Уличная магия 2: Маскарад

Уйду? Это я всегда успею, верно? Собравшись с мыслями и стерев кровь с губ, иду следом за Саске. Свет он включить не потрудился, поэтому по дороге запинаюсь о стянутые на ходу кроссовки. А потом поднимаю глаза и в полутьме наблюдаю за иллюзионистом из прохода. Учиха падает на кровать лицом вниз, прямо в одежде, прижав руку там, где болит. Почему-то именно сейчас становится не на шутку страшно за его здоровье… а вдруг там что-то серьезное? - Неужели так трудно оставить меня в покое? - Трудно, Саске, - огибаю постель и, пользуясь безнаказанностью, касаюсь расслабленной спины ладонью. – Давай помогу. - Наруто… - Успокойся, пожалуйста. Это ничего не значит. Скрипнув зубами, Саске поддается, нехотя позволяет раздевать его. В процессе рассматриваю кровоподтеки рядом с солнечным сплетением, кое-где аккуратно ощупываю пальцами. Поутихшая злость снова напоминает о своем существовании, только теперь направлена она на того, кто посмел причинить боль этому идиоту, тем самым украв эту возможность у меня. - Есть обезболивающее? - В аптечке, - делает вид, что мои прикосновения ему неприятны, но я все равно замечаю короткие мгновения полного расслабления. Так бывает, когда рядом находится тот, к кому хочешь или нет - привык. Жаль, что понять это Саске не способен, а признать уж подавно. По памяти ищу чудо-коробку первой помощи, вытаскиваю мазь и долго копошусь с таблетками. Все это происходит в тишине – даже на улице полнейшее забвение, что только усугубляет мое и без того полусумасшедшее состояние. Когда я приношу лекарства, Саске с отвращением смотрит на таблетки в ладони. Затем, перехватив мой нехороший взгляд, все-таки молча глотает и послушно пьет воду из стакана. Уж лучше так, чем через унизительный принуждающий поцелуй, да? Еще через некоторое время Учиха перестает остро реагировать на мое присутствие. Все это и вправду похоже на усмирение зверя: приручаемый больше не рычит, не скалится, только заметно нервничает. Хотя скоро эти жалкие остатки бдительности оказываются побеждены – таблетки берут дело в свои химические руки. Незачем ему знать, что я подсунул в порцию еще и снотворное. Саске вырубается моментально, видимо, тяпнул лекарств еще и на голодный желудок. Теперь я могу стянуть с него джинсы, носки и по традиции замотать в одеяло. К концу данных манипуляций сил совсем не остается. Хочется остаться рядом, но сидеть здесь всю ночь – не вариант, я могу уснуть, а утром нарваться на праведный гнев. Последний раз взъерошив непослушные черные лохмы, мягко касаюсь губами виска Саске. - Я так тебя люблю… Почему-то даже дышать становится в разы легче. Как будто кто-то широкой ладонью смахнул всю мою боль. Нужно жить дальше – с Саске или без, и несмотря на то, что он всегда будет для меня самым важным человеком во вселенной. Проще смириться, чем постоянно отрицать, что я неосознанно делал все это время. Сейчас он совсем другой. Уставший, вымотавшийся и такой далекий, как будто живет в другом мире. И меня по какой-то причине оттуда выкинули. Безжалостно и грубо, да, но все-таки по какой-то причине. В планах важнейшее, первостепенное дело – достать мобильный телефон, который прячет Дейдара. Если Хошикаге не лжет, записанное там может прояснить некоторые детали, и было бы глупо пренебрегать возможностью наконец-то во всем разобраться. Да, это опасно, но разве у меня есть выбор? А с Саске мы разберемся после, потому что теперь я знаю – его все-таки можно понять. *** Конан приветствует меня дерзким махом головы. Зацепившись за пилон, она всем весом висит на одной руке и на этот раз на ней нет ничего, кроме туфель. Тени и холодный сценический свет красиво подчеркивают идеальные изгибы, но коснуться или обладать ими не хочется – такая красота должна быть свободной. Танец почему-то навевает мысли о диких лошадях. Эти миролюбивые существа никогда не будут такими невероятно ослепительными под седлом, даже если постараются изо всех сил… Вот и Хаюми природой противопоказано кому-то принадлежать. - Здаров, - словно из ниоткуда рядом возникает Яхико. Обводит меня придирчивым взглядом и резко взмахивает рукой. – Как раз вовремя. Хидан просил передать тебе пламенный привет… - Где он сейчас? - В тренировочном зале, - прикусив губу, бармен переводит взгляд на Конан. – Наконец-то серьезная подвижка. Как же достало это подвешенное состояние! - О чем ты? - Благодаря вашей с Конан разведке, мы успешно вышли на след, - Фуума щурится, видимо, догадываясь, что я не посвящен в детали «разведки». – Еще немного и одной проблемой станет меньше. Продолжать разговор нет никакого желания, поэтому я с ускорением стартую к лифтам. Самое время для того, чтобы выплеснуть всю скопившуюся ярость – в бою это будет как раз кстати… Только вот мои планы терпят глобальное крушение. Мацураси сидит на скамье у стены, почти у самого входа и задумчиво протирает микрофиброй внушительный пистолет. Сначала я чувствую себя мышью, неожиданно нарвавшейся на тигра, а потом – просто стою и с обреченностью приговоренного к казни разглядываю увлеченного своим делом «тренера». - Ты никогда не держал в руках оружия, верно? – вдруг очень нехорошо ухмыляется Хидан, протягивая мне только что очищенный ствол. – Это – Пустынный Орел. Большой и нелепый, но для устрашения вариант наилучший. Бери, оно не заряжено. Дрогнувшими пальцами принимаю пушку из его руки. Тяжелый… и холодный. Сглотнув, сажусь рядом и верчу «орла» в руке. - А вот это… Иерихон девятьсот сорок один. Лучший для меня. Тебе такой не подойдет – не выдержишь отдачи. - Зачем мне… - Дейдара распорядился, чтобы я подобрал тебе пушку и научил ею пользоваться. - Я не собираюсь использовать это по назначению, - возвращаю оружие назад. Хидан, недолго думая, приставляет дуло к моей шее. Страх приходит какой-то странный, разбавленный безразличием, с щепоткой лихорадочной ненависти. Осторожно перевожу взгляд на его лицо. Играется, ублюдок. - А вот этот – заряжен. Подумать только, как ты сейчас близок к печальному концу. Всего одно нажатие, - он склоняется вперед, не давая мне возможности сделать лишнее движение. - Бам. Сквозная дыра. Даже боли не успеешь почувствовать. - Ты не убийца, - шепчу. - Я сидел за убийство. - Тебя подставили. Неожиданно Мацураси начинает зло смеяться. - Пора тебе кое-что понять. Каждый член «Синтагмы» в той или иной мере причастен к делам Данзо-самы. Мы все в одной лодке, чуешь? Если курок спускает Дейдара, то я держу его жертву за волосы. Это общее дело. Сумрачно молчу, оглушенный собственным сердцебиением. - Кольт, - отстранившись, Хидан берет последний, третий пистолет. – Достаточно мощный, внушительный… при этом удобен. Злая и редкая пушка. До боли закусываю губу, борясь с рвущимися наружу ругательствами, и беру предложенное оружие. Этот, в отличие от других двух – полностью черный. Металл не греется в пальцах, будто говоря «ты мне не хозяин». Что правда, то правда. - Красивый, а? - Извини, но я не вижу в оружии ничего прекрасного. - Постреляешь из травматики, но после тренировки. Пошли. Мы встаем одновременно. Мацураси демонстративно стягивает майку, хотя можно было обойтись и без этого. Я боязливо кладу кольт на скамью, чувствуя себя преотвратно. В голове полнейший хаос, разум цепляется за любой факт – лишь бы не думать, не давать мыслям возможности пойти дальше. - Я видел у тебя на спине выполнено шрамирование. Мастер – настоящий профессионал. Наверняка процесс был болезненный. - У тебя тоже внушительная татуировка. Хидан смотрит с неподдельным интересом, пока я следом за ним стягиваю футболку. - Да… Как и в прошлый раз, он дает мне эластичные повязки и отработанным движением ныряет под ограждение ринга. - А теперь слушай сюда, два раза объяснять не буду. Удары делятся на таранные и хлещущие. При таранном ударе необходимо прикладывать массу тела. Ими можно ломать кости, рвать мышцы и связки, ну и повреждать внутренние органы. Хлещущие удары – ставят на скорость и причиняют сильную боль. Полезны, чтобы вызвать шок или временное замешательство. Самое важное в любых атаках - участие всего тела. Для начала определись с боевой стойкой. Мне должно быть трудно вывести тебя из равновесия. - Но… - Расставь ноги так, чтобы всем телом чувствовать опору. И чтобы было легко уйти в сторону при необходимости. Подойдет левосторонняя стойка – делай упор на левую. Правой рукой ты будешь атаковать, а левой защищаться. И опусти подбородок. Хидан сам корректирует положение моих рук. А потом бьет без предупреждения и прямо в центр грудной клетки. - Это был хлещущий удар. Пока он невозмутимо продолжает лекцию, я пытаюсь отдышаться, до боли в пальцах вцепившись в ограждение. - Ты неплохо управляешься со своим телом, но больше расслаблен, чем собран. Перестань грузить мозг лишней информацией и… Удается увернуться в самую последнюю секунду, но следующим сильнейшим толчком Хидан укладывает меня в горизонтальную плоскость. - Вот твоя слабость. Много уклонений, при этом не умеешь держать равновесие, ставишь много блоков, используешь мало атак. Дейдара может завалить тебя с двух-трех ударов. Я – убить с одного. В прошлый раз драться с Хиданом было намного проще – все-таки Конан знала, о чем говорит, когда предупреждала меня о его силе. - Не нужно быть психологом, чтобы понять, что ты и в жизни ведешь себя точно так же. На этот раз в его голосе насмешка, смешанная с превосходством. Это бьет больнее любого удара. - Поднимайся. Встав, пытаюсь как-то использовать подробный анализ моих движений. - Если тебе удалось удачно уйти от удара, используй паузу, чтобы ударить в незащищенную зону хлещущим. А потом, когда враг оглушен, можно добить таранным. Попробуй. - Но… чем один отличается от другого? - Один – быстрый, второй – сильный. Второй требует замаха, усилия и времени. Первый нужен для того, чтобы выбить время. Пробую сделать как сказано - Мацураси без труда блокирует оба удара. - Слишком медленно и слишком слабо. Он проводит серию ответных атак, молниеносная сила которых даже близко не стояла с предыдущими. И снова меня спасает ограждение. Пульсирующая боль снует по тем точкам, куда прилетели кулаки, как будто не в состоянии решить, где бы ей остановиться. - Смелее. Ты не должен жалеть своего противника, ясно? Если уж собрался ударить, так бей как надо. Злись. Преодолевая боль, драться проще. Злость, и правда, очищает разум от лишнего, лишает жалости и страха. Через долгих полчаса получается пробить защиту Хидана, но мое тело наотрез отказывается воспроизводить продемонстрированный таранный удар. Может быть, не хватает веса. Или я не умею им пользоваться. Последняя комбинация выбивает все силы, и я снова падаю пластом у ног тренера. Дышать больно, тело горит огнем, будто сожжено и собрано заново, с нуля. - Ты не выдержал и половины тренировки. Теперь понимаешь, зачем нужно оружие? Я-то обойдусь и без него, а вот ты на первой же вылазке сдохнешь. - О чем ты?.. - Пошли. Покажу тебе кое-что по-настоящему жестокое. *** Плохое предчувствие щелкает внутри тлеющими углями, готовыми разгореться в панический пожар. Уже из коридора видно, что седьмой этаж принадлежит самому лидеру. Предметы роскоши выставлены на всеобщее обозрение, гармонично вплетаясь в по-королевски шокирующий интерьер. Невидимой ниткой сквозь каждый миллиметр проходит мрачный готический стиль «Синтагмы» - даже странно, что кому-то удалось соединить пастозный мрак и дорогие вещи в нечто столь гармоничное. Первым делом у дальней стены я замечаю отстранённо-довольного Дейдару, как всегда с сигаретой, но с распущенными волосами. Хотя в остальном вид все тот же: белая рубашка, темные брюки, туфли. Рядом с ним злобно усмехается парень в черно-белой толстовке, которого я еще ни разу не видел в клубе среди персонала. Чуть дальше над сутулой фигурой привязанного к стулу человека возвышается мужчина преклонного возраста в черном кимоно – не трудно определить, что это и есть сам Данзо. Ближе к нам стоит Нагато и Кисаме, причем последний – единственный, кто обращает на новоприбывших внимание. Он кивает Хидану, а меня награждает странноватым печальным взглядом. - Не ты один хочешь со всем покончить, Кабуто, - вкрадчиво говорит Данзо, обращаясь к своему пленнику. – Место. Всего лишь адрес, неужели так сложно? Молчание оглушает. Торопливо делаю шаг назад, но Хидан удерживает меня за локоть. Это допрос… - Нагато. «Музыкант» с флегматичным видом берет с небольшого столика какой-то инструмент. Я не вижу – не хочу смотреть, отвернувшись. Тогда Мацураси прижимает меня к себе и, зажав рот рукой, поворачивает голову в сторону ужасной сцены. - Смотри. Смотри, если не хочешь побывать на его месте. Душераздирающий крик едва не выворачивает наизнанку, однако болезненная хватка Хидана не дает пошевелиться. Как-то заторможено замечаю, что пол здесь – мраморный, с такого легко смыть любые следы, а эха, несмотря на размеры комнаты, нет совсем. Значит, этого крика никто, кроме нас, не услышит. У меня хватает наглости вырываться. Пробую раз за разом, пока есть запал бороться. Тошно от того, что я никак не могу помочь, от того, что эти люди называют себя фокусниками, и от того, что я – в их числе, пусть и не по своей воле. Нагато с той же равнодушной миной кладет на столик отрезанный палец. Зацепившись взглядом за алые брызги, богато рассыпавшиеся по его рукам, безостановочно дрожу из-за шока. Названный Кабуто подвывает, отчаянно дергаясь в веревках, почти как я минуту назад в руках Хидана. А после все смазывается, плывет перед глазами, и сознание отключается, защищая меня от повторных психических потрясений.