Убийца в соседней кофейне

      15 июля 1953 года

       Тишина. Зловещая тишина. Та, которая заставляет нервно ходить по комнате, громко дышать, топать - делать все, чтобы в помещении был хоть какой-то звук. Человек не может жить без лишнего шума, и многие люди просят Высших сил о спасении, чтобы не сойти с ума. Но иногда спасение, которое так было желаемо, приходит… Внезапно.        — Генерал, на поле боя обнаружен ребенок!        Распахнув дверь кабинета генерал Южных войск настежь, вбежал в кабинет солдат с кричащим ребенком на руках. Крик младенца нарушил спокойствие старого уже генерала армии, который сидел за столом и играл в шашки, громко ставя фигуры на шахматную доску. Хо Дук встрепенулся и угрюмо уставился на источник переполоха.       — И в первую очередь, генерал, ты подумал, что здесь для «этого» будет намного комфортней, чем в госпитале или на перевязочной? – начиная «закипать», прорычал Дук. Генерал оторвался от игры и кряхтя от непредвиденной головной боли, подошел к полке шкафа, где лежал коньяк. На очередной всплеск ребяческого крика, Хо сморщился: напиток пошел не в то горло.       — Убери эту кричалку, командир, иначе я не ручаюсь.       — Генерал, — растерянно смотря на своего главу, говорит Ли Гюн. — Она из территории Северных.       Как только старик услышал вражеские слова, он недоверчиво обернулся на бедного запыхавшегося парня на руках с ребенком, который вновь издал оглушительную волну крика. Хо Дук твердым шагом подошел со свирепым выражением лица и вдруг остановился.       — Боже, — промолвил он, не веря своим глазам.       Оказалась, что испугавшимся ребенком была девочка, которая оказавшись в руках генерала неожиданно перестала плакать.       Малютка, раскрыв широко глаза, рассматривала того, кого она увидела. Взгляд ее был спокойный словно не присущ ни одному ребенку на свете. Генерал войска был поражен и обескуражен, и удивлялся с каждой секундой все больше и больше. «Она чувствует, что в безопасности.» - промелькнула мысль у Хо Дука. Целый мир замер для старика с ребенком.        Внезапно обессиленное закрывание глаз девочки возобновило всемирное действие.        Генерал с ужасом оторвал взгляд от ребенка, резко перевел его на дежурного и дрожащим голосом закричал:       — Живо зови сюда санитаров!       — Есть!        Солдат Ли убежал за помощью, а генерал упал на колени и смотрел на младенца, молясь всем богам, чтобы ребенок не прекратил дышать во время войны.

      Наши дни, 2013 год

      Сидя в машине, держащей путь в Пхеньчан, 35 – летний Ким Намджун смотрит в окно, перед ним мелькают здания жилых домов, магазинов и полей       Как так получилось, что еще зеленому детективу Ким Намджуну поручили официально серьезное дело? Что произошло в главном корпусе полиции? В злосчастный день, который детектив вспоминал, ничего не было известно, никто ничего не понимал. Точнее сказать, никто ничего не знал из-за информации, которая должна была встревожить весь участок, и которая находилась на тот момент только у старшего инспектора.       Мин Сок был умным дядькой: прекрасно понимал, что рассказать всем парням в участке он не мог – будет переполох. А это нужно было инспектору в последнюю очередь. Поэтому пригласив к себе в кабинет Ким Намджуна, человека, который мог держать рот на замке, он не спеша приближался к делу…       — Читай, сынок. Объяснять ничего не буду.       С хлопком инспектор Мин положил письмо перед Кимом, словно впечатав его в стол. Затем он отошел к окну, нервно всматриваясь в проезжающие мимо машины и обычных прохожих.       Намджун посмотрел на Мин Сока, недоумевая и задаваясь вопросом, что вообще происходит.       — Читай, Ким Намджун, - выделил каждое слово мужчина в возрасте твердым голосом.       Молодой инспектор хмуро перевел взгляд на злосчастную сложенную вдвое бумагу и все же потянул ее на себя не спеша.       «В городе Пхе. будет совершенно покушение. Во избежание последствий, пришлите инспектора Кима в город.»       Намджун сразу понял, почему старший инспектор не хотел объяснять все по телефону, когда тот позвонил ему ранним утром.       — Почему Вы уверены, что это я? — прикрыв часть бумаги, спросил Намджун.       — В участке числятся только три человека с фамилией Ким: один разбирает дела по воровству, другой является инспектором, как и ты, но он из Дэгу, а третий – ты. Как думаешь, почему я подумал именно на тебя?       Намджун в ответ лишь провел рукой по своим каштановым волосам и устало массировал виски.       — Да и тем более Ким Соджун и Ким Хенок вызвали на задания. Одного не будет неделю, другого — две.       Ветер из открытых настежь окон проникал в комнату, наполняя ее свежим холодным воздухом. Можно было услышать беспокойный шелест листьев, что качались за стеклом.       — У тебя есть на примете люди из Пхеньчана, на которых можно было бы подумать? — Мин Сок зажег сигарету.       — Имеются, — произнес младший инспектор, смотря в стену кабинета и вспоминая своих знакомых из родного города. - Но не думаю, что они были бы готовы на убийство.       В кабинете старшего инспектора повисло длительное молчание. Придя после утренней пробежки в участок, Намджун не думал, что день начнется именно так. Он не успел до конца просушить свои короткие каштановые волосы, поэтому прикладывал рукой по затылку через каждые пять минут. Даже не скажешь, что крупный юноша в бледно – синей рубашке бежал кросс полчаса назад. Но что действительно было видно, так это серьёзность его намерений и глубокие размышления над ситуацией.       Услышав процесс размышления подчиненного, инспектор Мин тяжело вздохнул и медленным шагом начал подходить к столу.       — Послушай, как бы я не думал насчет этой туалетной бумажки, дело странное, и кто-то должен туда поехать, — размышлял инспектор, садясь в кожаное кресло с высокой спинкой. — Ты знаешь Пхеньчан от А до Я. Других таких людей нет.       Юноша закинул левую ногу на правую и откинулся на спинку (садился удобно в кресле) стула, немного разминая плечи. На лице младшего инспектора появились желваки.       — А если это тот случай, когда инкогнито действительно совершил обычную провокацию? – уверенно предполодил Ким.       — Во-первых, — затянулся сигаретным дымом Мин Сок. — Мы это не проверим: листок уже был здесь, когда я зашел сюда.       Инспектор Ким поднял взгляд на главного, внимательно продолжая слушать.       — Во- вторых, на письме адрес отправителя не указан. По почерку не узнаешь поскольку текст был напечатан на компьютере. В-третьих, кто-то взломал камеры в эту ночь и скрыл все видео, что были записаны. Поэтому посмотреть тайного адресата не можем.       Получив ответы на не озвученные вопросы, Намджун прикрыл глаза, обдумывая ситуацию и засунув руки в карманы классических черных брюк.       — Даже если это серьезно, не шутка или провокация, то так или иначе странно, —озвучивал свою мысль Намджун, сложа руки на груди. — Есть ощущение, что провокатор приглашает нас в игру, правда без шанса на отказ.       Мин Сок ухмыльнулся, прерывисто выдохнув сигаретный дым.       — Тогда это не приглашение, это угроза.       — Понимаю, но это не меняет того факта, что отправитель ждет именно меня. — Намджун хмыкает. — Может, у меня действительно есть недоброжелатели.       — Насколько я помню, из твоих рассказов еще не было хотя бы одного человека, который так трепетно тебя любил, — выдвинул свое предположение старший инспектор, потушив сигарету.       Вдруг младшего инспектора осеняет. Ким резко начинает себя ощупывать по карманам в поисках телефона.       — Инспектор Мин, какое сегодня число? — судорожно начинает искать календарь в гаджете.       — 15 июля, — расслабленно ответил мужчина, повернувшись на стуле и найдя дату в висящем на стене шкафа календарь.        Открыв дату на экране, юноша вдруг перевел взгляд полный ужасных потрясений на босса.       — Сегодня день смерти… — прошептал Ким.       — Аааа, моего однофамильца, — ухмыльнувшись откинулся на стуле старший, положив руки на подлокотники.       — Не понимаю Вашего спокойствия, сонбэ.       — Дай мне развеять обстановку, сынок, хоть на минуту, — сказал старый мужчина сквозь сухой кашель.       — Сигареты Вас слишком расслабляют, сонбэ-ним.       — Расслабляются слабые, Намджун, а я восстанавливаю энергию.       Старший хмыкает.       — Может быть, твой друг не такой мертвый как кажется?       — Смешно, инспектор Мин, но я думаю невозможно претворяться, когда у тебя нет пульса и бледная кожа.       — А еще если ошметки твоего тела лежат по всей земле. Я слышал эту историю от тебя кучу раз, младой. Но даже если это не он, не хочешь посетить его могилу? Сказать: «Хей, прикинь, у тебя появился подражатель. Вот проблема на мою голову…»       — Мне деваться некуда. Если неизвестный захотел меня удивить, то у него это прекрасно получается. Тем более, что жертвой может быть кто – то из моих друзей и близких в Пхеньчане.       Пока детектив ехал в машине и понемногу возвращался в реальность, он видел не только домишки, магазины и деревья, но еще и воспоминания из прошлого, которые не давали ему покоя несколько лет подряд.

***

      — Намджун!? Как ты тут оказался?       — И тебе привет, мам, — крякнул юноша с тяжелыми сумками в руках.       За красивой женщиной и ее крупным взрослым сыном, держащем чемоданы в руках, захлопнулась дверь.       — Господи, наконец-то, — ставит на пол свои чемоданы с вещами Намджун и осматривает свою бывшую комнату.        Ким Ри похоже уважала своих детей и их личное пространство, поскольку комната младшего инспектора, раскрывшего несколько дел по громким сеульским убийствам, так и осталась комнатой восемнадцатилетнего подростка с большими амбициями. На стенах все также висели грамоты, подтверждающие первые места в научных и литературных конкурсах. Внизу на тумбочке стоял серебряный кубок за игру в шахматы и снимок всей семьи в деревянной рамке. Недалеко от кровати все также был прикреплен турник.       — Он же хотел его открутить, — пробормотал Намджун, подойдя к тренажеру своей молодости.       — Ты что-то сказал? — проходя мимо комнаты спросила мать.       — Отец же говорил, что выбросит турник к чертям, когда я уеду? — указал Джун на спорткомплекс с брусьями.       — Скажем так, он решил дать этой штуке второй шанс.       — Хочешь сказать, что человек, держащий свое слово, каким бы оно ни было, передумал что-то делать? — обескураженно смотрел во все глаза на мать Намджун       — Считай, что это исключение из правил, — таинственно хихикнув в ладонь, пролепетала Ким Ри и спустилась на кухню.        Намджун задумавшись над словами матери, остановился около зеркала. Перед ним стоял серьезный молодой человек. Он изучал свое овальное лицо, поворачивая голову в разные стороны, но взгляд темно-карих глаз оставался таким же любопытным. Ведь не мог Намджун понять, как из пухлого школьника, которого дразнили за внешность и глупые очки, он превратился в статного мужчину, очки которого подчеркивали его привлекательные черты лица.       Вот только за образом умного и сильного следопыта пока еще скрывался мальчик, который верил в справедливость.       В доме Кимов было уютно на первый взгляд. Сам по себе дом выглядел большим и просторным, что не присуще обычным корейцам. Давайте будем честными – ни одному обычному корейцу не под силу иметь отдельный дом. Только если военным, кем отец инспектора и являлся, и которого по-видимому не было дома.       — А где отец? — спросил Джун после того, как оставил вещи в комнате и спустился вниз.       — Вызвали на службу. Это бывает, когда ты, понимаешь, военнослужащий, — съязвила Ким Ри, мешая что-то на сковородке.       Намджун прыснул и сел за кухонный стол.       Джун взглянул на мать. Она будто бы совсем не изменилась: все также носит клетчатый сарафан, волосы завязывает в тугой конский хвост и ходит босиком несмотря на все ругательства отца и врачей. Единственное, что у нее прибавилось, это очки на переносице с черной пластмассовой оправой. И даже они не могли раскрыть настоящий возраст женщины. Она всегда одевалась так как хотела, ходила за покупками, где хотела. Ей были безразличны косые взгляды в спину, в крайних случаях, отвечала им средним пальцем вверх. С виду и не скажешь, что тихая женщина, готовящая кимчи имела твердый характер.       Несмотря на то, что внутри дома вечером было светло, на кухне стало темнее и царствовала таинственная атмосфера. Мама Намджуна говорила, что это на подобие медитации, помогает расслабиться. Такое настроение придает приглушенный свет на вытяжке.       За окном стояли сумерки, а вечерний ветер, который не поднимался с полудня, снова качал ветки деревьев.       Пока юноша сидел за столом, он осматривал комнату, словно кого-то ища. Ким Ри, заметив это, посмотрела через спину на сына.       — Рэпмон у Мины, если что.       — Ах, точно, — вздохнул Намджун. — Я же переписывался с ней, когда ехал.        Краем уха Намджун услышал смешок.       — Значит все-таки ты находишь время, чтобы спросить у сестры про собаку, а чтобы позвонить родителям, нет?       — Мам, — сердито проговорил сквозь зубы Джун.       — Да шучу я, адыль, успокойся. Чего ругаешься? — смеется Ким Ри и перемешивает ингредиенты в блендере.        Юноша обводит взглядом комнату и понимает, как в доме было сейчас пусто. Даже тоскливо.       — Тебе здесь не скучно? Когда нет отца дома и, особенно, игривого Рэпмона?       Женщина на мгновение остановилась в своей кулинарной рутине, будто что-то резко вспоминая, и быстро вернулась к готовке, словно ничего не произошло.       — Когда находишься в отпуске после длительной работы, думаю любое провождение дома будет как подарок, — с препонятным настроением ответила Ким Ри.        Намджун заметил секундное замешательство на лице матери. Женщина, которая никогда не замечала, что происходит на кухне во время готовки, еще ни разу не отвлекалась.       — Ничего не слышно по местным новостям? — аккуратно спросил детектив, внимательно следя за движениями Ким Ри.        Невысокая женщина добавила в соус чеснок, лук и имбирь.       — Как обычно, сынок. Все тихо, как и всегда.       Наклонив немного голову вправо, как привык делать при допросе, младший инспектор скрытно, но настороженно наблюдал издалека.       — Даже новых соседей не появилось? — скрепя ладони в замок перед собой, понемногу напирал инспектор Ким.       Ким добавила в готовящееся блюда четыре щепотки соли вместо двух.       — Нет, Намджун, — вытерла свои руки женщина об полотенце, которое лежало перед ее сыном, не поднимая глаз на него, и повернулась снова к сковороде, помешивая лапшу.       — Мам, что происходит в городе? — задал напрямую вопрос Джун, наклонив корпус тела вперед.       Ким Ри убавила огонь, накрыла сковороду крышкой и повернулась лицом к сыну сложив руки. Поза и выражение ее лица говорило о том, что человек что-то скрывает и не очень-то хочет, чтобы его на этом поймали.       — Не слишком ли много вопросов для того, кто только что приехал?       Инспектор Ким на мгновенье вздрогнул и вернулся в реальность. Он ее сын.        Парень откинулся на стуле, принимая поражение, он сделал вид, что перестал искать ответы на свои вопросы, которые долгое время мучали его своей нерешённостью       На улицах Пхеньчана ветер не собирался утихать.       — Милый, — увидев нехарактерное для сына поведение, Ким Ри села перед Намджуном. — Ты с самого приезда не разговаривал. Расскажешь, что случилось?       Ким Ри накрывает своей ладонью руку сына, который держит ее в кулаке. Намджун взглянул на мать. За долгое время в Сеуле он действительно соскучился по семье, родным, близким ему людям. И ему очень хотелось делиться всем с ними. Хотел, чтобы семья знала правду. Хотел без утайки говорить обо всем, что происходит на работе как остальные хорошие сыновья и братья.       — Все хорошо, мам.       Но за раскрытие одной тайны детектив может поплатиться кровью своих родных.       — Просто давно не был в родном городе, и о последних новостях понятия не имею. Должен же был у меня проснуться интерес за последние пять лет?       И Намджун прекрасно это понимал, потирая руку матери и наигранно улыбаясь. Ким Ри успокоила свою бдительность и с облегчением выдохнула.        — Кстати, кофейня все так и работает?

***

      — Ваш айс-латте, пожалуйста, — протянул напиток симпатичный бариста молодому инспектору.       — Благодарю, — сказал Намджун, начав пить свой кофе.       «Вкус все тот же, как и несколько лет назад.» — пронеслось в голове Кима.       Повернувшись на барном стуле, он окинул взгляд на помещение.       Все те же грязные белые потолки с черными светильниками, наполненные мертвыми букашками, стены в красную и белую полоску и пол в красивой мозайке. За спиной у бариста стоит точно такой же кофейный аппарат, что раньше. Все было как прежде. Кроме одного. Запаха.       С точки зрения обычного посетителя, нынче не жившему здесь, ничего не бросилось бы в глаза. Но только знающему это место от А до Я подвластно заметить, что в кофейне «Omella» всегда стоял запах свежего кофе, молока и карамели. Вот только спустя десять лет к упомянутым ароматам прибавился мощный запах. Запах дорогого одеколона. Бариста протирал чашу для кофейных зерен, а как закончил, серфил в Твиттере. Так как кофемолка была сделана из качественного материала, машина на какой – то момент заменило зеркало и отображало, что происходило перед ней. По его действиям и движениям можно было бы предположить, что парень был неординарной личностью, но очень эгоистичной.       Намджун заметил, что высокий платиновый блондин был погружен в мессенджер.       — Чего? — недоумевая от написанного, прошипел бариста.       Секунду спустя Намджун увидел самый быстрый процесс печатания текста на экране. И даже, судя по лицу бариста, самый агрессивный. Во время вбивания букв в бедный телефон глаза его хозяина пылали огнем, совсем как у одержимого. Парень импульсивно испускал воздух через ноздри точно, как яростный буйвол. Осанка баристы пошла к черту в тот момент, что делало его похожего на черта.       Наконец нажав в последний раз на клавишу, на лице блондина появилась злобная ухмылка, больше похожая на оскал.       — Прощай, неудачник, — прошептал бариста, выделив последнее слово.       Выключив экран девайса, сделал глубокий выдох бариста и опустил голову. Через мгновение блондин резко провел рукой по челке и вернулся к своему обаятельному облику, с помощью которого он завоевывал любовь и признание посетителей.       Когда инспектор уже допивал свой кофе, он заметил, что в каждую свободную минуту бариста не мог сдержаться, чтобы не посмотреть на себя в зеркало или в экран смартфона.       — Хотите чего-нибудь еще? — оторвался от скроллинга ленты в приложении бариста.       — Да нет, — ответил младший инспектор ничуть не растерявшись. — Я обратил внимание, что мне сварил отличный кофе очень милый бариста.       Ким в доказательство уверенности своих слов стал пить напиток, смотря парню в глаза. Блондин на секунду повел бровью от внезапного поведения клиента, но также быстро надел маску самолюбования.       — Я об этом прекрасно осведомлен, — хмыкнув, поправил он одной рукой мешающую челку и отвернулся. Под неудобный взгляд инспектора он поставил руки с двух сторон от Кима и уставился на него в ответ.       «Что тебе нужно от меня?» — читалось на его лице.       Намджуну хоть бы хны: заметив «убийственно - загадочный» взгляд черных глаз бариста, младший инспектор все также попивая кофе подмигнул нагнувшемуся. Ответом его стала загадочная ухмылка – полуулыбка, которая посеяла в голове инспектора зерно страха, но тем не менее взгляд не отводил.       — Здесь есть вообще персонал?       Посетители начали настойчиво звонить в колокольчик, тем самым выталкивая парочку в реальность.       Увидев, что происходит, вышел из кухни кудрявый юноша с фартуком на теле. Кинув на блондина укоризненный взгляд, он быстро принялся за заказ. В тот же миг опасный взгляд блондина устремил свой взгляд на умиротворенного детектива. И так бы и продолжал широкоплечий красавец мучить гостя за стойкой, но младший инспектор все же поставил чашку перед собеседником.       — Салфетку, сонбэ - ним? — увидев на собеседнике молочную пену от рафа, протянул бумажную салфетку бариста.       — Пожалуй, возьму сам.       Намджун специально аккуратно провел по всей линии губ, что не осталось без внимания работника кофейни.       Внезапно в кармане инспектора завибрировал телефон.       «Улица Гон-сан, 86. Ночной бар «Light», — говорилось в сообщении.       — Хотелось бы попробовать еще Вашего ароматного напитка, но думаю, что сегодня мне достаточно.       Дверь за инспектором с шумом захлопнулась.