Уличная магия 2: Маскарад

Второй день идет дождь. Наблюдаю за буйством стихии, открыв окно нараспашку и подставив макушку прохладным освежающим каплям. Учиха придушил бы за такое отношение к своему здоровью, которое только-только начало восстанавливаться, но он задержался на работе. Как назло, стоит мне подумать об этом, в скважине звенит ключ. Чертыхаясь, как старый сапожник, Саске с грохотом переваливается через порог. Обычно он не настолько неуклюж, так что я на всякий случай спрашиваю: - Пьян, что ли? - Не дождешься, - почему-то Саске не проходит в прихожую - топчется на пороге. Торопливо прикрываю окно и иду проверять, что там опять стряслось. Заприметив меня на горизонте, Учиха весь пыжится как дикобраз. Сразу видно, активировал режим максимальной агрессии: - Почему волосы мокрые? - Я только что из душа, - киваю для убедительности. Он подозрительно щурится, но не успевает возмутиться – откуда-то из-за пазухи раздается приглушенное «мяу». Мы оба застываем с открытыми ртами: я в шоке, Саске – в смущенно-зло-растерянно-горделивом ожидании. - И? – кое-как выдавив из себя несчастный звук, жду хоть каких-то объяснений. - Кот, - как ножом отрезает Саске, продолжая зыркать в мою сторону черными глазищами сквозь слипшуюся от влаги челку. - Кот? - Кот. - Кот?.. - Котенок. - Котенок? – больше, больше изумления. Только бы не рассмеяться! - Пошел ты! – все-таки не выдерживает. - Вытаскивай уже своего… кота. Он осторожно распахивает тонкий плащ. Все еще как-то нехотя позволяет мне забрать из-за пазухи мокрый серый комок шерсти. - Кот-альбинос. - Кот-альбинос, - вздыхаю. - Весь в грязи, бедняга. Я его вымою, а ты пока поставь чайник. Ванная комната у нас весьма просторная для коттеджа: есть и душевая кабинка, и ванна. Что мне больше всего нравится, так это нейтральное цветовое оформление, теплое, но с нотками жизнерадостности. Все-таки, что бы он не говорил, Саске точно руководствовался моими вкусами. Приятно, черт возьми. В процессе отмывания выясняется, что кот и вправду альбинос. Глаза светлые-светлые, без пигмента, как белое вино. Вот где он его нашел, умелец болеть летом и искать приключения на задницу? Хорошо хоть Кьюби прячется под домом, а то сейчас тут бы творился дикий шухер. - И как он? – Учиха опасливо выглядывает из-за дверного косяка, как будто я мою не котенка, а водородную бомбу. - Живой вроде. Ну, давай, рассказывай. Как, зачем и почему? - Я шел домой. Он сидел у черного выхода. Взял, принес. Все. - Почему? - Пожарим и съедим, - кровожадно ухмыляется Саске, избавившись от остатков смущения. - Тебе стало жалко котенка? Да ладно, Учиха, что за новости! - Узумаки. Будешь издеваться – отправлю вас обоих на веранду, дальше мокнуть под дождем! - Ладно-ладно. Просто признай, что у тебя есть милосердие. - Значит, ты все-таки промок под дождем? – он резко переводит тему, снова оставляя меня абсолютно безоружным перед своей хитрожопой проницательностью. – Наруто, неужели нельзя… - Не строй из себя настырную мамочку! Я не слягу из-за такой мелочи. Чистый и отогревшийся в моих ладонях кот тем временем начинает усердно вылизывать себя. Под грязью оказывается белейшая шерстка. Это случайно не реинкарнация Орочимару? Стоп, сперматозоид ведь жив еще… - И как ты назовешь своего кота? – теперь уже я коварно перевожу тему. - Назову?! Зачем? - Нельзя же оставлять животину без имени. - А кто сказал, что мы его оставим? - Мы в ответе за тех, кого приручили, Саске! Взял, принес, будь добр не выбрасывать на улицу. Он замолкает и долго обдумывает сказанное, как будто это какая-то серьезная, дельная мысль. - Прости. Удивленно поднимаю голову. Учиха трет ладонью шею, рассеянным взглядом изучая пол. Погодите-ка, он сейчас перевел сказанное на нас?.. Вот ведь… - Я не об этом говорил, - мой вмиг потускневший голос напрягает Саске еще больше. - Я виноват. - Угомонись, - приходится улыбнуться ради его спокойствия. – И ты же меня не приручал. - Да?.. Мы молчим. Кот продолжает вылизывать себя, иногда промахиваясь и шаркая языком по моей руке. - Давай пока что не будем поднимать эту тему? - Только не дави из себя эту улыбку. Само собой, как и прежде, Саске часто клинит на чем-нибудь. Пусть он смог кардинально изменить свою жизнь. Но не смог до конца изменить самого себя, поэтому мне регулярно приходится ослаблять влияние прошлого на нашу жизнь. - Хорошо. *** - Итак, ты придумал, как назвать… кота? Пьем чай, пеленгуя друг друга взглядами. Саске греет ладони о чашку, иногда нервозно возюкая пальцами по краям. Рождение имени дается мастеру-кардисту с большим трудом. - Может быть, лучше отдадим кому-нибудь? - А ты отдашь? Усмехнувшись, внимательно наблюдаю за реакцией. Боже, ну я ведь вижу, что понравился… - Нет, - с глухим ударом роняет голову на стол. - Давай посильнее, вдруг поможет? - У меня ужасная фантазия на имена. - Да уж, назвать змею «Орочимару»... Помочь? - Обойдусь. Так-с, сейчас самое время принять порцию таблеток. Лечение еще не закончилось, нельзя пропускать ни одного этапа. Пока я вожусь с порционным контейнером, Учиха в отчаянии запускает руки в волосы. - Выглядишь так, как будто тебе предстоит родить паровоз. Это всего лишь имя для котенка, Саске. - Для кота. Это кот! - Ладно, пусть будет маленький кот. - Нормальный кот! - Для тебя как-то несолидно комплексовать из-за размера. Размер не имеет значения. - Еще как имеет, - лукавые черные глаза утягивают меня в иное измерение. - Ну… тогда иди, зацени как твой Гигант уснул. Глядишь, вдохновение придет. Он и правда уходит. Пока Саске нет, закидываюсь порцией лекарств, запиваю две пилюли и таблетку водой. Последняя ужасно горькая, так что когда Учиха возвращается назад с довольной рожей «я придумал!», мое выражение лица выражает всю скорбь и ненависть вселенной. - Шаринган. - Ч-чего? - Шаринган. Имя для кота. - Что за дебильное имя? - Отличное имя, - довольный собой Учиха берет из вазы на столе печеньку. Видимо, в качестве награды. Иногда хорошо быть человеком себе на уме. Страдальчески вздохнув, киваю. Спорить, когда Саске считает себя мозговым центром всея мира – бесполезно. *** Поздним вечером это недоразумение вздумало нассать на мою подушку. Саске своего… Шарингана ругать не стал, посему гаденыш был позорно изгнан из спальни. Спать пришлось под заунывное мяуканье под дверью и мерзкие звуки скребущихся когтей, а если честно, вообще не пришлось – мой сон был уничтожен чувством жалости и раздражения, а еще неудобством, поскольку нам пришлось ютиться на одной подушке. - Да впусти его уже, - пробурчал Учиха часа в четыре ночи, окончательно потеряв терпение. - Сам впусти. - Ты его выгнал – ты и впускай. - На этот раз я – плохой коп. - Из тебя не получится строгий родитель. - Почему это? – мое раздражение вдруг испаряется. – Я сказал плохой. - Потому что, - загадочно хмыкнув, Учиха прижимается лбом к моему затылку. Рука нежно касается щеки, поднимается к виску и заводит прядь за ухо. Только убраться не спешит, пробуя волосы на мягкость. - Пора подстричься, да? – шепчу, разомлев под ласковыми прикосновениями. - Не знаю. Мне нравится и так. Хотя, нет, мне… они просто нравятся. Любые, - Саске приподнимается и щекотно обдает дыханием макушку. – Всегда нравились… - И чем же? - Напрашиваешься на комплименты? - Возможно, - мерзко хихикаю. Даже кот вроде бы замолчал. - Мягкие. Цвет классный. Ну и… запах на волосах всегда ярче. - И чем же я пахну? А он здорово усыпляет. Всегда бы так. - Собой. - Опишешь? - Хм… это трудно. - А ты попробуй. - Что-то… теплое… без сладости… но… пряное… - голос Учихи переходит в низкое хрипловатое урчание - его тоже начало вырубать. – Как свежеиспеченный хлеб. - Ну, видишь, можешь же. - Заткнись. - Саске? - М? - Давай всегда спать на одной подушке? *** Под утро все равно пришлось пустить к нам эту белобрысую пакость. Недолго думая, кот свил в волосах Учихи гнездо, а я мстительно не вмешался в это коварное дело. Лохматая зараза уснула, вопреки стереотипам и канонам клубочка, вытянувшись посреди шевелюры Саске во весь рост и свесив голову ему на лоб. Уже это как бы намекает, что Шар… гхм… Шаринган обладает наглым характером под стать хозяину. Если бы я только умел рисовать, шедевр «Спящий вулкан… и кот» наверняка прославил бы меня на весь мир. - Ладно, чувак, - тихо вздохнув, бесшумно сажусь в кресло. – Добро пожаловать в нашу конченную семью. Спальню мы используем не только по назначению. Это заодно библиотека на двоих чтецов. Кровать стоит ближе к окну, и единственное, что напоминает в интерьере прежнего Учиху – черное постельное белье. В свободное место напротив ложа мы впихнули книжный шкаф, два грушевидных синих кресла и светильник в виде спирали. Даже выемка для небольшого столика осталась, на который удобно поставить чашку кофе или положить читаемую книгу. Наверное, разглядывание спящего Саске мне никогда не надоест, несмотря на статичность и неизменность картинки. Дышит он тихо и глубоко, ресницы иногда подрагивают, а в целом ничего не происходит на протяжении пяти минут. Но каким-то седьмым чувством сквозь сон Саске ощущает, что меня нет рядом. Что это и как назвать – понятия не имею, поскольку сам ни разу не испытывал… Может быть, я просто засыпаю более глубоким сном? - Ты знаешь, что нехорошо наблюдать за спящими? – бормочет Учиха, пока еще не осознавая, что где-то рядом притаился лишний живой элемент. - Нехорошо фотографировать, а я просто запоминаю. Саске смешно фыркает и тут же хмурится. Закусываю костяшку пальца, чтобы не рассмеяться раньше времени. - У меня на голове какая-то фигня? Все-таки подло хихикаю, и он все понимает сам. - Узумаки, ты что, не мог меня защитить? – прищурившись от света, бьющего в окно, Саске на ощупь выскальзывает из объятий животного. Тут я уже не выдерживаю, ибо Шаринган пластом сползает по подушке, даже не подумав проснуться, а Учиха замирает в полу-сидячем положении с чем-то невообразимым на голове. Под мой неудержимый хохот, Саске лениво собирается: натягивает темно-серую домашнюю футболку, горловина которой почему-то повадилась соскальзывать в сторону, соблазнительно приоткрывая бледное плечо, надевает спортивные штаны и, закончив пробуждение, пластом падает обратно поверх одеяла, рядом со своим новоиспеченным любимцем. - Не хочу никуда идти. - Мы хотели сегодня в мебельный, помнишь? Нам надо обставить второй этаж, - подперев голову рукой, снисходительно разглядываю «лежбище котиков». - Не хочу. Я устал. Почему-то именно сейчас приходит в голову, до чего же сильно я люблю такого Саске. Меня буквально затапливает нежность, когда он становится по-человечески простым, уютным, уязвимым. Решив, видимо, добить меня окончательно, Учиха подтягивает к себе ноги и начинает гладить кота. - И все-таки, почему ты его спас? – на этот раз в вопросе нет ни капли издевки. - Хочешь правды? Все просто… - даже не глядя на лицо чувствую, что он улыбается. – Всегда хотел поступить как настоящий рыцарь. *** Саске что-то читает, судя по громоздкости и внушительности – очередную кулинарную муть. Стоит признать, что готовить он стал не просто круто, а божественно. Настолько, что его сожителю, то есть мне, завидовали по умолчанию. - Учиха. - Что, опять какая-нибудь архиважная ерунда? - Нет, это правда важно. И касается твоего маленького кота. - Нормальный кот. Что там? – оторвавшись от книженции, Саске с трудом сдерживает улыбку. – Пометил твои тапки и ты пришел нажаловаться? - Да нет, вроде ведет себя прилично. Я тут хотел поинтересоваться, ты вообще ему под хвост заглянуть пытался? - Зачем? - Саске, это кошка. Кош-ка. Девочка. Он спокойно захлопывает книгу, кладет ее на столик, умиротворенно вздыхает. - Шаринган - и правда, дебильное имя для девочки. Надеюсь, нечаянные прохожие, случайно услышав наш дикий ржач, не додумались вызывать неотложку.