тогда можешь забыть о поблажках, когда ты попадаешься ментам со своей хуевой наркотой или когда твоя шлюховатая сестра обдолбанная попадается там, где её услуги нахер никому не сдались. На Грэга эти угрозы подействовали моментально. Он злобно вцепился пальцами в руль и что-то недовольно прошептал себе под нос, но тем не менее, смирно прибавил газ и поехал насколько это возможно быстро по плохому асфальту, на котором машина то и дело попадала в глубокие ямы. Шиганшина — забытое богом место. И Аарон не мог не признать, что в словах Грэга была правда. Аарон уже второго такого отброса везёт с собой. Когда он свернул не туда в своей жизни? Когда машина стала ехать быстрее, Эрен готов был пищать от восторга, но сдержал свой голос, чтобы не раздражать пассажиров. Но впиться ногтями в обивку сидения не постеснялся. И хоть Эрену было больно сидеть на заднице, которая всё ещё чертовски болела из-за нещадных ударов Аарона, это не мешало ему вертеться туда-сюда, смотря то в лобовое, то в заднее, то в боковые окна. Боль абсолютно не мешала Эрену радоваться. Если бы мысли Эрена не были заняты восторгом, то он бы подумал, что это того стоит. Стоит всего и совершенно неважно какую расплату Аарон потребует после этого. Эрен готов. Эрен смотрел в окно, иногда что-то шепча себе под нос, нервно кусая щеки изнутри и ощущая как его распирают самые разные чувства — но впервые все абсолютно положительные. Было так приятно слышать скрип асфальта под колесами, ощущать скорость передвижения и не чувствовать усталости. Даже спустя несколько часов езды Эрену поездка не надоела. Но когда они доехали до города, Эрен просто потерял возможность связано мыслить — всё заслонил собой детский восторг. Всё это — мегаполис, небоскрёбы, разнообразные здания, яркие вывески магазинов и люди в красивой одежде — Эрен видел только по телевизору. А теперь видит вживую. По-настоящему. Эрен никогда даже не надеялся, что действительно сможет это увидеть. Эрен знал, что выбраться из Шиганшины не так-то просто — это бывший военный посёлок, в котором остались жители, которые в нормальном обществе уже не смогут социализироваться. Которые обосновались в своей бедной жизни, родили детей и пытаются выживать. В Шиганшине царят свои законы и нормальные люди никогда не поймут их образ жизни. Вокруг Шиганшины леса и овраги, есть всего одна дорога и то нужно пройти пешком больше часа, чтобы дойти до асфальтированной дороги, которую по хорошему нужно закрыть на долгосрочный ремонт. А поймать машину, которые тут невероятно редко ездят, и найти человека, который добровольно согласится «подвезти отброса из Шиганшины» чертовски сложно — можно даже сказать невозможно. А если кто-то согласится — вряд ли адекватный человек поедет этим путем, скорее проезжающий будет из того типа людей, которые пытаются скрыться от камер в городе, то у Эрена — красивого омеги — это будет последний день в его жизни. И то, что Аарон с ним сделал до этого, покажется Эрену сказкой. Так что шансы выбраться самостоятельно на нуле. А выбраться живым и того меньше. Поэтому сейчас Аарон делает Эрену самое большое одолжение — и неважно сколько придётся заплатить за это. Эрен смотрит в окно машины и картинка гораздо ярче, чем на маленьком блёклом экране телевизора — удивительно, как в Шиганшине вообще ловила сеть, и можно было посмотреть хотя бы несколько жалких каналов. Аарон видя этот восторг, нажал на кнопочку, открывая окно со стороны Эрена. Холодный ветер ворвался внутрь, врезаясь в лицо Эрена и растрепал его волосы, образуя беспорядок. Эрен счастливо запищал и совсем немного высунул голову из окна, позволяя порывам ветра бесжалостно обжигать кожу — это прекрасные ощущения и не важно, что это немного больно. Эрен не может поверить своему счастью. Он широко открыл глаза, впитывая в себя всё, что только может увидеть. Эрен бережно сохранит эти воспоминания, как нечто очень ценное. Он ожидал, что город это прекрасное место, но чтобы настолько! Возможно, этот вид был даже лучше, чем вкус конфет. Потому что сейчас во рту растёкся вкус долгожданной надежды. И это лучшее, что Эрен когда либо пробовал до этого. — Спасибо, — искренне прошептал Эрен Аарону, поворачиваясь к нему лицом и улыбаясь самой невинной и солнечной улыбкой, которую Аарон только видел. Это было так красиво. — Не за что, — ответил Аарон, пытаясь унять неуёмно растущие в гнилой душе отринутые чувства. Совесть и сожаление. Жалость и сочувствие. Аарон давно уничтожил их в себе. И вспоминать чувства, которые делают его слабым, не собирается. Никогда.