Ты ничего не сможешь изменить

      Темнота.       С каждым новым шагом тьма все больше и больше окутывает ноги, вовлекая в свои мрачные объятия отчаяния. Назад пути нет. Остается только боязливо идти вперед, не чувствуя земли под ногами.       Она бежала. Бежала без остановки, стараясь найти выход, но каждый раз свет, горящий яркой точкой вдалеке, ускользал от нее. Протянув руку, кажется, что вот-вот он коснется пальцев, обжигая спасительным теплом, но темнота снова забирала этот единственный луч надежды.       Кричать? Но голос исчез, словно в этом мире не существует никаких звуков, лишь пронзительная, звенящая тишина. Она сводит с ума, заставляет схватиться за голову и метаться из стороны в сторону в поисках спасения.       Они настигают. Горящие красные глаза из бездны появляются в пучине тьмы и преследуют несчастную душу, уничтожая все, уничтожая этот и так богом проклятый мир. А потом смех. Громкий, безумный и торжествующий смех, который звоном отдается в ушах, проникает в самое сердце, эхом отражается в голове.       Страшно. Невыносимо.       Асако распахнула глаза и резко поднялась на локтях, вспоминая недавний приснившийся кошмар. Влажная тряпка, которая до этого покоилась на лбу девушки, упала на покрывало, оставляя мокрый след на ткани. Она внимательно огляделась по сторонам, заметив незнакомую обстановку. Приятного оттенка стены, одиноко стоящий рабочий стол, на котором раскидано много бумаг и других незначительных предметов, стеклянные шкафы с разными баночками и пузырьками, внутри которых содержались странного цвета жидкости. А также койка с белыми простынями, на которой сейчас пластом разлеглась ничего не понимающая девушка. Вероятно, это был медпункт.       Араи не сразу заметила чуть сгорбившуюся фигуру, которая сидела на уголке кровати и смотрела себе под ноги, скрепив пальцы в замок. В этих непослушных волосах и сведенных к переносице бровях она сразу же узнала Бакуго, который, увидев, что девушка очнулась, устремил свой хмурый взгляд в ее сторону, продолжая молчать. Асако тоже не спешила заводить непринужденный разговор, вспоминая последние события, а вместе с ними и свое страшное прошлое. Смотря в его глаза, она видела боль и отчаяние, страх и смерть. Внутри нее закипала ярость, но в тоже время распространялась тянущая боль. Он не был виноват во всех тех бедах, что произошли с девушкой, но сейчас она не могла так просто смотреть на него, мечтая, чтобы парень как можно быстрее исчез, испарился. Ей хотелось броситься на него, избить, уничтожить, лишь бы только не видеть этих причиняющих боль глаз, все еще направленных в ее сторону. — Уходи, — произнесла она тихим, чуть хрипловатым голосом. — Я… — хотел что-то возразить Кацуки, но был мгновенно прерван. — Убирайся! — девушка сорвалась на крик, потому что больше не могла терпеть его присутствие рядом с собой.       Бакуго подорвался на ноги, набирая в грудь побольше воздуха, чтобы выдать его вместе с кучей ругательств, адресованных непосредственно темноволосой девчонке, которая заводила его с пол-оборота. Асако была готова к большому скандалу. Но вместо привычного крика он всего лишь тяжело вздохнул и запустил пальцы в волосы, прикрыв глаза. — Тц, — парень поморщился и спокойно направился в сторону выхода, засунув руки в карманы штанов, — идиотка.       Вся злость сошла на нет, когда Араи получила подобную реакцию от блондина, который отличался взрывным характером, таким же, как и его чертова причуда. Из-за сильного потрясения девушка забыла о недавних кошмарах, преследовавших ее теперь не только во сне, но и наяву. Покидая помещение, Бакуго напоследок сильно хлопнул дверью, оставив удивленную девушку наедине со своими мрачными мыслями, все еще продолжающую смотреть ему вслед. На секунду Асако показалось, что она переборщила в своих суждениях и была слишком несправедлива с Кацуки, выгнав его из кабинета таким грубым образом. Ей уже не нравились собственные мысли и вся та каша, что была у нее в голове. Признаться честно, девушка уже сама не понимала, что ей делать и как поступать, что правильно, а что — нет. Она пробыла в этой академии всего пару дней, но привычный мир уже перевернулся к верх ногами, подкидывая новые сюрпризы.       Но неожиданно в ее голове возник новый вопрос, который занял лидирующую позицию среди множества прочих — почему Бакуго находился в медпункте вместе с ней все это время? Девушка застыла на месте и постаралась представить себя на месте Кацуки, чтобы понять, что же такого он мог задумать или уже совершить, пока она была без сознания. Может, что-нибудь стащил? Но Асако вспомнила, что у нее нет никаких ценных вещей, которые могли бы его заинтересовать. Может, что-нибудь нарисовал на лице или испортил волосы? Девушка посмотрела в зеркало, что висело на противоположной стене, но не заметила ничего странного в своей внешности, кроме образовавшихся, едва заметных, синяков под глазами, понимая, что подозревает парня в каких-то глупостях. — А может…? — глаза расширились, и девчонка покраснела от собственных мыслей.       Она судорожно стянула одеяло с тела, а после облегченно вздохнула, обнаружив, что спортивный костюм все еще был на ней. Нет, она понимала, что Кацуки хоть и выглядел опасно, но на подобное был не способен, но все равно имела некие подозрения насчет своего врага «номер один» в этой академии, ожидая подставы на каждом шагу. — Ты уже очнулась? — из-за приоткрытой двери показалась улыбающаяся голова Мидории.       Парень, не раздумывая, зашел в помещении и плюхнулся на кровать рядом с девушкой, намереваясь узнать о ее самочувствии. Асако не понимала, что заставляет Деку постоянно таскаться за ней и улыбаться такой широкой улыбкой, которой, как ей казалось, она была недостойна. Она такая мрачная, эгоистичная, замкнутая, холодная, а он представляет собой надежду, радость, луч света, наполненный добром. К ней никто так тепло не относился, как этот паренек со странной прической, который, даже получая грубый и резкий ответ, все равно продолжал ей улыбаться, пытаясь наладить отношения. Ее не могло это просто оставить равнодушной. — Как ты себя чувствуешь? — несколько обеспокоенно спросил Изуку. — Неплохо, — спокойно ответила девушка и попыталась выдавить улыбку, но получилось как-то мученически.       Они сидели молча: Асако не очень хотелось разговаривать на всякие отдаленные темы, когда голова забита совсем другим, а Мидория просто не знал, как продолжить общение в данной ситуации, заливаясь краской. И только в этот момент Араи поняла, что может спросить у парня про Кацуки и его странное поведение. Да, именно это волновало девушку в данный момент больше всего, поэтому, не медля, она обратилась к Деку, который был только рад прекратившейся неловкой паузе. — Слушай, Деку, — она несколько замялась, думая, как бы преподнести, а главное — выведать информацию, — ты не знаешь, почему, когда я очнулась, Бакуго находился здесь?       Изуку на секунду задумался, приложив ладонь ко лбу, а после щелкнул в воздухе пальцами, намереваясь поведать девушке о случившемся. — После того, как ты потеряла сознание, Каччан сам поднял тебя на руки и молча понес в медпункт, — вспоминания недавние события, ответил паренек. — Серьезно? — она с трудом поверила в услышанное. — Да. Сначала мы пытались его остановить, ну ты знаешь… мало ли, что у него было на уме, — Изуку неопределенно пожал плечами, — но он лишь огрызнулся и унесся с тобой на руках.       Асако потеряла дар речи, узнав, что Кацуки, который еще совсем недавно намеревался ее избить до полусмерти, так просто помог и не заставил стать его рабом до конца дней за якобы спасенную жизнь. Она знала его совсем немного, но понимала, что такое поведение для парня было не свойственно. Что же ему было нужно? Араи не верила в простое человеческое сочувствие, особенно со стороны Бакуго.       Новая порция холодного воздуха прошлась по телу, вызывая мурашки, когда дверь в помещение снова открылась, пропуская внутрь низкую старушку с седым пучком волос на голове. На ее небольшом теле покоился докторский халат, на лице странного вида защитные очки, а в руках внушительных размеров шприц. Асако сглотнула образовавшийся в горле ком и стала внимательно наблюдать за каждым движением старушки, опасаясь ее медицинских приборов. Медсестра же, заметив очнувшуюся девушку, тут же подошла к ней и приложила ладонь ко лбу, проверяя температуру. — Здорова, — вынесла вердикт старушка и улыбнулась, — но лучше тебе пойти сейчас домой и хорошенько отдохнуть. Мидория, — обратилась она к зеленоволосому, — проводи девушку.       Парень яро кивнул головой, показывая свое абсолютное согласие с данным решением, и поднялся с кровати, ожидая того же от Асако. Араи не собиралась спорить со старушкой, так как ну совсем не горела желанием еще полдня провести за скучными учебниками, изучая все эти геройские штучки, которые ей были по барабану. — Спасибо вам, — поблагодарила она медсестру и покинула кабинет вместе с Мидорией, который слишком сильно беспокоился о ее самочувствии, придерживая девушку за руку.       Кажется, она стала слишком близко подпускать к себе людей. Правильное ли это решение? Асако не была до конца уверена, что такое дружелюбие с Изуку пойдет ей на пользу. Ей всегда было проще, когда она была одна, когда могла надеяться только на собственные силы. Тогда ведь никто не может причинить тебе боль, правильно? Наверное. Асако уже не была ни в чем уверена, ломая голову над каждым незначительным событием, происходящим в ее жизни.       Пересекая школьный двор, вокруг которого раскинулся настоящий зеленый парк, что служил украшением элитному зданию со стеклянной поверхностью, Араи остановилась прямо у массивных ворот синего цвета, притормозив тем самым и Мидорию, который испугано посмотрел ей в глаза. — Деку, возвращайся в класс, я сама дойду до дома, — тоном, не принимающим возражений, произнесла Асако, оставив ничего не понимающего парня позади. — Но Асако… — Изуку попытался погнаться за ней, вытянув руку вперед, чтобы коснуться плеча.       Араи остановила его одним движением головы, дав понять, что хочет побыть одна. Парень больше не спорил, остановившись на месте, лишь продолжал смотреть вслед одинокой фигуре, что вскоре скрылась за поворотом. Он не понимал, что она чувствует, не знал, о чем она думает, поэтому не мог помочь, хотя так хотел. Мидории нравилось наблюдать счастливые улыбки на чужих лицах, и он старался сделать все возможное, чтобы его окружение не давило на себя тяжелым грузом вины, помогая решить любую проблему, что была в его силах. Но сейчас он совершенно не знал, что ему делать, поэтому, опустив голову, молча вернулся в класс, раздумывая над случившемся.       Асако шла по почти безлюдной жилой улице между одноэтажными домами, направляясь к своей небольшой квартирке, где мечтала поскорее закрыться от мирской суеты, оставшись наедине со своими мыслями. Она любила одиночество, поэтому ей было странно наблюдать такое кардинальное изменение в характере по отношению к улыбчивому Мидории, который заставлял ее все больше открываться. А парень все ближе подбирался к ней, чтобы в один прекрасный момент произнести это непривычное слово — друг. Дружба? Разве Асако способна на такое? Девушка не понимала, как можно жертвовать своими интересами ради кого-то, посвящать ему большинство своего времени. Для нее это было настолько же странно, как например, влюбиться. Да, она не представляла, что когда-нибудь сможет кому-то подарить свое сердце и частичку души, все время думая об этом человеке и строя с ним совместную судьбу. Она одиночка.       Впереди показался до боли знакомый силуэт, который по мере приближения приобретал все более четкие очертания, из-за чего девушка застыла на месте, понимая, что деваться ей уже некуда. Неровная походка выдавала недавнее принятие спиртного, а злой взгляд не сулил ничего хорошего. Неопрятная одежда и щетина на лице говорили о человеке, как о неприятной и неряшливой личности, не следящей за собой. Асако молилась про себя, чтобы сегодняшнее столкновение после долгой разлуки не вылилось во что-то плачевное. — Асако, мать твою, — мужчина ускорил шаг, как только заметил девушку, — где ты шляешься? — Я была в школе, — спокойно ответила темноволосая, смотря прямо в глаза своему дяде. — Не ври мне, — он начал заметно закипать, — я звонил в школу, и ты там не появлялась. — Я перевелась в другое учебное заведение, — она старалась говорить ровно, не повышая голоса, чтобы не развить очередной скандал.       Мужчина недовольно сморщился, его слегка потряхивало от переполняющего гнева. Асако понимала, что ничем хорошим это для нее не закончится, но ей не оставалось ничего другого, кроме как смириться, и отвечать на поставленные вопросы. — Хватит лгать! — он перешел на крик. — Говори, где ты была!       Не дожидаясь ответа, мужчина влепил девушке смачную пощечину, оставив красный след на лице. Не удержав равновесие из-за сильного удара, она упала на землю, дотронувшись пальцами до обжигающего участка кожи. Асако смотрела на него с ненавистью, с такой, что была готова перерезать ему глотку, но ей оставалось лишь тяжело дышать, соблюдая спокойствие, и надеяться на скорое завершение очередного инцидента, заканчивающегося побоями. Она могла бы его стереть с лица земли своей причудой, но не смела этого сделать, потому что именно этот человек приютил ее, сироту, и давал какой никакой хлеб. Она была обязана ему жизнью, ведь других родственников у девушки не осталось. Но с каждым разом, когда дядя начинал распускать руки, ей было все сложнее сдерживать себя, чтобы не совершить необдуманных последствий. Когда она в ярости — она может и убить. Ей так осточертела эта жизнь, надоели вечные упреки о ее существовании со стороны дяди, было так невыносимо продолжать терпеть все это, что хотелось просто исчезнуть, больше не чувствовать боли. Но в какой-то степени она привыкла к этому, сама причиняя боль другим, чтобы восстановить справедливость в этом мире. Разве честно, что только она одна страдает? Но события последних двух дней заставили ее сомневаться, колебаться из-за всех принятых решений, уже не считая их такими правильными. — Эй, мужик! — послышался до боли знакомый грубый голос.       Подняв глаза, девушка увидела стоящего напротив них Кацуки, который, привычно сложив руки в карманы, презрительно оглядывал неприятного ему мужчину. — Чего тебе, пацан? — агрессивно отозвался дядя. — Вали отсюда!       Каччан тяжело вздохнул, все еще пребывая спокойным, словно принявший обет монах, и ровным шагом направился к мужчине, не бросая ни единого взгляда на рассевшуюся на дороге Араи, которая провожала каждое его движение удивленным взглядом. У Бакуго не дернулась ни одна мышца на лице, когда, освободив правую руку из карманов штанов, он со всей силы вмазал кулаком по лицу мужчины, разбив тому нос. Дядя застонал и упал на землю рядом с девушкой, схватившись обеими руками за больное место, продолжая издавать страдальческие звуки. Асако с круглыми, как блюдца, глазами продолжала молча пялиться на блондина, еще до конца не понимая, что сейчас произошло. Кацуки же, встряхнув слегка ушибленной конечностью, точно также без слов подошел к девушке и протянул руку, предлагая помощь. Араи смотрела на него так, словно перед ней стоял никто иной, как какой-то пришелец, пришедший с целью эксперимента, в котором она должна принимать непосредственную роль подопытного. Кажется, она даже не поняла, как протянула ему свою ладонь в ответ, а после оказалась в вертикальном положении, все еще пребывая в шоке из-за случившегося.       Они молчали, хотя каждому было, что сказать, но никто не смел первым нарушить эту многозначительную тишину.       Бакуго развернулся спиной к девушке, к ее дяде, к недавним событиям, понимая, что больше нет смысла здесь оставаться. Его отдаляющаяся фигура в свете яркого солнца сейчас действительно напоминала образ самоотверженного Героя, который появляется только в моменты крайней нужды. Странно, что именно эти мысли пришли в голову Асако, которая провожала Кацуки взглядом до тех пор, пока тот не скрылся за горизонтом, оставив после себя непонимание и множество вопросов. Но одно девушка знала наверняка — она благодарна ему. И сейчас ей этого было достаточно.       Она уже начала меняться.