Жаба под острым соусом

Оставив пленников и бормоча ругательства, мужчина скрылся в пещере. Осознав, что на данный момент ее оставили в покое, Мисаки с тревогой посмотрела на мужа. Его голова безвольно свисала вниз, лицо было бледным и покрыто испариной. - Такуми! Такуми! Ты меня слышишь? - шепотом позвала она мужа, а потом, не получив ответа, попыталась дотянуться до него ногой, чтобы потормошить, но мужчина был слишком далеко. - Такуми! Очнись же! Она тихо заплакала, чувствуя себя одинокой и беспомощной. Ее любимый человек очень нуждался сейчас в ней, да и сама она в большой опасности. Неизвестно, что еще придет в голову тому садисту, который схватил их, но надежда на то, что им удастся выбраться из этой ситуации, таяла с каждой минутой. Мисаки прокручивала в голове свою жизнь, последние годы, проведенные с Такуми. Как же глупо они их потратили, гоняясь за карьерами и благополучием. Если они здесь умрут, после них останется лишь пустая квартира. Такая же пустая, как их жизнь... Тогда, десять лет назад, принимая предложение Такуми, она рисовала себе совсем другое будущее. Этот яркий мужчина был полон энтузиазма и планов, он шутил, злил ее, иногда даже доводил до бешенства, но потом всегда обнимал, даря тепло и покой. Могли ли они тогда предполагать, что со временем чувства притупятся, а то, что раньше вызывало улыбку, начнет раздражать? Когда же это началось? Пожалуй, года два назад, примерно в то же время, когда они выплатили кредит за квартиру. Тогда они расслабились и позволили себе погрузиться в пучину быта и работы. Дни стали однообразными, а движения механическими. Привычный поцелуй, привычный секс, вечером привычная газета перед телевизором. Они почти перестали общаться, ограничиваясь лишь рассказами о том, что произошло на работе. Эта романтическая поездка, подстроенная Такуми, действительно ли она могла освежить их отношения, вернуть им остроту? Мисаки ненавидела себя за то, что позволила себе так расслабиться и потерять ту себя, которая наводила ужас на всю школу. Куда же делся ее боевой дух и сила воли, которые позволяли с улыбкой встречать любые трудности? Как так получилось, что она сидит полуобнаженная и привязанная к дереву, словно рабыня? Часы, проведенные в спортзале, неужели они нужны были только для того, чтобы иметь отличные оценки в табеле успеваемости? Из раздумий Мисаки вывел тихий стон. Она встрепенулась и посмотрела на мужа. Он пытался прийти в себя и пошевелиться, но веревки туго обхватывали его тело. - Такуми! - позвала женщина. Мужчина поднял голову. Его взгляд был затуманен, и он не мог сфокусировать его на чем-либо. - Мисаки? Что случилось? - когда перед глазами перестало вертеться, Такуми смог разглядеть взволнованное лицо жены. Затем его взгляд опустился на ее обнаженный торс, и в глазах закипела ярость. - Что он с тобой сделал? - Ничего... Пока что... Он притащил нас к своему жилищу и связал. Такуми, он садист, нам надо выбираться отсюда! Мужчина начал дергаться, пытаясь освободиться от пут. Вид его жены вызывал в нем бешенство. Как он мог допустить такое?! Взрыв боли в левой руке прогнал все мысли, оставив лишь горячую волну физического страдания, разливающуюся по телу. "Черт, черт, черт!" Восстановив дыхание, Такуми опять попытался ослабить веревки, на этот раз стараясь не шевелить больной рукой, однако те были так туго затянуты, что образовали глубокие полосы на коже. - Я не могу освободиться. - тихо сказал он, помолчал, а затем продолжил. - Послушай, Мисаки, если тебе предоставится возможность - беги. - Такуми, что ты такое говоришь?! Я не смогу бросить тебя... - Ты должна! - резко перебил он ее. - Я не боюсь умереть, но для тебя есть вещи гораздо хуже, чем смерть. Пообещай мне, что убежишь и не будешь оглядываться! Мисаки уставилась на мужа, не в силах поверить в то, что сейчас услышала. Она впервые видела такой его взгляд, полный решимости и отчаяния. Не в силах противиться ему, она пообещала, что убежит, однако в мыслях решила, что не позволит, чтобы ее муж погиб. *** Когда стемнело, со стороны пещеры послышалось какое-то движение, за которым показался недавний незнакомец. В одной руке он по-прежнему сжимал ружье, а другой почесывал промежность. Окинув взглядом пленников, он равнодушно прошел мимо, снял с палки над потухшим костром зажаренную тушку животного, сел, скрестив ноги, перед пленниками, и начал демонстративно есть, поглядывая на своих жертв. - Итак, что привело вас в наши края? - с ухмылкой спросил он, откусывая очередной кусок. Поняв, что "гости" не собираются говорить, он посмотрел на Такуми. - Говори, или ей не поздоровится. Мужчина уставился на него исподлобья, однако понял, что может подвергнуть жену опасности, а потому послушался. - Вчера наша машина попала в аварию, рекой нас принесло сюда. - Небось, приехали на Окинаву, чтобы насладиться отдыхом и друг другом? Что ж, вот вы и отдыхаете, а наслаждение твоей женушке я доставлю сам. - незнакомец громко рассмеялся собственной шутке. - Личная горничная у меня уже есть, а теперь попробуй меня убедить, что ты мне тоже нужен. - он приставил дуло ружья к голове блондина и взвел курок. Трясясь от бессилия и гнева, Такуми в упор посмотрел в глаза незнакомца. Мисаки вскрикнула и начала вырываться, желая прикрыть мужа собой. - О, а вот и ответ. - мужчина довольно улыбнулся. - Что ж, пока я не приручу эту козочку, ты будешь хорошим стимулом, чтобы заставить ее слушаться. Он бросил остатки ужина на землю и переместился, оказавшись перед взбешенной женщиной. - Ты же будешь послушной девочкой, да? - незнакомец прикоснулся к щеке Мисаки, провел рукой по ее шее, затем спустился к груди и начал массировать ее. Не смея пошевелиться, женщина затаила дыхание, превозмогая отвращение. - Извини меня, что был так груб раньше. Теперь-то я вижу, какое ты сокровище. Я буду действовать медленно, чтобы ты умоляла меня трогать и трогать тебя. Ты же будешь меня умолять? - мужчина опять направил оружие на Такуми. - Умоляю тебя... потрогай меня... - покорно еле слышно пробормотала Мисаки. - Скажи как полагается! - Умоляю, хозяин, потрогай меня! - женщина посмотрела в глаза незнакомца. - Желание женщины для меня закон. - мужчина поднялся, отвязал Мисаки и потащил ее в пещеру. Она не сопротивлялась, боясь, что своими действиями может навредить мужу. Такуми начал вырываться и кричать, пытаясь привлечь внимание незнакомца, но тот его проигнорировал. Оставшись один, мужчина судорожно соображал, как освободиться от веревок. Его тело затекло и не слушалось, но он не обращал внимание на боль, пытаясь хоть немного ослабить узлы. Мысль о том, что сейчас творится в темноте пещеры, заставляла сердце молотить с бешеной скоростью. Но все попытки были тщетны. Вконец обессилев и не в силах больше терпеть боль, он отключился. Проснулся Такуми от того, что кто-то нежно гладил его по щеке. Он попытался продлить сон, наслаждаясь прикосновением, но внезапная вспышка памяти заставила его открыть глаза. Перед ним сидела Мисаки. Ее торс по-прежнему был обнажен, щека разбухла от вчерашнего удара, а на шее виднелись синяки, оставленные сильными пальцами. Руки женщины были связаны спереди веревкой. - У тебя жар. Как ты себя чувствуешь? - обеспокоено спросила она. - Я в порядке. - Вот, выпей. Он разрешил дать тебе воды. - она подняла с земли ковш и приложила его к губам мужа, однако Такуми и не думал пить, с тревогой всматриваясь в лицо жены. - Что он с тобой сделал? - мужчина напрягся, боясь услышать ответ. - Ничего. Ты должен выпить это. Помедлив, оценивая, говорит ли Мисаки правду, Такуми все-таки припал к посудине, жадно глотая противную теплую воду с тухловатым запахом. Увидев, что он закончил, женщина начала подниматься. - Я должна идти, он следит за мной. Обещаю, я вытащу нас отсюда. - прошептав это, она поспешила обратно в пещеру. В следующий раз Мисаки появилась не одна. Незнакомец подвел женщину к тому дереву, возле которого она была привязана накануне, и, усадив ее на землю, снова привязал. Закончив, он наклонился и прошептал ей на ухо так, чтобы было слышно Такуми. - Не волнуйся, я скоро вернусь, и мы продолжим. - он медленно облизал раковину ее уха и ушел, скрывшись между деревьев. - Как он с тобой обращается? - тихо спросил мужчина, когда они остались наедине. - Нормально, если не злить его. - Мисаки вздохнула. Она пыталась прогнать воспоминания о прошлой ночи, чтобы случайно не выдать свое состояние. Такуми всегда мог читать ее мысли, однако сейчас, во что бы то ни стало, она должна не позволить ему сделать это. - Я попробую уговорить его дать тебе еды и ослабить веревки. - Не смей! Я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности... Мисаки запрокинула голову назад и закрыла глаза. - Такуми, вчера, когда я смотрела на тебя и не знала, придешь ли ты в сознание или нет, я вспоминала то, какими мы были раньше. Ты помнишь школу? Когда мы только познакомились, и когда ты преследовал меня, вмешиваясь в мою жизнь. Как же ты меня тогда раздражал. Ты был таким самоуверенным, таким идеальным. Во всем с легкостью обходил меня, но относился к этому как к чему-то само собой разумеющемуся. Но ты всегда был мне опорой, всегда приходил на помощь, всегда заботился обо мне. Со временем я начала принимать это как должное. Однако сейчас настало время, чтобы я позаботилась о тебе, и я собираюсь спасти нас, несмотря ни на что. Просто верь в меня. Такуми помолчал, обдумывая услышанное. - Я верю в тебя, президент. - тихо сказал он. Спустя какое-то время вернулся незнакомец, неся на плече небольшой мешок. Проверив пленников, он разжег костер и принялся освежевывать добычу. Вскоре лагерь наполнился запахом жареного мяса. Желудок Такуми свело от голода, последний раз он ел накануне утром, крекеры. Всю рыбу, которую удалось тогда поймать, он отдал Мисаки. Закончив с приготовлением пищи, незнакомец развязал женщину и протянул ей одну из тушек. По виду она напоминала крупную крысу и не вызывала аппетита, однако запах мяса щекотал ноздри и вызывал обильное слюноотделение. - Хозяин, позволь мне сначала накормить мужа. - робко попросила Мисаки. - Обещаю, я как следует отблагодарю тебя за это. Окинув ее насмешливым взглядом, мужчина кивнул. - Тебе придется как следует постараться. Подскочив к мужу, Мисаки начала кормить его, отщипывая от тушки небольшие кусочки. Мяса на костях было мало, оно имело горьковатый вкус и пахло тиной, однако мужчина жадно набросился на него. С каждым проглоченным куском он чувствовал, как силы и решимость возвращаются к нему. Когда с едой было покончено, "хозяин" окрикнул Мисаки и поманил ее за собой в пещеру. Она отбросила в сторону останки съеденного животного и поспешила за незнакомцем. *** Ближе к вечеру мужчина опять засобирался в лес. Привязав "горничную" к привычному дереву, он проверил заряд в ружье. Судя по тому, что он прихватил с собой куртку, вернуться он должен был не скоро. Едва его силуэт скрылся за деревьями, Мисаки начала шарить ногами в траве неподалеку. Найдя то, что искала, она подтянула к себе обглоданную тушку животного, которую бросила тут раньше. Казалось, что в этот раз веревки стягивают тело женщины не так туго, что позволяло ей двигаться более свободно. - Я тут вспомнила, как когда-то давно читала в одной книге о способе, с помощью которого можно ослабить веревки. Весь фокус в том, чтобы в момент связывания напрячь мускулы. Тогда, после их расслабления, получится небольшой зазор. - объясняла женщина, продолжая извиваться, пытаясь дотянуться до остатков обеда Такуми. Наконец ей это удалось. Повертев тушку в связанных руках, она отломила ей заднюю лапу и отделила от костей остатки плоти. Осмотрев то, что осталось, Мисаки выбрала одну кость с острым концом и начала вставлять ее в узел веревки, которой были связаны ее руки. Едва ей это удалось, тонкая косточка сломалась, однако узел ослабился достаточно, чтобы просунуть в него более крупную кость. Через несколько мгновений веревка ослабла и соскользнула на землю. Издав победный крик, женщина переключилась на веревку, которая привязывала ее к дереву. Здесь задача оказалась сложнее, так как узел находился сзади, где она не могла его видеть. Отломив еще одну кость с узким концом, Мисаки сосредоточенно начала шарить за спиной. Длительное время у нее ничего не получалось, и пленница уже начала приходить в отчаяние, однако взгляд на мужа придал ей сил. Наконец и с этим узлом было покончено. Скинув путы, она подскочила к Такуми и принялась развязывать его. Однако узлы его веревки были затянуты настолько сильно, что у нее ничего не получалось. Поняв, что таким способом ей не освободить мужа, Мисаки огляделась в поисках чего-нибудь более подходящего. Остановив свой взгляд на едва тлеющем костре, женщина бросилась к нему и вернулась с головешкой. Приставив дымящийся конец к веревке, она начала дуть на него, пытаясь вызвать пламя. Постепенно веревка начала обугливаться, ее волокна лопались, однако процесс был очень долгим и утомительным. Глаза Мисаки начали слезиться от дыма, а в горле першило, однако она торопилась, поглядывая в ту сторону, куда ушел незнакомец. Наконец Такуми был свободен. Однако от долгого нахождения в неподвижной позе его конечности занемели и не слушались. Он пытался подняться, но каждый раз падал на землю. Почувствовав себя обузой, мужчина разозлился и, собрав остатки сил, побрел на подкашивающихся ногах, поддерживаемый женой.