Котик и Альпака

***

      Темнота комнаты давит, ее бетонные стены будто сжимаются, заставляя задыхаться и дышать через раз. Она словно чужая, опустошенная и безжизненная, даже не смотря на заставленную мебель и кучу вещей, она слишком просторна и пуста.       Эта комната никогда не заменит ту.       Ту самую в которую хотелось возвращаться, в которой чувствовалось спокойствие, умиротворение и полная гармония.       Все потому что он был там. Всегда.       — Думаешь, оно того стоит? — тишина сотрясается, позволяя неуверенному голосу заполнить комнату.       — Да... — парень склоняет голову, рассматривая свою обувь.       Даже стоя спиной, он чувствует его напряжение и боль, но... ничего не может сделать.       Кулаки в карманах худи сжимаются до белых костяшек, он не должен поддаться, засомневавшись на секунду, он уже не сможет уйти.       — Хах... может ты и прав... — горячие слезы неконтролируемо катятся по щекам, обжигая своей горечью и отчаянием.       Перед влажными глазами размывается чужой силуэт: Мин все еще стоит спиной.       Если он повернется, если он увидит его лицо хоть на секунду, то все потеряет смысл       Вся эта лживая и напускная безразличность слетит безжизненной маской, обнажая настоящие чувства.       Он не может допустить этого.       — Прости, хён. Прощай. &&&       — О боже, они опять делают это, — Хосок, облокотившись о дверной косяк, наблюдает за развернувшейся драмой напротив его комнаты. И в подтверждение драматичности всей ситуации из двух соседних проемов доносятся характерные всхлипы.       — Эти долбаны продолжают делать это каждый вечер, — лидер конкретно фэйспалмит от всего этого дерьма, что его окружает, — Хосок, просто отдай им эту гребанную совместную комнату, разве ты не понимаешь, что они ломают комедию специально перед тобой.       — Хёёёён, — вновь жалостливо доносится из дверей напротив, на что прилетает мгновенный ответ в виде "Юнги-чииии".       И теперь фэйспалмит уже Джей-Хоуп.       — Ну уж нет, они слишком хреновые актеры, — цокает Чон и кладет руку на плечо выползшего из глубин комнаты заспанного Чимина, — и комнату мы свою им не отдадим, они сами ее проиграли, лошары.       — Ну тогда ждите, пока они сломают стену, — вздыхает лидер, скрещивая руки на груди, — и не исключено, что вашу.