Котик и Альпака

***

      Плотный график, ни секунды на отдых и сон, работа над лирикой и постоянные репетиции, которые для некоторых проходят весьма болезненно и напряжно как в моральном, так и в физическом плане.       И вся эта гремучая смесь, превратившаяся в каждодневные испытания, может означать лишь одно - подготовка к новому альбому.       Юнги сидит в своей полуосвещенной студии, доводя один из будущих треков до ума. Парню явно нравится результат своей работы, и видимо сегодня ничего не пострадает в этой студии как пару дней назад. Бедная статуэтка, которая так неудачно стояла на краю стола, приняла на себя удар из-за неподходящего, по мнению Мина, текста песни и теперь стоит на верхней полке без одной конечности. Бывает.       В этот период у всех сдают нервы, даже у самых стойких.       Шуга крутится в кресле, напоследок прослушивая звуковую дорожку, и болезненно трет шею, которая ощутимо ноет со вчерашней репетиции.       Смартфон вибрирует в кармане, и парня озаряет глупая улыбка после прочтения sms. Наверное, он прав, Юнги сегодня засиделся в своей каморке, и миллион пустых стаканчиков с быстрорастворимым кофе лишь в подтверждение этому.       Мин застывает на пороге их комнаты, потому что о таком нужно предупреждать заранее или хотя бы вешать табличку "18+" и "не для извращенца Юнги, который молится на плечи этого вконец потерявшего стыд хёна".        — О, Юнги-чи, ты уже вернулся, — Джин разворачивается на девяносто градусов в сторону двери, сидя в одних домашних штанах, — быстро ты, может поможешь мне? — ласково продолжает Ким, держа в руках обезболивающий пластырь, который, похоже, так и не смог приклеить на себя после нескольких попыток.       Мин все так же стоит неподвижной статуей в дверях, ему бы кто помог.       — Конечно, хён, — срывается с губ Юнги, прежде чем он успевает подумать о последствиях.       Парень медленно садится на кровать старшего, забирая слегка трясущимися руками этот несчастный пластырь.       Маленькая капелька срывается с еще влажных после душа волос и медленно катится по крепкой и широкой спине, а Юнги медленно превращается в лужицу от такого зрелища.       — Хён, ты сегодня опять тренировался до изнеможения? — Мин аккуратно прикладывает пластырь к спине, немного отворачивая голову, чтобы отвлечься.       — Юнги-я, я должен, — нежным голосом говорит старший, опуская взгляд в пол, — ты же знаешь, что я не так хорош в этом.       — Я так совершенно не думаю, я смотрю твои выступления пос... — Мин прочищает горло, боясь взболтнуть лишнего, — я хотел сказать, что твои танцевальные навыки сильно улучшились, так что не занижай себя, — парень немного злится, сам не понимая из-за чего, и сильно надавливает на пластырь, заставляя Джина издать болезненный стон, — ой, прости, хён, я не хотел.       Бледные тонкие пальцы продолжают гладить шершавый материал, едва касаясь нежной кожи.       Чертики в голове Юнги пляшут в пошлом танце, подкидывая своему хозяину далеко не приличные мысли.       — Может хочешь массаж? — голос парня звучит совсем низко, что мурашки мелкой россыпью быстро пробегают по спине Джина, — мне не сложно, хён.       — Это было бы отлично, Юнги, — старший усаживается поудобнее, возясь пятой точкой по кровати, и дает Мину полную свободу действий, — думаю, массаж поможет лучше пластыря.       Юнги медленно проводит по всей спине старшего, ловя приятные покалывания на кончиках пальцев и где-то глубоко в груди. Они уже довольно давно живут вместе, но таких откровенно-близких контактов никогда не было, разве что едва заметные прикосновения плечами при совместном просмотре фильмов или же легкое касание пальцами, когда Джин просил научить его играть на пианино.       Но это все не идет ни в какое сравнение с ощущением чужой крепкой спины под руками, мышцы которой так мягко перекатываются при нажатии. И Юнги конкретно ведет от этого, сводя с ума. Он готов отдать что угодно, лишь бы вот так вечно мять эту широкую спину старшего, слушая его слегка уловимые стоны, когда тот немного запрокидывает голову назад.       У Мина совершенно нездоровый фетиш на крепкую спину и плечи Джина, который совершил большую ошибку, соглашаясь на предложение младшего.       Сам виноват.       Кровать слегка скрипит: Юнги подвигается совсем вплотную к Киму, не выпуская его плечи из рук и сжимая их совсем по-собственнически. В нос врезается невыносимо-возбуждающий запах старшего вперемешку с ароматом геля для душа, и у Мина окончательно отказывают тормоза. Он наклоняется ближе к шее, вдыхая дурманящий запах, и припадает тонкими губами к разгоряченной коже, слегка посасывая ее. Правая рука ложится поперек торса Кима, поглаживая его напряженный живот.       — Ю-Юнги, не надо... — старший пытается убрать руку Мина, на что тот лишь сильнее притягивает к себе, засасывая клочок молочной кожи на шее до красной отметины, которая вскоре явно превратится в темный засос.       Вторая рука подключается к первой, нежно оглаживая живот и задевая самые чувствительные места, на что старший едва сдерживает стон, просящийся наружу.       — Юнги, остановись, — голос Джина дрожит и звучит совсем неубедительно для данной ситуации, — остановись, пока не поздно... — добавляет Джин, и наперекор своим же словам кладет руки поверх чужих, слегка сжимая.       — Не хочу, — твердо бросает Мин, наконец оставляя измученную кожу в покое, но лишь для того, чтобы продолжить мучить другой свой фетиш - пухлые губы старшего.       Хотя Юнги уже давно понял, что Джин - это его один сплошной фетиш, и он абсолютно точно не собирается останавливаться.