Котик и Альпака

***

      Весна в Сеуле уже давно вступила в свои права, принося с собой сладковато-нежный аромат распускающейся сакуры, хоть немного разбавляя задымленный городской воздух, и нежное весеннее солнце, приятно греющее открытые участки кожи.       Прохладный ветер портит прическу и слегка обдувает, заставляя поежиться. Мин накидывает черный бомбер, выходя из универа, и с улыбкой на лице вспоминает утреннее сообщение.       "Юнги-я, возьми с собой что-нибудь накинуть, сегодня обещают холодный ветер"       Парень смотрит на часы в смартфоне и ускоряет шаг, минуя улочки с небольшими ресторанчиками и магазины сладостей, так и манящие своим ароматом зайти туда.       Дверь одного из тех французских ресторанчиков открывается, впуская парня, который сразу оглядывает помещение, ища нужный столик.       — Прости, я немного опоздал, — Мин присаживается напротив, пытаясь подавить одышку после быстрой ходьбы, но все так же лучезарно улыбается.       — Опять... — девушка недовольно хмыкает, скрещивая руки на груди.       — Ну я же извинился, Джису, — Юнги нежно берет девушку за руку, пытаясь посмотреть в глаза, которые та постоянно отводит, — просто мы с Джин-хёном...       — Хватит! — девушка резко вырывает руку, бросая недовольный взгляд, — я устала, Юнги! Джин-хён то, Джин-хён сё, каждый день слышу это имя от тебя, бесит! Может тебе лучше и встречаться с ним, а не со мной?       —Ч-что ты такое говоришь, Джису? — Мин немного офигевает от данной ситуации, пытаясь переварить, что опять напридумывала его девушка, — милая, ну ты серьезно ревнуешь меня к нему? Что за бред? — парень уже начал понемногу выходить из себя.       — Бред? Да ты же помешанный, — девушка усмехнулась, глядя на озадаченное лицо Мина, — ты знаешь, как зовут его гребанных летучих крыс, но забываешь, как зовут мою сестру, ты знаешь сколько он практиковал ту песню на гитаре, но не помнишь, когда наша годовщина... знаешь, мне иногда кажется, что если мы женимся, то он будет жить вместе с нами в соседней комнате.       — Ну послушай же, хён - мой друг еще со средней школы, и я не могу просто так взять и вычеркнуть его из своей жизни, как ты не понимаешь? — Юнги повышает голос, чувствуя несправедливость. Он пытается контролировать себя и не привлекать внимание любопытных людей за соседними столиками.       — А меня значит ты можешь вычеркнуть из своей жизни?       — Я не то им...       — Хватит, Мин Юнги, — Джису резко перебивает, громко ставя стакан с водой на стол, — я знаю, что в прошлые выходные ты поехал к нему, вместо нашего свидания, хотя мне сказал, что тебе срочно нужно к родителям, ты соврал мне.       — Джису, пойми, просто у хёна была такая ситуация, что...       — Это тебе, — сухо бросает девушка, доставая коробочку из сумки, — с годовщиной отношений, Юнги, — отвечает она на немой вопрос в глазах Мина, вставая из-за стола, — сегодня ровно тысяча дней как мы вместе... и я больше не хочу провести с тобой и дня, прощай, Мин Юнги.       Парень сидит все так же неподвижно, смотря в одну точку и пребывая в небольшом шоке, и лишь когда дверь за девушкой закрывается, он берет в руки подаренную коробочку с красной лентой.       В руках серебряный браслет с однозначной гравировкой "YJ", а на душе плещется миллион непонятных чувств.       Растерянность? - однозначно.       Опустошенность? - немного.       Но одно чувство Мин улавливает точно, оно выделяется на фоне остальных, вплетаясь в душу прочными канатами и заставляя чувствовать себя последним мерзавцем. Но оно такое сладостное и приятное.       Потому что Юнги наконец-то чувствует свободу, он чувствует, что может спокойно дышать, словно с него свалился огромный булыжник.       Это явно не то, что он должен чувствовать сейчас.       Однако браслет в подарочной упаковке без зазрения совести летит в мусорный бак. А руки сами набирают заученный за все эти годы номер.       — Юнги-я, у тебя что-то случилось? — Ким сидит с младшим за барной стойкой и наблюдает, как тот вливает в себя уже второй стакан с виски.       — Да ничего такого на самом деле, — Мин слегка жмурится от горечи алкоголя, но тут же просит бармена повторить.       — Ну я же вижу, Юнги-чи, да и ты бы не стал напиваться просто так посреди недели, — старший продолжает следить за Мином, держа в руках так и не тронутый стакан с виски.       — Мы с Джису расстались, ну точнее... это она меня бросила, — Юнги ухмыляется, натягивая пугающую улыбку и продолжает пить.       — Серьезно? Юнги, что произошло? — Джин машинально садится поближе, кладя руку на плечо друга, поддерживая.       — Да ничего, она меня приревновала, — младший переводит пьянеющий взгляд на Кима, и вновь улыбается, но уже совсем иной улыбкой, — но это уже совсем не важно, давай просто напьемся сегодня, хён.       Юнги не чувствует своих ног и, похоже, уже вообще ничего, однако находит в себе силы брыкаться, когда старший усаживает его в такси. Еще и матерится шепеляво под нос, вызывая улыбку у Джина.       На дворе весенняя ночь - в окна то и дело прилетают розовые лепестки сакуры, а в машине играет медляк из восьмидесятых. Юнги тихо посапывает на плече старшего, а тот крепко обнимает держит Мина за талию.       — Знаешь, я даже рад, что вы расстались, — Сокджин говорит совсем тихо, будто лишь себе, но Мин все же что-то буркает во сне.       — Теперь ты только мой, малыш, — старший наклоняется ближе, опаляя кожу уха Юнги, и нежно целует чуть ниже - в щеку, чувствуя как руки на его талии сжимаются крепче.