Ну он же страшный!

POV Дарен

      Мне, конечно, не хотелось отталкивать Бэсфорда, но я не вижу в нём своего парня. Только друга. Но самого лучшего друга. И люблю я Лютика. Не зря же три года за ним ухлёстывал. — Так, без паники, — начал я, увидев, что у омеги глаза на мокром месте. — Всё хорошо. Ты очень смелый и нравишься мне, но люблю я другого. Или не люблю… — засомневался на минуту. — Да все понятно. Не нужен я тебе. Тогда не нужен был и сейчас не нужен. Все вы альфы одинаковые, — начал истерить омежка и стал слегка бить меня по груди. — Замолчи уже, — я властно заткнул его рот, а потом слегка грубо и неумело поцеловал в губы. Ну да, не умею я целоваться. Лютик у меня слишком неприступный. — Разве я дал свой ответ? Просто давай повременим с этим и, оба разберемся в своих чувствах, — это было лучшим выходом для обоих. Форд бы не убивался все эти дни, а я бы не чувствовал вину. Только как бы не сделать всё намного хуже. — Ладно…отвези меня домой, у меня живот мутит, — предупредил Фейн и сел в машину на задние сиденья. Я же закрыл багажник и сел за руль. Внутри пахло чем-то очень вкусным. Таким необычным. Шоколад. Точно. Пахло шоколадом, но была нотка каких-то цитрусовых. Посмотрев назад я увидел вжавшегося в автомобильное кресло Бэсфорда. Его штаны были мокрые, руки держали болевший живот, а глаза были зажмурены от боли и страха. — Маленький мой. Держи, выпей, — протянув ему воду и подавители, я вдавил педаль газа в пол и рванул. Его хотелось как-то успокоить. Приласкать. Никогда не было такого чувства к кому-либо. Окно было открыто, ибо мой стояк и так сильно болел под напором ширинки. Сейчас мы оба испытываем огромное возбуждение и жесткий дискомфорт. — Откуда у тебя таблетки? — тихо спросил виновник сей беды. — У Лютика проблемы с гормонами, и течка может начаться в любой момент. А пахнет он не очень, поэтому приходится хранить и при себе пачку. — Это правда. У Лютика совершенно несовместимые запахи кофе и мяты. Мало того, что это не возбуждало, так еще и отталкивало. Но это и к лучшему, ведь он целовать себя давал всего пару раз. Не знаю, что делал бы, если бы возбуждался от его аромата. — Не волнуйся сильно. Скоро приедем домой, и я отдам тебя твоим родителям, — пытаясь держать себя в руках, говорил я. — Нет. Только не домой. Там мой старший брат… — коротко, и далеко не ясно, отказался омега и пыхтел от жажды вставить в себя хоть что-нибудь. — Чем тебе мешает брат? — попытался поинтересоваться я. — Он… я потом расскажу, но только не туда. — Ладно, тогда придётся ехать ко мне, — отказа не последовало, и я набрал папу. Объяснив ситуацию, он велел немедленно везти Бэсфорда к нам домой. Именно так я и поступил. — Боже… Форд, ты так восхитительно пахнешь. Даже с открытым окном чувствую. Как же ты раньше умудрялся скрывать от меня свой настоящий запах, — не выдержав, я начал говорить ему довольно пошлые комплименты. — Потерпи до дома пожалуйста. Я знаю, что тяжело сдерживаться, но ты же мой друг… — его голос дрожал. Видимо, мои слова его напугали. — Чу-чу, я тебя не посмею тронуть без твоего разрешения. Ты же мне как младший братик. И вечно с тобой проблемы, — тихо хихикнул я и услышал ответную реакцию. Почти всю дорогу мы молчали. Бэсфорд стонал за моей спиной, а я сдерживал рыки, чтобы не напугать омегу.       Дальше всё было как в тумане. В дом заносить Форда пришлось мне, а он понимающе закрывал мне нос своими тонкими пальцами. Альфа я крупный, а вот Фейн миниатюрный омежка, но по характеру бунтарь, я же более лояльный. Папа приказал идти в приготовленную комнату и положить течного омегу на кровать. Всё было сделано, но я задержался у него в комнате. Немного сорвавшись, прильнул к его губам и жадно целовал. Ответ последовал моментально. На удивление, Бэсфорд был опытнее меня в поцелуях. Послышалось пару стонов наслаждения и, отстранившись, я удалился из комнаты. На кухне ждал и папа, и отец. Молча сев, посмотрел на родителей и болезненно застонал. — Пап, ну не могу я так. Хочу его. Безумно хочу. — Нельзя. — строго приказал он и смотрел прямо в глаза. — Солнышко, ты чего такой злой? — спросил отец и гладил его плечо. Ну, естественно, папа закатил глаза. Ненавидит он эти уменьшительно ласкательные прозвища. Считает, что так шлюх называют. Отец человек строгий, но со своим омегой обращается как с принцессой. Я же всегда такой. И с обычными людьми и с любимыми. Упрямый конечно немного, но ненадолго. — Так. Мне кто-нибудь расскажет всю историю Бэсфорда? Я не понял, что там с братом. — Сынок, — начал старший родитель. — В пятом классе его изнасиловали одноклассники, но доказать ничего не получилось… — он выдержал паузу, — вообще, семья у них мутная. Вроде после того случая, его старший брат узнал, что такое гон и, не сдержавшись, поимел течного Форда. Он был постарше, но по психике это ударило. Конечно же, с братом это было единожды, но малыш боится оставаться дома в свою течку, ибо гон Билла совпадает с течкой Форда… ох… мне так жалко мальчика. В семье всем все равно, и они молчат, ведь Билл старше, да ещё и альфа. Наследство Фейну младшему не светит. Его отец спит и видит, как выдать его замуж за тебя и больше его не видеть. Может, согласишься на брак? Хотя бы, чтобы спасти жизнь бедного омеги. Жить он будет у нас, и я о нём позабочусь, — папа все равно не унимался по этому поводу. Да он тоже спит и видит нашу свадьбу. — Пап, нет. Давай мы сами будем решать и прошу не лезьте в наши отношения, — потёр переносицу и молча ушёл в свою комнату. Уговоров больше не было. Спокойно уснуть не смог. Я очень много думал о Бэсфорде, да и член падать не собирался. За стенкой были слышны тихие стоны и тяжёлые вздохи. Не могу я так больше. Не могу.

***

      Эта ночь была худшей в моей жизни. Стоны, вздохи, хлюпы, всё это доносилось из соседней комнаты и я почувствовал себя в теле омеги. Мы оба дрочили себе и пытались быть как можно тише, хоть и выходило это плохо. Несколько раз я срывался и шёл к его комнате, но у двери передумывал и возвращался обратно. Ближе к утру Бэсфорд смог уснуть, а я ушёл на улицу. Было прохладно, и это расслабляло. Прогулявшись немного и остыв, вернулся в комнату и провалился в сон. А снились мне мои самые потаённые фантазии. Рассказывать я, конечно же, не буду. В обед Форд спокойно сидел на кухне и жевал тосты. Полусонный я плюхнулся рядом и улыбнулся, а омега рассмеялся. Было приятно видеть его улыбку, на секунду в голове промелькнула мысль, что я хочу видеть ее каждый раз, когда просыпаюсь или засыпаю. Утром, днём и вечером. Хочу видеть ее постоянно. Уже не было сомнений, что это любовь. — Ну, ты как? — тихо поинтересовался я. — Лучше. Спасибо большое, — вновь улыбнулся Бэсфорд. — А ты хорошо целуешься, — подметил я, чтобы хоть как-то поддержать разговор. — А вот ты не умеешь совсем, — покраснев и надув щеки, сказал он. — Тогда будешь меня учить. И это не обсуждается. — Что? — его щеки горели, а глаза застыли в шоке. — Но… у тебя же есть… пар… — пришлось его перебить. — Шутка, — после этих слов Форд разочарованно взглянул на меня и промолчал. Пока я торопиться не стану. Всему своё время. Ещё нужно с Лютиком поговорить и расстаться, хоть это и будет сложновато. Ууууф. Сколько всего стоит сделать. А самое главное, что домой Фейна я не пущу. Блять. Как же я заебался писать это. Время 23:38, а мне еще в больницу идти. В моей голове эта глава закончена Простите

***

      К вечеру Лютик сам мне позвонил и попросил о встрече. Соскучился, что ли? Странно. Раньше он ждал первого шага от меня. Это настораживало, но теперь я смогу рассказать ему всё и расстаться. Надеюсь, он не сильно расстроится.       Ближе к девяти вечера я уже был у его дома. Лютик вышел за считанные секунды и сел в машину. — Нам нужно серьёзно поговорить, — с лёту сказал омега. — Да, — согласился я. Минут пять мы молчали и смотрели в окно. Я и не знал, что бросить его будет так сложно. Но сделать это обязательно нужно. — Я влюбился в другого, — сказали мы одновременно и смотрели друг другу в глаза. — Что? — удивлённо спросил я. — И давно? — Нет. Совсем недавно. Я чувствовал себя виноватым, но раз ты тоже влюбился в другого, то всё нормально, — улыбнулся рыжеволосый. — Да. Думаю глупо было начинать эти отношения. Тем более ты уже пахнешь им, — подметил я и, включив свет, заметил небольшой укус на загривке. — Шустрый альфа оказался. — Ага… — смутился Лютик и отвернулся. — Не один я пахну другим. У тебя в машине несёт течным омегой, да и пачка таблеток валяется. — Ты не так понял. — Ты не обязан объясняться. Эти три с половиной года были шикарными. Надеюсь остаться хорошими друзьями, — не став слушать ответа, он вышел из машины и побежал домой. У меня будто камень с плеч свалился. С главной проблемой было покончено, и я спокойно отправился домой. Папа и Бэсфорд готовили что-то на кухне, а папа развлекал главу семейства Фейн. Зайдя на кухню, я плюхнулся на стул. — Пап, у нас гости? — Да, милый, — с небольшим раздражением сказал родитель и улыбнулся. — Бэсфорд, подойди ко мне, пожалуйста, — омега послушно зашагал ко мне навстречу и встал в нескольких сантиметрах от меня. — Ты как? — спросил я и взял его руки в свои. — Всё отлично, — Форд улыбнулся и слегка вздрогнул от моего действия. — - Итан научил меня готовить мороженное, ты же его любишь? — Какие вы у меня умнички. — сначала я поцеловал папу в щеку, а потом Бэсфорда в лоб. Сегодня он по особенному светился от счастья, и это не могло меня не радовать.       Мешать им не хотелось и пришлось идти в зал и развлекать гостей. Там сидело всё семейство Фейн. Отец, папа и старший брат Бэсфорда. На вид все трое были приятными в общении людьми, но неприязнь после рассказов папы всё равно была. Болтали мы довольно долго и только в одиннадцать ночи все сели за стол. Наготовили омеги много и отец всё расхваливал своего муженька. Глава семейства Фейн попытался похвалить своего сына, но тот лишь слегка кивнул и сжал руки в кулачки. Бэсфорд сидел между мной и своим старшим братом и был явно напряжен. Взрослые разговаривали о политике, состоянии государства и всё в этом роде. Они уже немного выпили. Альфы разговорились о бизнесе, а омеги обсуждали своих детей, то бишь меня и Бэсфорда с Биллом. Билл же, был тише воды, ниже травы. А Форд убежал на кухню, потащив меня за собой. Парень с гордостью достал фисташковое мороженое из холодильника и поставил передо мной. Всё хорошо, но только на фисташки у меня аллергия, а папа знал об этом. Видимо, мстит мне. Отказать светящемуся от счастья Бэсфорду я не смог и ел с удовольствием. Мороженое действительно было очень вкусным. — Очень вкусное, спасибо, — я поднялся и чмокнул того в губы, а он раскраснелся, как помидор. — Я старался… Рад, что тебе понравилось, — промямлил себе под нос омега, но я всё прекрасно услышал.       Мы вернулись обратно к родителям. Бэсфорд светился и естественно другие это заметили. Взрослые даже успели поссориться, но на них внимания мы не обращали, до того момента как речь не зашла о нас. — Ой, помню как Форд мечтал о свадьбе с Дареном. После каждой прогулки с ним, рассказывал мне как распланировал их будущее. Говорил, что они купят себе самые дорогие костюмы и самые красивые кольца. Вы такой красивой парой были, — заткнуть папу Бэсфорда никто не мог. — Пап… — тихо сказал омега, показывая этим, чтобы родитель перестал. — Может, вы всё-таки сыграете свадьбу? Годика через два, когда сынок будет совершеннолетним. Он даже сейчас иногда говорит о тебе и надеется. — Пап! Хватит уже давить на него! Достали вы уже со своей женитьбой. Не любит он меня, тут даже дураку понятно. Если так хотите от меня избавиться, то я съеду. И тогда вы больше никогда со мной не заговорите. Я устал терпеть ненормального папашу, брата-извращенца и отца-жлоба. — Ты как с папой разговариваешь? — тут уже не выдержал глава семьи. — Как и вы со мной. Вы меня все уже достали — Я твой отец! — пока это всё происходило, я, отец и папа охуевали. Билл встал и ушёл из этого дурдома. — Вспомнил, наконец. Только раньше нужно было воспитывать меня. Что ты сказал Биллу после его первого гона? «Ничего страшного. Мы всё равно тебя любим»? А мне что сказал? «Твоё предназначение подставлять зад. Сам виноват, что дал себя испачкать». Сам виноват? А что я должен был делать? — омега плакал, но не мог замолчать. Он слишком долго всё держал в себе. — Как слабый мальчик мог противостоять трём альфам? Да вы даже не рассказывали мне про течку, поэтому я понятия не имел, что со мной происходит. А вместо того, чтобы поддержать, вы орали: «Теперь ты Дарену не нужен. Зачем ему такой грязный и испорченный мальчик». — на этом Бэсфорд сел обратно на диван и закрылся руками. Я прижал его к себе и успокаивал. — Опозорил и себя и всю семью. Собирайся, мы едем домой, — важно приказал отец Форда. — Нет. Он с вами не поедет. — тут вмешался мой отец. — Да. Он остаётся с нами. Я не позволю малышу больше страдать из-за вас. А теперь вон из моего дома. — папа выгнал их из квартиры и начал убираться. Все были на взводе, а омега не мог прекратить плакать. Еле-еле мы добрались до моей комнаты и сели на кровать. — Прекрати плакать. Ты очень смелый, раз почти в одиночку противостоял родителям. Мы не отдадим тебя им. — успокаивать у меня вовсе не получалось, но со временем Бэсфорд успокаивался. — Все эти шесть лет без тебя было так одиноко, — тихо сказал он и прижался сильнее. Прикрыв глаза он тихо шмыгал носом. — Мне тоже, — я посадил его на себя и подняв его голову начал целовать заплаканные глаза. После спускался к соленым от слез щекам и чмокнул в краешек губ. — Давай успокаивайся и ляжем спать. Я уже порядком устал от этого всего. — Угу, — кивнул тот и перебрался на кровать. — В одежде спать будешь? — ответа не последовало и я решил сам его раздеть. Течка у него еще не закончилась, но он был на таблетках, поэтому я мог сдерживаться. Сначала на пол полетели носки, затем мешковатые штаны и огромная футболка. Бэсфорд тихо лежал и, краснея, кусал губу. Больше от меня не последовало никаких действий, и омега разочарованно вздохнул. Накрыв его, я тоже быстро разделся и залез к нему. — Ты слишком неопытный, — омега прижался ко мне и уткнулся носом в мою грудь. — Не правда. Просто обстоятельства не те. И спешить нам не к чему. — Ну да. Вдруг твой парень учует мой запах. Скандал же будет. — фыркнул младший. — Лютика я бросил уже, — вздохнув сказал я. — Правда? — вскочил тот, и зеленые глаза с любопытством уставились на меня. — Да. А теперь ложись спать. — Нет. Теперь я не усну. Ты любишь меня? — прямой, как рельсы. — Кто знает? — я с самого детства любил дразнить его. — Да ну тебя, — обидчиво отвернулся тот. Характер показывает. Ну, ничего, и не таких усмиряли. Лютик еще той истеричкой был. Я обнял его, слегка наваливаясь, но он лишь улыбнулся и прикрыл глаза.