О параллельных вселенных и найденных семьях

Когда команда врачей захлопнула двери перед лицом Доктора, Роуз поняла, что он сейчас взорвется, а вместе с ним взорвется что-нибудь еще. — Доктор... Родной мой, пожалуйста, послушай меня. — Она взяла его за руки и постаралась заглянуть в глаза. В глазах плескались отчаянье и гнев. — Они не пускают меня к ней! Почему они не пускают меня? — Потому что ты — заинтересованное лицо. Родственникам не место в операционной. — Чушь, такая же чушь как твои рабочие инструкции. Роуз, я должен быть там, я могу помочь, я... Роуз молча сжала его ладони, потом подняла их на уровень глаз. Пальцы Доктора заметно дрожали. — Ты не сможешь помочь, если не успокоишься. — Чертова человеческая физиология! — выдохнул он, но послушно постарался выровнять дыхание. — Насколько проще было, когда я мог контролировать гормональный ответ организма. Я должен быть там... — Доктор, в Торчвуде отличные врачи, они справятся. — Но они не знакомы с галлифрейской физиологией. Дженни... у нее два сердца... и я даже не знаю точно, что еще ей досталось от меня. Губы Роуз дрогнули. Доктор буквально видел десятки вопросов, роящихся у нее в голове, но она задвинула их подальше ради заботы о нем. — Хорошо, я сейчас предупрежу врачей, что у нас есть эксперт по физиологии данной конкретной расы, они вызовут тебя, если возникнут вопросы. Хорошо? Доктор глубоко вздохнул и кивнул. Роуз исчезла на пять минут, чтобы передать сообщение и заодно созвониться с отцом, потом вернулась с пластиковым стаканчиком чая, который заставила Доктора выпить. Затем усадила его на жесткую скамью в коридоре, крепко сжала его руку и приготовилась ждать вместе с ним. И даже не задала ни одного вопроса. Доктор не знал, как и чем он мог заслужить присутствие Роуз Тайлер в его жизни.

* * *

— … сложный перелом правой ноги, двойной перелом левой, сломанные ребра, разрыв легкого, трещина у основания черепа, внутреннее кровотечение, которое мы смогли остановить благодаря вашим пояснениям... В целом состояние стабильное, но... пациент находится в коме. Возможно, дело в сотрясении мозга... — Невозможно. Вы сами видели на снимках, наш мозг защищен гораздо лучше человеческого, — прервал Доктор торчвудовского врача. — Но это единственно возможное объяснение. Повреждения не такие сильные, но дыхание и сердцебиение ощутимо замедлены, деятельность мозга едва фиксируется. Эта кома... — Это лечебная кома, — выдохнул Доктор. Хоть он и не был в этом уверен, это все, что ему оставалось — надежда, что он прав. — Мы способны отключать на время высшую нервную деятельность и замедлять жизненные функции организма, давая ему возможность самостоятельно справиться с повреждениями. Обычно это происходит сознательно, но Дженни... она... ей неоткуда было научиться, возможно, процесс запустился подсознательно. — Хорошо, — голос врача звучал не так уверенно. — Во всяком случае мы сделали все возможное, теперь дело за внутренними ресурсами организма. Нам остается только ждать. Доктор, мисс Тайлер. Он кивнул им и вышел из палаты, где на одинокой кровати в окружении приборов и мониторов лежала кажущаяся еще более хрупкой девушка. Доктор вдруг почувствовал, что задыхается от собственного бессилия. Как же он ненавидит ждать! Роуз снова заставила его сесть, подвинув один из стульев ближе к кровати, пристроилась рядом, все еще сжимая руку Доктора и, словно почувствовав, что сейчас, наконец, самое время отвлечь его, попросила: — Расскажи мне про Дженни? Я думала... Ты говорил, что у тебя были дети, но я думала, что все повелители времени... что ты последний? Доктор вздрогнул, потом поморщился. Оставшись здесь, в этой вселенной, они с Роуз не сразу, но все же начали говорить о том, что пережили вдали друг от друга, как и о многом, случившемся до их первой встречи. Он даже сумел рассказать ей о Мастере. Точнее — выплеснуть на нее всю эту невозможную смесь восхищения, отвращения, гнева и грусти после одного особо неприятного ночного кошмара. Но вспоминать Донну — и все с ней связанное — было еще слишком больно. — Дженни не... она не с Галлифрея. Она появилась уже после того, как... Когда я путешествовал с Донной. Вообще-то, Марта там тоже была. Брови Розы поползли вверх, и Доктор понял что лучше ему рассказать все внятно. — Мы были на планете, где остатки команды поселенцев вели войну между собой. Им не хватало солдат, поэтому они использовали машины для прогенации. Грубо говоря, они брали образцы ткани у всех доступных людей и штамповали на их основе идеальных взрослых солдат. Дженни... это то, что получилось из моего образца. — О, — только и смогла сказать Роуз. — Да. Донна первая вычислила, что у Дженни моя... галлифрейская анатомия, но я... я отказывался считать ее своей, считать ее хоть как-то со мной связанной. Голова у нее была забита военными глупостями, которые им закладывались в мозг при создании, и это слишком напоминало мне... напоминало то, о чем я не хотел помнить. Я не хотел чувствовать ничего, не хотел признавать, что она... — Да, это ты хорошо умеешь. Закрывать глаза и отказываться признавать свои чувства. — Как Роуз ни старалась, в ее словах прозвучала давняя горечь. — Сколько времени тебе понадобилось, чтобы подпустить меня ближе, чтобы признаться самому себе... — Но разве ты не понимаешь? Поэтому, именно поэтому я и не мог. Я боялся, что если признаюсь, если позволю себе эту роскошь, то потеряю тебя. И потерял. Я потерял тебя, и потерял Дженни, стоило мне лишь подумать о том, что я могу... Она погибла, понимаешь, погибла из-за меня, ради меня. Вот что бывает, когда я позволяю себе надежду. — Но ведь она жива. — Я не знаю, как это возможно. Я ждал. Я ждал, но она не регенерировала и... Неужели ты не видишь, что стоит мне поверить, стоит мне позволить себе любить кого-то — я немедленно его теряю. Поэтому я боялся подпустить тебя ближе. — А сейчас? — Что? — А сейчас не боишься? — Боюсь, — выдохнул Доктор. — И каждый день жду подвоха от вселенной. Но теперь у меня этих дней впереди гораздо меньше. У меня есть надежда... есть шанс, что дней с тобой будет больше, что мне не придется... пережить потерю. — Ох, Доктор! — Роуз даже не знала, как реагировать на это заявление. Сколько бы они не говорили об этом, она всегда терялась от этой смеси детского оптимизма с абсолютной уверенностью в неизбежности боли. По крайней мере, он больше не пытается убежать от нее. Это уже что-то, верно? Верно. И Роуз горячо обняла своего испуганного, отчаянного, своего любимого Доктора. Если бы они были персонажами сериала, именно в этот момент Дженни пришла бы в себя. Но это была реальная жизнь, поэтому прошли еще четыре дня, четыре дня ожидания, бесконечных стаканчиков с больничным кофе и постепенно падающих жизненных показателей, прежде чем все мониторы вдруг засигналили хором, и Дженни открыла глаза, широко улыбнулась и воскликнула: — Папа, я нашла тебя! — Дженни! — Доктор сорвался со стула, на котором только что отчаянно проигрывал битву со сном. — Дженни, ты пришла в себя, ты справилась. Ты жива. — А где я? — девушка завертела головой как раз вовремя, чтобы увидеть ворвавшихся в двери врачей и маячившую за их спиной Роуз. Еще через полчаса, когда все анализы и показания приборов были много раз перепроверены, и Дженни была объявлена практически здоровой, когда их наконец-то — наконец-то — оставили в покое, Дженни устроилась поудобнее в своей кровати, радостно сжимая руку не отходившего от нее Доктора, и спросила: — И как я сюда попала? — Как ты сюда попала? Вообще-то, это я должен спрашивать, как ты сюда попала. Когда я видел тебя в последний раз, ты умерла. Умерла, Дженни, и не регенерировала. Я знаю, я ждал. — А, так вот что это такое было! — кивнула Дженни. — Ну да, я очнулась, внезапно обнаружила, что все считают меня умершей, а ты куда-то исчез. И я... ну... Я убежала. Мне хотелось увидеть вселенную, хотелось испытать все то, о чем говорила Донна. Так что я... ну, одолжила корабль и убежала. Доктор довольно хмыкнул, пробормотав что-то про наследственность. — А еще мне хотелось... — Дженни опустила длинные ресницы. — Мне хотелось найти тебя. Но это оказалось не так-то просто. Ой, а где мой корабль? И где я вообще? — В больнице, — сурово сообщил ей Доктор. — А твой корабль, боюсь, не скоро будет пригоден к использованию. И я еще даже не знаю, как мы сумеем скрыть его от лишних глаз. — Мрачный взгляд был предназначен Роуз. Она лишь скрестила руки на груди и холодно сообщила: — Не ты один здесь заботишься о сохранности временных линий. Если выяснится, что эта технология действительно не должна быть открыта никогда, никто кроме нескольких человек о ней никогда и не узнает. Отец обещал. Но откуда ты знаешь, как именно должна здесь пойти история? — Здесь? — Дженни удивленно уставилась на Доктора. — Где это — здесь? — Здесь — во вселенной, параллельной той, где ты появилась на свет. Ты прошла через стену между измерениями и через разделяющую их Пустоту, Дженни. Это невозможно, у тебя не должно было это получиться, но ты сделала это. — Параллельная вселенная... О! — Глаза Дженни затуманились. — Так вот почему у меня такое ощущение, что все вокруг словно... словно сдвинуто немного, хотя при этом стоит на месте и… фу... даже не знаю, как это описать. — Все верно. — Доктор положил руку ей на плечо. — Это твое чувство времени реагирует на то, что ты находишься в соседней ветке вероятности. Чем дальше от твоей родной вселенной, тем сильнее будет сдвиг. — Ага. Ой, как же это здорово, когда хоть кто-то может объяснить, что происходит в моей голове! У меня к тебе столько вопросов, ты не представляешь. И еще должна рассказать тебе... Где-то в стороне послышался тихий смех, Дженни повернулась и увидела улыбающуюся женщину. Та покачала головой. — Прости. Просто теперь я вижу, что вы действительно родственники — вы оба можете говорить без остановки. Привет, Дженни, я Роуз Тайлер. — Привет, — кивнула девушка. — Я знаю. Мы... мы не знакомы лично, но я видела тебя вместе с отцом. Я столько искала и все время натыкалась на вас слишком рано. И еще Джек рассказывал про тебя. — Джек? Ты знаешь Джека? — Ага. Правда, он классный? — Не обращая внимания на странный звук, изданный Доктором в ответ на это заявление, Дженни продолжила: — Он помог мне найти вас. Только я не понимаю, почему мы все в параллельной вселенной? — Джек-Чертов-Харкнесс. Так и знал, что без него здесь не обошлось, и ты чуть не погибла в результате. — Я думала, тебе нравится Джек, — невинно улыбнулась Роуз. — Это тебе он всегда нравился. — Мне тоже, — подхватила Дженни. — Но вообще-то он сначала совсем не хотел мне помогать. Сказал, что мне не стоит искать тебя, что рядом с тобой слишком опасно. И что в итоге встреча с тобой редко заканчивается добром. Доктор мгновенно словно сдулся, плечи его тяжело опустились, губы сжались в тонкую линию. — Джек так сказал? — удивилась Роуз. — Но... но я думала, что у вас с ним хорошие отношения. Он был такой веселый тогда, когда мы возвращали Землю на место. Как он мог такое сказать? — А разве он не прав? — Доктор медленно поднялся со стула. — Разве не приношу я с собой смерть и разрушение, не сею хаос везде, где появляюсь? Старина Джек... он был прав, Дженни, тебе было бы безопаснее вдали от меня. — Хватит, — в голосе Роуз зазвучал металл. — Ты обещал. После бухты Злого Волка ты обещал, что больше никогда не будешь пытаться решить, что для меня лучше. Ты обещал, Доктор. Неужели Дженни не заслуживает того же — права самой делать выбор? В палате повисла тишина. Роуз тяжело дышала, Доктор не поднимал глаз. Дженни поерзала на кровати, чувствуя себя ужасно неуютно, как... ну, наверное так, как чувствуют себя дети, когда родители ссорятся при них. Не выдержав долго, она решилась все же подать голос. — Так... так все-таки... Что насчет параллельной вселенной? Как мы все тут оказались? Роуз тяжело вздохнула, отводя взгляд, Доктор опустился на край кровати и запустил пятерню в волосы. — Ну, это долгая история. Все началось еще до того, как ты появилась на свет, когда я путешествовал с Роуз...

* * *

Машина остановилась перед особняком Тайлеров. Это была идея Пита — поселить Дженни тут. — В вашей квартире нет лишней кровати, — сказал он Роуз с Доктором. — Кроме того, особняк охраняется Торчвудом, так что это успокоит паранойю некоторых особо рьяных сотрудников по поводу «оставления без присмотра представителя неизвестной инопланетной цивилизации». И вы ведь помните, что у вас тут есть своя комната? Только одно условие — с Джеки будете объясняться сами. Я сказал ей, что мы приютим одного из иногородних сотрудников, она не против, но все подробности ваших отношений объясняйте ей сами. Роуз с Доктором согласились — и теперь, выбираясь из машины, оба мысленно готовились к разговору. — А может, просто ничего не будем объяснять? — в который раз предложил Доктор. — Ну к чему Джеки все это? Никогда не знаешь, как она среагирует. — Перестань паниковать. Ты прекрасно знаешь, что мама в тебе души не чает, даже если никогда не признает этого вслух. — Не знаю, о чем ты говоришь. Мне до сих пор снятся кошмары о той пощечине, которую она мне влепила. — Какой неженка! Но признай, ты ведь ее заслужил. Дженни хихикнула, Доктор погрозил ей пальцем. — А вам, юная леди, лучше помалкивать, потому что Джеки Тайлер — это, скажу я, стихийная сила природы. За всей этой игривой перепалкой Доктор, Роуз и Дженни успели выбраться из машины и подняться по лестнице, ведущей к главному входу. Джеки ждала их в холле. Расцеловав Роуз и Доктора (который немедленно скорчил рожу за ее спиной), она повернулась к Дженни. — Боже, Торчвуд начал нанимать совсем детей? Здравствуйте, я Джеки Тайлер. Добро пожаловать, надеюсь, вам будет здесь уютно. — Спасибо вам. Меня зовут Дженни и я... ммм... — Девушка бросила взгляд на Доктора, тот глубоко вздохнул, дернул себя за ухо и произнес: — Видишь ли, Джеки. Это... ммм... в каком-то смысле... В общем, это моя дочь. — Что?! — Выражение лица Джеки изменилось комически быстро. — Роуз Мэрион Тайлер, как ты могла? Я так и знала, так и знала, что вы что-то намудрили с этой вашей машиной времени. Значит, ты не только скрыла от меня беременность, тайно родила дочь, но и прятала ее от меня столько лет? В каком богом забытом времени вы ее держали? Думали, если я увижу ее взрослой, буду меньше сердиться? И разве вы не говорили мне, что... — Мама! Перестань, все совсем не так! Это не моя дочь, ты же слышала. Это дочь Доктора. — Ах вот как, мистер! — Ни на миг не смутившись, Джеки повернулась к Доктору. — Роуз говорила, что у тебя никого нет. Это значит, пока она здесь не щадила себя, пытаясь найти способ вернуться к тебе, ты сделал себе ребенка с какой-то белобрысой... — Мама! — Джеки! — Прости, деточка. — Игнорируя двойной возглас, Джеки улыбнулась девушке. — Я не хочу обидеть тебя или твою мать, но... — Джеки, послушай меня. Все совсем-совсем не так. Дженни появилась случайно. — Все вы, мужики, так говорите. — Случайно. И никакая женщина в этом не участвовала. Дженни появилась искусственным путем, из машины, она была создана сразу взрослой. — Из машины? Бедная девочка, значит, у тебя нет матери? Да и из этого, — она кивнула на Доктора, — что бы он ни говорил, вряд ли хороший отец. Но ты не волнуйся, сейчас мы тебя устроим, я обо всем позабочусь. Идем, милая. Только одно условие — не называй меня бабушкой. Что люди подумают о моем возрасте, если увидят такую взрослую внучку? Роуз фыркнула, Доктор возмущенно пробормотал: — Внучку? Не вижу, каким это образом Дженни может считаться твоей внучкой. — В самом деле? А кем, если не внучкой является мне дочь моего зятя? — Но я не.. мы еще... То есть, не то, чтобы я не... но пока... то есть... Джеки довольно усмехнулась и похлопала Доктора по плечу. — Ах, да брось. Между нами, я считала тебя зятем еще там, в нашей вселенной. Мы твоя семья, Доктор, пора тебе к этому привыкнуть. Высказав это, Джеки подхватила под руку свою новоявленную внучку и потянула ее внутрь дома, оставив Роуз безуспешно бороться со смехом и утешать окончательно смущенного Доктора.

* * *

Позже, когда они все сидели в удобных плетеных креслах на лужайке за домом, допивая чай и наблюдая, как Тони носится по траве за большим мячом, Дженни решилась затронуть тему, которая, как она успела понять, до сих пор оставалась болезненной для ее собеседников. — Я... Я все думаю о Докторе. В смысле, о другом Докторе, который остался в той, моей вселенной. Если вы с ним — один и тот же человек, это значит, что он все еще путешествует, не зная, что я жива, считая себя причиной моей смерти. Мне как-то не по себе от этой мысли. Поймите меня правильно. Я очень, очень рада, что нашла вас обоих, и Джеки тоже, и Пита, и я вовсе не хочу расставаться с вами, я же только вас нашла. Но когда я думаю о нем... Роуз печально улыбнулась — ей был хорошо знаком этот замкнутый круг. Как ни странно, при упоминании своего прародителя Доктор не нахмурился, лишь задумчиво наклонил голову набок. — Знаешь, тебе ведь не обязательно выбирать. Ты только начинаешь жить, у тебя впереди долгие годы, века, скорее всего. Больше, чем у нас всех. Ты можешь провести с нами столько времени, сколько захочешь. Я помогу тебе разобраться в твоих способностях, научу всему, что помню со времен Академии. Мы починим твой корабль. Найдем более безопасный способ перемещаться между измерениями. Теперь, когда повелители времени есть по обе стороны стены, это должно быть возможно. И когда ты захочешь, ты сможешь вернуться в родную вселенную, найти там отца. Может, это прибавит ему немного здравого смысла. Необходимость заботиться о ребенке, даже взрослом, многое меняет в голове. Дженни повернулась к нему. — И ты не будешь... ну... не будешь против? — Нет, конечно. — Нам будет даже немного спокойнее знать, что ты найдешь его. Что он больше не будет последним, — улыбнулась Роуз. Дженни довольно откинулась на спинку кресла. Все-таки она не зря затеяла эти поиски. Подумать только, у нее теперь есть не один, а целых два отца. И Роуз... не обязательно мать, но точно подруга. И бабушка с дедушкой. И... хм... дядя, которому от роду пять лет. А еще у нее впереди сколько угодно приключений. Ведь теперь в ее распоряжении целых две вселенных, чтобы исследовать их, и спасать их, и бегать так быстро, как ей захочется.