Revolving cycle

Удар. Вздох. Снова удар. В каждый короткий и точный удар Джон методично вкладывал порцию своей злости. Шерлоку ничего не оставалось, кроме как ждать, когда обрушенная на него ярость иссякнет. Словно стихию, он никак не мог контролировать град сыплющихся ударов. — Не. Смей. Больше, — голос Джона сбился, но звучал спокойно, злость уже оставила его. Шерлок скорчился на полу в позе зародыша, вяло защищаясь — конечности едва его слушались — и покорно ожидал исхода. Когда стало ясно, что Шерлок уже едва ли поднимется сам, Джон встряхнул его в последний раз и ушёл. Подняться на ноги удалось не сразу. Шерлок пересилил желание продолжать лежать в скрюченной позе на ковре, ожидая судьбы, он должен был встать. Необходимо было прибраться до возвращения Джона. Напрасное ожидание, казалось бы, но Джон всегда возвращался. Он приходил спустя несколько часов, чтобы залечить нанесённые им самим раны. И Шерлок ждал его, именно поэтому он трясущимися руками сгреб улики очередного своего срыва: шприцы, жгуты и ампулы. Он все разбил, разорвал на куски, уничтожил и отправил в помойку. Но толку? При желании он найдет снова. Даже теперь, когда Майкрофт прижал Уиггинза и грозил упечь того за решётку. Но Шерлок уже знал, как спасти мальчишку от гнева брата. Тем более уже было понятно, что Майкрофт осознал свой просчёт: Билли не единственный дилер Шерлока Холмса. Шерлок перепроверил несколько раз, насколько тщательно прибрался. Он заглянул во все щели и особенно под диваном. Не хватало, чтобы Рози нашла что-то, когда Джон снова приведёт её на Бейкер-стрит. Хотя этого можно было опасаться в последнюю очередь. Джон практически не приводил её, и Шерлок прекрасно понимал, почему. Пошатываясь, он стоял посреди свежеприбранной гостиной. Даже ищейки брата не смогли бы разоблачить в ней жилище наркомана. И всё равно теперь его гостиная такая с виду чистая, но душная и пропитанная запахом крови, словно скотобойня, мало чем отличалась от притонов, куда его по молодости заносила нелёгкая. Всё в его жилище кричало о лжи, что пытались скрыть под маской порядка и благополучия. Что он натворил? Со своим домом, со своей жизнью. Во что он превратил Джона? Шерлок никогда не помнил того момента, когда Джон возвращался. Незачем было изменять традиции. Пол всколыхнулся под ногами, вздыбился волной и принял его. Шерлок даже не ощутил удара от падения. *** Убраться на месте преступления нетрудно, куда труднее спрятать жертву, точнее, в случае с Шерлоком — он никак не мог скрыть следы на собственном теле, а преступники, как правило, не ждали, пока он окончательно поправится. Поэтому приходилось работать в том виде, какой имелся. Лестрейд слишком старательно делал вид, что верил в его спутанные объяснения. Салли и остальные члены команды откровенно пялились, но помалкивали, потому что им всё ещё была нужна его помощь. Майкрофт атаковал ненавязчивыми визитами и телефонными звонками. Эвр молчала. Она молчала с тех самых пор, как они отправили её обратно в Шерринфорд. Однако даже в её молчании Шерлок слышал осуждение. Шерлок проигрывал в памяти сыгранную ею неторопливую мелодию, весь Шерринфорд в тот день был пропитан невысказанной тоской. В последний раз, когда они виделись перед очередным срывом, одним из прочих других, которых Шерлок не запомнил. Казалось, что Эвр хотела поведать ему какую-то историю, раскрыть его слепые глаза на какую-то едва заметную, но существенную улику, но всякий раз её игра заканчивалась, едва начавшись, как обещание большего, или же Эвр не была довольна тем, что он её не слышит или не слушает. Шерлок приходил и уходил ни с чем, но всякий раз рвался вернуться, чтобы понять. Эвр радовалась встречам настолько, насколько могла, но всё равно отказывалась говорить. Джон разговаривал с ним немногим больше, чем сестра. Он молчал, но всегда возвращался, оставался рядом в ожидании полиции и кареты скорой помощи. Но они не говорили о том, что случилось. Шерлоку нечего было сказать, он мало что помнил, а Джон не видел необходимости заново переживать случившееся. Жизнь медленно, но верно возвращалась в прежнее русло, пусть и была отравлена повисшей в воздухе недосказанностью, угрюмым молчанием о самом важном, которое все предпочитали забыть как страшный сон, лишь бы не воскресить ненароком неприятные воспоминания. *** Шерлок предпочитал по возможности работать дома. До навязчивого внимания зевак ему не было никакого дела, чего нельзя было сказать о Джоне. Непрошеные визиты всех, кто считал себя хоть сколько-нибудь причастным, повторялись каждый день по строго оговоренному графику. Сегодня был черед Джона. График встреч с Эвр тем временем безжалостно сдвигался: так Майкрофт жёстоко демонстрировал собственную опеку. Забыл, должно быть, что младших брата и сестру уже поздно перевоспитывать. Черный седан плавно припарковался напротив двери их дома, Майкрофт никогда не позволял Шерлоку блаженства на время почувствовать себя единственным ребёнком в семье. Дверь автомобиля распахнулась, вышёл Джон, но тут же захлопнул дверь с такой силой, что тяжеленную машину качнуло. Окно на дверце плавно опустилось, сидящего внутри не было видно, но Шерлок уже знал, кому Джон бросил несколько нецензурных слов на прощание. После этого стекло поднялось, и машина отъехала. Джон вошел в дом, его раздражение буквально ощущалось с воздухе. — Чего хотел Майкрофт? — приветствия давно вышли из их обихода, Шерлок чувствовал необходимость соблюдать сложившиеся традиции, тем более что они — последнее, что пока оставалось в их жизнях неизменным. Ответа он дождался не сразу. Джону потребовалось время, чтобы перестать сжимать и разжимать кулаки, избегая его взгляда. — Ничего особенного, — изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, заговорил Джон, — спрашивал, как поживает Рози. *** — Как ты смеешь угрожать Джону и его дочери?! Майкрофт никак не отреагировал на внезапный визит и вспышку гнева, только убрал со стола всё хрупкое и ценное, и очень вовремя, потому что Шерлок не нашёл иного способа подкрепить свои слова и эмоции, кроме как смахнуть на пол всё оставшееся. Майкрофт только хмыкнул. Некоторые с возрастом совсем не меняются. — Доктор Уотсон вправе осуждать твои вредные привычки, но он явно перегибает палку. Я просто хотел напомнить, что не он один неравнодушен к твоему благополучию. — Это тебя не касается, — Шерлок заметался по комнате, он знал, на что был способен его брат, и ни в коем случае не желал, чтобы и Джон мог в этом убедиться на своей шкуре. По иронии судьбы, Шерлок оказался единственным, кто стоял между Джоном и расправой над ним Майкрофта. — Я отозвал твою заявку на визит в Шерринфорд… снова, — как бы между прочим сообщил Майкрофт. — Ты не посмеешь, — угрожающе прорычал Шерлок, но гнев его заметно поостыл. — Даже доктор Уотсон смог вычислить, что твои срывы происходят всякий раз после встреч с нашей сестрой. — Он именно так и сказал тебе? — Шерлок не мог поверить своим ушам. Майкрофт только неопределённо пожал плечами. «Ты сделал свой выбор, Шерлок! Неправильный выбор…» — прозвенел в ушах сорвавшийся голос Джона. Шерлок заморгал, вырываясь из наваждения, покачнулся, боясь потерять равновесие. Нет. — Джон бы не стал так со мной поступать. Он должен понимать, как это важно... — Шерлок качал головой из стороны в сторону, не желая верить. Майкрофт милосердно выдержал паузу, позволяя Шерлоку очнуться от морока и вернуться к разговору. — Как бы мне не хотелось это признавать, дорогой братец, но доктор Уотсон обладает огромной властью над тобой и не боится о ней заявлять. Самое удивительное, что после всего, что он сделал, ты готов позволять ему. Майкрофт не знал и половины правды, он понятия не имел, что происходило между Шерлоком и Джоном, и пытался навести порядок в их отношениях, как всегда, рискуя всё разрушить. Шерлок рассмеялся, и его смех стал ещё сильнее, когда лицо брата исказила гримаса удивления. — О. Ты ошибаешься, Майкрофт. Ты даже понятия не имеешь, как сильно. Майкрофт, как бы это ни было печально, даже с высоты своего могучего интеллекта так и не научился видеть очевидное под самым своим крючковатым носом. Он смотрел на мир и людей только со своей точки зрения, и тот факт, что Джон возвращался каждый раз после очередной громкой ссоры, не говорил ему ни о чем, кроме как о утверждении своей власти над жертвой. Это было так наивно и глупо, что Шерлок никак не мог успокоиться, и смех уже начал сотрясать его тело, словно судороги. — Ты ведь даже понятия не имеешь, — чуть погодя подытожил Шерлок. Шерлок оставил брата без ответов, но зато со списком угроз, которые не побоится применить, если с Джоном случится хоть что-то. Он уже был у выхода, когда слова Майкрофта остановили его: — Мне многое непонятно, — словно соглашаясь, произнес он, но продолжил, — но одного понять совсем не могу… Почему он всегда возвращается? Шерлок не стал даже оборачиваться, у него тоже не было ответа на этот вопрос. *** Очередной цикл завершился, когда Шерлок снова очнулся в стерильной больничной палате. Память его была чиста, как простыни, покрывавшие его покалеченное тело. Опять на старте, как и раньше. Его разбудил тяжелый пристальный взгляд Лестрейда. Укрытый в тёмном углу вдали от окна, инспектор был мрачен, и его недовольство ощущалось физически, можно было и не смотреть. Наверняка даже пациенты в соседних палатах чувствовали себя не в своей тарелке. Когда Шерлок хриплым голосом и без особого энтузиазма поинтересовался, что же произошло, Грег только тяжело вздохнул и сказал: — Полагаю, заявлять на него ты не станешь, и вы продолжите расследовать преступления как ни в чём не бывало. Шерлок промолчал, одарив инспектора только кивком. — Я с ним поговорю, — угрожающе пообещал Грег. И обещания своего он так и не сдержал. Это была магия Джона: стоило только взглянуть на него, как сердца у всех просто таяли или сжимались от боли, входя в резонанс с той, что Джон всегда носил с собой. Шерлок дал обещание себе и всем, что больше никогда не притронется к веществам, которые меняли его настолько, что человек, априори желавший ему меньше всего зла, превращался в машину для убийства. Наступили так называемые хорошие дни, и все его клятвам верили. Никто уже и не вспоминал, какой чёрной полосой для них обернулся последний срыв. Эвр он не видел, значит, дело было не в ней и не в её молчаливых обещаниях. Когда Майкрофт в очередной раз закрыл для него путь в Шерринфорд, Шерлок швырнул в стену его драгоценный зонт и разбил костяную рукоять. Внутренности раскрошенной рукоятки не смогли ответить на вопросы, которыми он выедал собственный мозг. Что он натворил? Что не давало Джону уйти или вернуться окончательно? *** Хорошие дни тем и были хороши, что переполняли сердца и умы всех причастных к «этой проблеме» заразительной радостью, ностальгией о былых деньках, в повторение которых они уже было перестали верить. Надежда на то, что светлая полоса никогда не закончится. В хорошие дни Джон становился очень внимательным. Он часто захаживал на Бейкер-стрит и даже оставался ночевать. Они засиживались допоздна в гостиной за пустыми, но приятными разговорами. И Шерлок играл Джону на скрипке, пока тот листал какой-нибудь медицинский журнал или очередной шедевр популярной беллетристики. Шерлок в звуках рассказывал Джону о своих страхах и сомнениях, о чувствах, которые не мог выразить словами и которым не мог дать волю, пока Джон наслаждался музыкой. Он говорил, а Джон слушал, это было так похоже на то, что было между ними раньше. Так похоже на то, чего Шерлоку уже давно стало недостаточно. Раны Шерлока зажили в этот раз на удивление быстро, и он не впал в депрессию от вынужденного безделья — благо, дел, которые можно распутать, не выходя из дома, было предостаточно. И все же охотничий азарт выводил их на холодные улицы Лондона в поисках улик. И хотя Джон по привычке сетовал на возраст или промозглую погоду, неизбежность хорошей погони превращала его в безудержную гончую, что скорее умрёт, чем упустит цель. Последнее дело завершилось как раз такой погоней. Они вернулись домой запыхавшиеся и счастливые. Их лица пылали, а сердца колотились от выброса адреналина. Джон то и дело шикал, чтобы не разбудить миссис Хадсон, но сдался новому приступу смеха, когда Шерлок деловито принялся сбивать с его куртки грязь, оставшуюся после позорной схватки с преступником. Диккон — кажется, так его звали, хотя какая теперь разница, когда он уже давал признательные показания в Скотланд-Ярде — впал в отчаяние, когда Джон нагнал его и схватил. В попытке вырваться он с силой толкнул доктора в грязь. Шерлок среагировал незамедлительно. В одно мгновение он повалил Диккона на землю и придушил бы на месте, но поднявшийся на ноги Джон не позволил превысить границы гражданского ареста. Поражение в борьбе с преступником для Джона завершилось благополучно, если не считать ущемленную гордость. Шерлок в тот момент даже не заметил, как напоролся ладонью на нож, который Диккон успел достать во время схватки. И не замечал, пока Джон не обратил на это внимание. — Тебе стоило быть осторожнее. Сам же сказал, что убийца носит при себе нож, — ворчал под нос Джон, но в тоне его не слышалось ни капли осуждения, он ещё был опьянен их общим триумфом. — Кто бы говорил, — возразил ему Шерлок, они оба рассмеялись. Умелые руки врача быстро справились с повязкой, даже слишком быстро, к некоторому разочарованию Шерлока. Джон закончил и уже складывал оставшиеся принадлежности обратно в аптечку. А Шерлок не мог оторвать от него взгляда. Они ещё не успели заварить чай, а приятное тепло уже разлилось в его груди только от вида Джона, спокойного и счастливого, такого привычно сосредоточенного на аптечке, за содержимым которой он всегда пристально следил. Джон продолжал ещё что-то говорить, но Шерлок его уже не слышал. Расслабленная рассеянность, свойственная Шерлоку после удачного завершения расследования, уже овладела им, он не заметил, как водил пальцами по свежей повязке, которая ещё хранила тепло чужих рук. Всё так же неосознанно он поднес перевязанную руку к лицу. С лёгкой грустью он вдруг осознал, что о полуночной колыбельной на скрипке можно было и не мечтать. — Шерлок? Ты меня слушаешь? — вопрос Джона застал его настолько врасплох, что Шерлок даже не успел опустить руку. Джон либо не придал его жесту никакого значения, либо… Шерлок не знал, что это могло значить. Они сидели совсем близко, Джон легко дотянулся и снова заключил его раненую ладонь в тепло своих рук. Грубые подушечки его коротких пальцев с неожиданной мягкостью прошлись по коже, не скрытой под бинтами. Шерлок собрал всю силу воли, чтобы не выдать охватившее его волнение. Джон усмехнулся, его дыхание лизнуло обращённую вверх ладонь Шерлока, и всё тело того завибрировало. Смущение одолело Шерлока, он опустил глаза, лишь бы не пытать себя видом искрящейся улыбки, которой его одарил Джон, это был очень хрупкий момент, и не хотелось, чтобы Джон разглядел правду под маской. Шерлок не видел, но не сомневался, что Джон не перестал улыбаться, почему-то глубоко вздохнул, как перед прыжком с высоты в темную воду, и подался вперед, совсем близко. Самообладанию Шерлока настал конец, он в ужасе отдернул ладонь и вскочил с места, сделал несколько шагов в сторону окна и замер, встав спиной к другу. Трус. Джон практически сразу засобирался домой, ведь его ждала Рози, неправильно заставлять Молли работать нянькой два дня подряд. Джон говорил и говорил без умолку, шутил и сам смеялся над своими шутками, бормотание его не стихало до тех пор, пока он не вышел за дверь. Шерлок так и стоял к нему спиной, не решаясь снова увидеть в глазах Джона… что? Разочарование? Обиду? Злость? Разве он только что не разрушил собственными руками то, чего сам жаждал? То, в чём некогда пытался убедить Майкрофта. Джон хотел вернуться, и Шерлок, в свою очередь, хотел вернуть его. Но знал ли Джон, как изменились его желания за годы странствий? Согласится ли играть по новым правилам? Шерлок в гробовой тишине смотрел в окно, где тьма растворяла удаляющийся силуэт Джона. Речь не шла о компромиссах, в этой игре либо все, либо ничего. *** Как всегда случается, хорошие дни подошли к концу. Дел, как назло, не было. Шерринфорд был закрыт до тех пор, пока ледяное сердце Майкрофта не оттает. И Шерлоку нечем было занять свои ставшие короткими и несвязными мысли. Джон после инцидента на кухне не показывал носа на Бейкер-стрит. Порез давно зажил, и Шерлок с упоением пытал свою скрипку, чем доводил до исступления всех своих «нянек», что, как и прежде, по графику навещали его каждый божий день. Миссис Хадсон будто пыталась скормить Шерлоку все печенья и тосты на планете, и чай никогда не остывал в его чашке. Грег то и дело намекал, что посиделки в пабах не повредят даже наркоману, лишь бы Шерлок не сидел в четырёх стенах. Молли, рискуя работой и новыми ещё совсем хрупкими отношениями, волокла из морга разные части тел, которые могли бы пригодиться для нового эксперимента, даром что никаких экспериментов Шерлок уже давно не проводил. Они непрестанно говорили, лишь бы не дать Шерлоку заполнить черными мыслями все Чертоги, а точнее, лишь бы не замечать самим, как его душу переполняла злость, знакомая им не понаслышке, хотя для него самого она всегда была в новинку. Немотивированная агрессия, которой он каждый день находил новые объяснения и срывался на тех, кто был рядом. Грег махнул рукой и отправился в тур по пабам в одиночестве до тех пор, пока не наступит его новая вахта. Миссис Хадсон благородно игнорировала Шерлока, когда он был не в духе. Майкрофт соизволил все-таки заткнуться и оставил новую порцию нравоучений при себе, но вернулся с другими, когда до него дошли слухи, что Молли Хупер убежала с Бейкер-стрит в слезах. Ответом Шерлока был только смех. Бедная глупая Молли, до чего же она была упряма в своих заблуждениях. Она должна была благодарить его, ведь иллюзии грозили погубить её однажды. Разоблачение чужого невежества не приносило удовлетворения, и тогда Шерлок переключился на того, кого не было рядом. Джон сильно извинялся, но только и делал, что ссылался то на занятость на работе, то на болезнь Рози, то ещё на какую-нибудь непредвиденную проблему. Шерлок кожей ощущал, как лилось из сообщений с новыми оправданиями разочарование. Джон не появлялся на Бейкер-стрит, потому что со своими жалкими иллюзиями он расставаться никак не желал. Начинать сначала уже не имело смысла. Как раньше уже не будет, и Шерлок ни за что не согласился бы на то, что было раньше. Ему этого уже было мало. Он не ради того скитался по миру два года в изгнании, чтобы вернуться в прошлое. Время беспощадно и быстротечно, и лучшее, что они могли сделать, чтобы хоть как-то поспеть за ним — это бежать со всех ног, в быстром потоке событий нет времени на возвращения к началу. Начать заново можно бесконечное количество раз, да так и застрять на одном месте, чтобы окончательно сгнить. Что Шерлок должен был сделать, чтобы Джон понял эту простую истину? Их прошлое было прекрасно, но оно, как и всё, подверженное влиянию времени, кануло в небытие. Хорошие дни подошли к концу. Соглядатаи Майкрофта неустанно следили за каждым шагом Шерлока, стерегли, готовые предотвратить любую атаку. Глупцы, они полагали, что чёрная полоса, это нечто, что можно переждать как дождь или скучную передачу. В их бдительности не было никакого смысла, потому что плохих дней — в отличие от хороших — может быть бесконечно много. Их даже не обязательно должно быть много, достаточно было лишь одного удачного момента. *** Джон столкнулся с миссис Хадсон в прихожей, она как раз собиралась выходить. — О, Джон! Ты здесь! Так неожиданно! А я ведь даже не успела испечь твое любимое печенье. Славная домовладелица одарила его самой приветливой и широкой улыбкой, впечатление портило только то, что перед прогулкой она надела пальто поверх домашнего халата и даже не собрала волосы. Джон как раз собирался спросить, в чем причина такой спешки, но она опередила его, подхватив под локоть, и с неожиданной силой развернула его обратно лицом к выходу. — Знаешь, Шерлока нет сейчас дома, почему бы нам с тобой пока не прогуляться? — затараторила она и потянула Джона к выходу, — Нам же так давно не доводилось поболтать по душам, а сейчас такая чудесная погода, и мое бедро совсем не беспокоит. Джон вежливо напомнил миссис Хадсон, что за окном лил дождь, но она всё равно упорно толкала его на улицу, не умолкая о том, как они с Шерлоком несправедливо обделили её вниманием, а ведь старой одинокой женщине так часто бывает некому излить душу. Разумеется, её план выпроводить Джона был провальным с самого начала. Её рука на плече Джона дрожала от напряжения, а голос то и дело срывался на тревожный писк. Стараясь не выдавать собственного ужаса, она безмолвного молила Джона внять её просьбе. И не была услышана. Разве можно было ожидать иного исхода? Джон велел ей отправляться к себе, выпить чаю и — если ей так будет спокойней — позвонить Майкрофту или инспектору Лестрейду, хотя лучше пусть он сам им позвонит, когда всё выяснит. Миссис Хадсон недолго сопротивлялась. — Прошу, поаккуратней с ним, Джон, — с горечью в голосе попросила она. Подробности предыдущих таких встреч её домочадцев не могли обойти миссис Хадсон стороной. Джон поджал губы, но кивнул. А еще для пущей убедительности разжал кулаки, он даже не замечал всё это время, что сжимал их. *** Дверь ему открыл незнакомый парень, наверное, вдвое младше его и в полтора раза выше. Он окинул Джона стеклянным ничего не выражающим взглядом. Джон только и успел разглядеть его спутанные грязные волосы и драную куртку, когда пацан, наконец, узнал его и поспешил ретироваться. Шерлок стоял у окна, спиной к двери. Комната была заполнена синим дымом, пахло сигаретами и ещё чем-то сладковатым. Было так душно, что у Джона практически сразу закружилась голова, и его почти не смутило то, что Шерлок стоял, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Его всегда строгий и стройный силуэт сегодня казался бесформенным пятном, потому что он так и не удосужился одеться, несмотря на присутствие гостя, просто накинул домашний халат поверх пижамы и, запрокинув голову, смотрел куда-то в область пересечения потолка со стеной. Всё так же не оборачиваясь, он каким-то образом понял, кто стоял у него за спиной. — Неужели ты соизволил навестить меня?! — воскликнул он с нескрываемой иронией. Всё так же пошатываясь, он подошел к пюпитру, в основании которого сиротливо покоилась скрипка, и склонился к ней, его пальцы замерли в нескольких сантиметрах от многострадального инструмента, так и не прикоснувшись к нему. Шерлок выглядел нелепо: согнувшийся пополам, с протянутыми к полу напряженными руками, да ещё и этот халат. Он будто был безобразным пятном, вырезанным в желтом прямоугольнике окна. Полумрак и табачный дым только усугубляли образ, Джон прищурился в надежде разглядеть лицо друга. — Я бы хотел сыграть в честь твоего визита что-нибудь торжественное, но боюсь я сегодня немного не в форме, — не без труда Шерлок выпрямился и медленно развернулся лицом к Джону, который замер на пороге. Из-за тусклого света лицо Шерлока было сложно рассмотреть, оно скрывалось в тени растрепанной челки. Он неуклюже приближался к Джону: один неровный шаг за другим таким же. Джон не произносил ни слова и не двигался, ожидая действий. Шерлок подошёл к нему и остановился на расстоянии вытянутой руки. Джон ощущал, как его собственное тело напряженно застыло точно перед прыжком. Злость переполняла его: как Шерлок мог так поступать с теми, кому он дорог? Как он смел так поступать с самим собой? В первый раз когда он понял, в чём причина странного поведения друга, то начал кричать, обзывать Шерлока самыми гнусными оскорблениями, какие приходили на ум. Ни тогда, ни в любой другой раз словами до Шерлока достучаться не удавалось. Какой смысл взывать к разуму, когда столько сил и ресурсов было потрачено, чтобы этот разум закрыть? Шерлок скрупулезно работал над составом, что полностью вырывал его из привычных рамок и превращал в другого человека, которого Джон не мог узнать, с которым не хотел иметь ничего общего. И, чёрт побери, зачем Шерлоку такое могло понадобиться? Наверное, стоило спросить его хотя бы в этот раз. Но, как и прежде, Джон предпочел общаться с ним как с опасным незнакомцем. Он не даст себя обмануть внешностью старого друга. Да, Джона сдерживали воспоминания о собственной постыдной несдержанности, а что могло бы сдержать Шерлока? Шерлок с такой несвойственной ему ухмылкой склонился над Джоном и заглянул в его глаза. Тьма огромных зрачков Шерлока словно пыталась утянуть в свой омут, вызывая помимо отвращения ещё и животный страх. — Я надеюсь, ты тренировался, Джон? Сколько забавных теорий для самообмана ты успел выдумать, пока я пребывал в неведении? Лицо Шерлока, болезненно бледное и осунувшееся, исказила неприятная гримаса. Джон предпочел молчать дальше, просто сосредоточился на собственном дыхании, если Шерлок помнил, что творил в прошлый раз, то, возможно, сдержит себя, и не станет его провоцировать. Зря он сказал миссис Хадсон, что сам позвонит Майкрофту. Присутствие третьих лиц вполне могло усилить связь с реальностью. Но выбирать не приходилось, сейчас они были один на один, только они вдвоем с их взаимными претензиями. Шерлок всё продолжал вглядываться в его лицо, Джон понятия не имел, что он искал. Чем бы это ни было, Шерлок этого не увидел, потому что спустя несколько секунд вдруг взревел и отстранился от него, начав метаться по комнате из стороны в сторону. Первым был опрокинут журнальный столик, потом кресло Джона, затем Шерлок схватил кочергу из подставки и швырнул ее в камин, разбив пару плит на облицовке. Все свои действия он сопровождал гневным рычанием и несвойственной ему несвязной бранью. — Шерлок, — попытался достучаться до него Джон, всё без толку. Расправившись с камином, Шерлок метнулся на кухню, но зацепился ногой за опрокинутое ранее кресло и едва не упал. Джон поспешил подставить руку, чтобы подхватить его. Но не успел. Каким-то чудом Шерлок сохранил равновесие и не преминул воспользоваться случаем — схватил протянутую к нему руку и с силой сжал. *** Комната перестала кружиться. Только что она яркими пятнами плясала вокруг, вызывая тошноту и мигрень, но стоило пальцам сомкнуться стальным кольцом на предплечье Джона, как всё остановилось. Джон удерживал Шерлока словно якорь, не давая мыслям разбегаться в разные стороны. Он отчетливо видел Джона перед собой — объект его желаний, всегда готовый быть рядом и мучить его недосягаемой близостью. Шерлок хотел все забыть, избавиться от пытки. Но зачем? Какое право имел Джон отвергать его после всего, через что Шерлок прошел ради него. И Шерлок знал, что Джон мечтал о том же. Так зачем было играть в недотрогу? Джон дернулся в попытке высвободиться, но Шерлок нашел свой якорь и крепко стоял на ногах. Он притянул Джона ближе, глядя в его глаза, однако кроме отвращения и малой доли страха в его взгляде ничего не увидел. Шерлок надавил сильнее, Джон не выдержал и отвернулся. Знакомая злость переполняла Шерлока, та самая, которой только что были наполнены глаза Джона. Шерлок больше не видел его лица, но слышал, как злость клокочет в груди у них обоих. Такой стала их дружба — ничего общего больше, кроме взаимного разочарования. Это надо исправить, нельзя допустить, чтобы Джон снова попытался разорвать связь. Шерлок должен объяснить ему, должен сказать. Но, как назло, пальцы, сминавшие руку друга, будто одеревенели. — Посмотри на меня, — потребовал Шерлок, но Джон противился. Шерлоку необходимо внести ясность, иначе этот дурак опять всё неверно истолкует и убежит восвояси. Момент был упущен, Шерлок ослабил хватку на мгновение, и этого хватило, чтобы Джон дал наконец волю своей личной злости. Он толкнул Шерлока, и вот тот уже летел спиной вперед через чёртово кресло, прямо на руины журнального столика. Мир покачнулся, но не оглушил его мощным ударом об пол. Шерлок переступил с ноги на ногу, удерживая равновесие, но якорь сорвался, и комната снова превратилась в тошнотворный калейдоскоп: перед глазами вперемешку с почерневшими обоями и перевёрнутой мебелью мелькали руки, нежно захватившие его ладонь в свое тепло; мимолетные улыбки. И в голове звучали уже почти забытые оскорбления и звон бьющегося стекла. Шерлок видел, как Джон будто ополоумевший метался по кухне, размахивая руками. Звон оглушил Шерлока и затмил все остальные звуки. Джон крушил его домашнюю лабораторию, и его неистовство напоминало какой-то древний гипнотический танец. Этот странный танец завораживал и манил к себе. Шерлок не стал сопротивляться порыву. Он подошёл почти вплотную к Джону, когда тот остановился, чтобы отдышаться. Джон обернулся и, заметив как близко стоит Шерлок, метнулся к двери. Победить Джона в честном бою для Шерлока было нереально, но это ведь и не бой вовсе. Это был танец. Джон хотел убежать, а Шерлок не мог ему этого позволить. Шерлок схватил Джона за воротник рубашки и швырнул из кухни в гостиную. Джон, зацепив свое же кресло, рухнул на ковер, но все равно не стал ничего слушать, только завопил: — Очнись, Шерлок! Это не ты! Не ты. «Что же творится в твоем маленьком скучном мозгу, Джон?» Шерлок завидовал Джону, тому, как легко тот мог уйти в трудный момент, а потом вернуться и продолжать жить как ни в чем не бывало. Будто ничего не случилось. В этот раз не убежит — Шерлок навалился на него и пригвоздил к полу. Джон обязан был его понимать как никто другой, и Шерлок заставит его. Заставит выслушать и признаться во всём ему и самому себе, наконец, и они перестанут ходить вокруг да около. *** Голова у Шерлока кружилась, перед глазами всё плыло, а сердце колотилось как бешенное. То, что он давил на Джона всем весом, ничуть не помогло: Джон совершил отчаянный рывок, и ему удалось высвободиться. Он опрокинул Шерлока, а сам поднялся на ноги, но выход ему преграждал устроенный Шерлоком бардак и сам Шерлок, который скорее снова позволит избить себя, чем даст Джону уйти. Джон не мог поверить в реальность происходящего, но вот он здесь и снова пытается одолеть самого близкого человека. Джон по горькому опыту знал, что Шерлок не капитулирует так просто. Отбросив все сомнения, Джон сгруппировался. Он попросит прощения, обязательно попросит. Потом, когда вырвется на свободу и вдохнёт свежего прохладного воздуха на улице. Он сорвался с места и с силой врезался в Шерлока, чтобы столкнуть с пути, но Шерлок успел увернуться от прямого удара, и тот прошел по касательной. Джон уже обрадовался, что не нанёс в этот раз сильного вреда и почти вырвался наружу. Но Шерлок ловко перехватил его за руку и дернул на себя. Джон уже не успевал сгруппироваться перед падением. И мог только с ужасом видеть приближающийся дверной косяк, куда так неудачно направлял его Шерлок. Удар пришелся в висок, точный и мощный. В глазах потемнело от резкой боли. Джон сполз на пол и уже не мог пошевелиться. Где-то в его голове сначала раздался гулкий звон, а потом все звуки попросту исчезли. Перед глазами всё поплыло, тело отказывалось слушаться — оставалось только будто бы со стороны наблюдать собственную беспомощность. Шерлок обрел полный контроль над ним. И Джон мог только жалобно стонать от боли, когда его друг, приблизившись вплотную, навис над ним, и дыхание Шерлока обожгло кожу, глаза заслезились, тогда Джон просто закрыл их от бессилия. Джону казалось, что он умолял Шерлока отпустить его, но не был услышан, губы онемели, он едва мог ими пошевелить. Шерлок выволок его в центр гостиной и навалился сверху, Джон задыхался от веса, давящего на грудную клетку. Верх и низ будто сделали сальто, Джона мутило от страха и ощущения полного бессилия. Огромные зрачки неподвижных глаз Шерлока затягивали в свою беспросветную тьму, а длинные сильные пальцы холодным и жестким кольцом сомкнулись на шее. Стало нечем дышать. Джон дернулся в последний раз, чтобы освободиться, но было слишком поздно. Тьма поглотила его. *** Лестрейд встретил Майкрофта Холмса рядом с палатой Шерлока, и они остановились неподалеку от дверей, чтобы новости случайно не долетели до не предназначенных для них ушей. — Как он? — сходу спросил Грег у старшего Холмса. Тот ничего не ответил, только предложил сделать ещё пару шагов прочь от той двери, из которой недавно вышел сам Грег. Спустя несколько часов Грег по-прежнему не мог выкинуть из головы картину, что предстала его глазам на Бейкер-стрит. Миссис Хадсон позвонила ему, потому что Джон попросил, а ведь Джон доверял инспектору. «Доверял, конечно же», — гневно думал Лестрейд, спеша на знакомую улицу. Он уже был готов воспользоваться служебным положением и поступить наконец так, как требовал от него закон и занимаемая, чёрт побери, должность. Наркоман Шерлок или нет, он заслуживал получить защиту от того, кого все считали его лучшим другом. Все смягчающие обстоятельства давно потеряли всякую силу уже после первого раза, который по всем законам должен был оказаться последним. Как бы Лестрейд ни торопился, Майкрофт Холмс опередил его. Не сговариваясь, они решили войти в квартиру вместе и тогда увидели ужасную картину: Шерлока, склонившегося над Джоном, который лежал без сознания в луже крови. — Нет, Джон, только не… — почти скулил Шерлок, пока его пальцы удерживали друга за шею. Лицо Джона казалось мраморной маской на темном пятне крови, пропитавшей ковер, висок расчерчивала узкая кровоточащая рана. Лестрейду потребовалось некоторое время, чтобы разглядеть, что Шерлок вовсе не душил Джона, а только щупал пульс. Майкрофт уволок младшего брата в угол и позвал своих людей. — Шерлок! Что случилось? — громко и требовательно спросил Майкрофт, ответом было лишь невнятное бормотание. Лестрейд остался рядом с Джоном, он не успел даже предположить самое страшное и проверить пульс, как Джон закашлялся, тихо застонал от боли и снова обмяк. Шерлок не хотел оставлять Джона, началась возня: пока первого силком оттаскивали к машине, второго быстро уложили на носилки и увезли. Лестрейд сам чуть было не лишился чувств, голова шла кругом. Майкрофт медлил с ответом, скорее всего, погруженный в похожие мысли-воспоминания, потом он вздохнул и цокнул языком, словно подбадривая себя. — Доктор Уотсон очнулся, его жизни ничего не угрожает. Грег слышал заключения врачей, Джона никто не пытался задушить, как бы красочно Лестрейду не казалось обратное. Они снова погрузились в молчание, такое тяжёлое и мрачное, что казалось, будто даже лампы в коридоре приглушили свой неественно холодный свет. Возможно, если Джон уже очнулся, то он сможет дать ответы, не то чтобы Лестрейд собирался настаивать, но всё же. Он сухо попрощался с Майкрофтом и направился дальше по коридору. — Инспектор, — окликнул его Майкрофт, — спасибо, что дали нам время разобраться. Грег молча кивнул, что ещё ему оставалось. Тем более время требовалось не только Шерлоку с Майкрофтом, оно требовалось и Джону, боже, да самому Грегу потребуется огромная куча времени. Столько не живут. *** Дверь почти беззвучно открылась и закрылась, по полу прошелестели знакомые шаги с редким постукиванием наконечника нового зонта. Шерлок крепче зажмурился и как можно тише выдохнул, пытаясь рассеять скопившееся раздражение и не выдав себя. Лестрейд торчал у него в комнате несколько минут, притворяться при нём спящим не составило никакого труда. А вот с Майкрофтом этот фокус точно не пройдёт. Так и вышло, Майкрофт не произнес ни слова, вынуждая Шерлока сдаться самому. Он своего добился, Шерлок открыл один глаз и приподнялся на локтях, чтобы не сильно задирать голову, и смотрел на брата, словно по струнке вытянувшегося во весь рост подле самой кровати. — Я подумал, тебе будет интересно узнать о состоянии доктора Уотсона, — начал Майкрофт, и Шерлок нетерпеливо сел в кровати. Скула, по которой Джон попал кулаком, заныла, но в остальном Шерлок не чувствовал себя нуждающимся в лечении, если бы память мигом не подбросила воспоминания о том, как он буквально несколько часов назад пытался забыться, пуская по вене коктейль на основе кокаина за авторством Билли Уиггинза. Не зная, как начать разговор, Шерлок сел и указал брату на стул для посетителей, но тот скривился и остался стоять. Будь воля Шерлока, он уже был бы в палате Джона и сидел бы рядом. Но желал ли Джон, чтобы Шерлок был с ним? Майкрофт не изменил привычке томить собеседника в неведении некоторое время. Шерлок послушно ждал вердикта, потому что не чувствовал себя в праве требовать. Они совместно с Билли хотели изобрести средство от душевной боли, ведь она отвлекала от работы, в которой Шерлок видел своё единственное спасение. Сейчас, когда он сам задавал себе вопрос, чего он пытался добиться, то не смог бы ответить на него. Теперь, когда заблокированные ранее воспоминания стали всплывать из морока одно за другим, он понял, что ошибся, эксперимент не удался. Он мечтал закрыть свой разум, защитить его от опасной химии запретных чувств, которым навсегда было суждено оставаться безответными. Но на самом деле с каждой дозой забрасывал себя дальше за край дозволенного, ставя эксперимент не столько на себе, сколько на том, кого как раз и хотел отгородить от своих демонов. «Ты не в себе!» — в памяти возник возглас Джона, и словно череда кадров мелькнули собственные руки, пытающиеся сорвать одежду, невзирая на сопротивление. «Убери руки!» — Джон срывается с места, едва ему удается вырваться из плена, но то была лишь иллюзия свободы, оборвавшаяся практически на старте. Шерлок отвернулся и закрыл глаза, ему было противно от самого себя. Майкрофт сжалился и наконец заговорил: — Похоже, что ты всё помнишь, и весьма отчетливо, это сэкономит нам время. Шерлок снова открыл глаза и уставился в стену позади Майкрофта. — Я не просто помню, Майкрофт, — сказал он бесцветным голосом, — Я вспомнил даже то, что некогда забыл, чего не должен был забывать никогда. Вид Шерлока неожиданно растрогал Майкрофта, и он невольно подался ближе и протянул руку в утешительном жесте, но жесткий и мрачный взгляд Шерлока без слов остановил его. — В любом случае, ты должен знать, что в отличие от тебя Джон помнит далеко не всё. Самое главное, что он не помнит, из-за чего именно оказался в больнице, погоня за Лестером Дикконом — его последнее воспоминание. Что-то внутри Шерлока оборвалось, опора, на которую он еле как взобрался после того, как пробуждение атаковало его волной неприятной информации, была выбита из-под ног, и вот он снова повис в неопределенности и полной растерянности. Майкрофта, похоже, ничуть не смутило молчание собеседника, поэтому он продолжил рассуждать вслух: — Думаю, что тебе в некотором смысле повезло. — Что ты называешь везением, брат мой? — Шерлок отвлекся от последнего светлого воспоминания, что связывало его с Джоном: вечер после поимки Диккона, тот самый, что отдавал приятным вкусом свежего чая, тихий вечер, и его ладонь в горячих крепких руках Джона. Вечер, который Джон уже не помнил. О каком вообще везении может идти речь, когда Шерлок сделал все возможное, чтобы сломать своего лучшего и единственного друга. Майкрофт, без сомнения, радел за благополучие младшего брата в своем собственном понимании этого слова, манипуляции людьми он считал благом и не видел ничего зазорного, чтобы другие поступали точно так же. — Тебе, Шерлок, повезло, что доктор Уотсон не помнит вчерашний вечер, когда ты попытался сжечь последний мост, что связывал тебя с ним, и ты всё ещё можешь объясниться с ним… — с нажимом высказался он, предупредив всякую попытку прервать полет его мысли. — Объяснить всю ситуацию, будучи трезвым. Майкрофт счел разговор оконченным и, не дожидаясь возражений, вышел в коридор. *** Шерлок быстро шёл на поправку. Он был слишком поглощен чувством вины и страхом предстоящих перемен, чтобы обращать внимание на ломку и вообще не понимал врачей и их желание удерживать его на больничной койке так долго. Его навещали все: миссис Хадсон, Лестрейд, Молли, Майкрофт, — все, кроме Джона. Он знал, что Джон тоже быстро выздоравливал, пусть так и не восстановил воспоминания целиком. Со слов Грега временная нестыковка ничуть не смущала Джона, и, что вполне возможно, он все ещё не лучшим образом воспринимал реальность, потому только и делал, что спрашивал про Шерлока и искренне не понимал, почему тот его не навещает. Шерлок с замиранием сердца ожидал того момента, когда запертые воспоминания всплывут. Того момента, когда Джон перестанет спрашивать про него. Время шло. Настойчивость Майкрофта постепенно сошла на нет, раз уж Шерлок не собирался воспользоваться данным советом и с упорством идиота упускал такой хороший шанс изменить всё в свою пользу. Шерлок не строил никаких планов, впервые в жизни он не пытался предвидеть или что-то менять. Иногда ему хотелось, чтобы время просто остановилось и ничего больше никогда не происходило. *** Шерлок не спал, просто лежал с закрытыми глазами, когда среди ночи его дверь тихо открылась. — Так и знал, что ты не спишь, — почти шепотом произнес Джон почему-то хриплым голосом. Шерлок резко сел, глаза, давно привыкшие к темноте, быстро различили в полумраке силуэт друга, облаченного в больничный халат. Джон, прихрамывая на одну ногу, подошел ближе, подумал недолго, а потом всё же опустился на край кровати Шерлока, но только после того, как тот сел и освободил для него больше пространства. Шерлок зажег прикроватную лампу, Джон зажмурился и отвернулся, но не успел скрыть от внимательного цепкого взгляда всё ещё заплывший правый глаз и темное пятно, распространившееся от виска почти на всю щёку. Эти увечья нанес не Шерлок, но он всё равно винил себя, когда видел боль, которую причиняло Джону почти каждое движение. Джон был местом преступления, а каждое увечье — уликой, доказывающей вину преступника, к которому он сам явился на встречу. — Майкрофт сказал, что ты записался на курс реабилитации, — не зная с чего начать разговор, выпалил Джон, левый угол его рта приподнялся в неком подобии улыбки. Майкрофт бессовестно солгал, но Шерлоку не хватало духа опровергнуть его слова. Ведь Джон был рядом, он сам пришёл и теперь внимательно заглядывал в глаза, а не срывался на крик и не убегал прочь в ужасе. Взгляд его здорового глаза зацепился на заживающей царапине, что он оставил на скуле Шерлока. — Крепко я тебя, — отёк на его лице лишал смысла всякое выражение, и не было понятно, рад он или нет. Джон давно уже догадался, что к чему, и возможно пришёл проверить, насколько плох сам Шерлок, если уж ничего не может вспомнить. Шерлок же не мог перестать спрашивать себя: «Почему? Зачем Джон возвращался всякий раз, если не забывал никогда, что творил Шерлок?» И похоже, что Майкрофт сунул свой нос куда дальше всех рамок дозволенного и пытался действовать в интересах своего брата в обход его воли. Джон старался держать дистанцию, но Шерлок всё равно чувствовал, как матрас продавливался под его весом, и бедром ощущал тепло чужого тела, пусть они и не соприкасались. Шерлок не мог и вообразить, как тосковал на самом деле по этой сдержанной близости. Лицо Джона невозможно было прочитать, взгляд его левого глаза то источал нескончаемую нежность, то вдруг казался опустошённым, но всё равно не выпускал лицо Шерлока из виду. Шерлок, напротив, старался смотреть куда угодно, но только на Джона, а потом нашёл свою зацепку — рука Джона лежала совсем близко от него, перебинтованная чистыми белыми бинтами. Джон проследил его взгляд и усмехнулся. — Порезался, когда громил твою лабораторию, наверное, — словно оправдываясь сообщил он. Значит, он помнил достаточно с той злосчастной ночи. «Почему он всегда возвращается?» — вгрызлась в память брошенная Майкрофтом фраза. — Я понимаю, — вдруг прервал Джон поток его мыслей. Шерлок бросил короткий нерешительный взгляд, но потом снова отвернулся, не желая видеть результаты собственной глупости. Он хотел, чтобы Джон кричал и крушил всё вокруг, чтобы снова вышел из себя и попытался выбить из него всю дурь, не то чтобы от этого было много толку, но так у Шерлока хотя бы возникло чувство свершения справедливости. Но Джон молча сидел на его постели и щурился, потому что правый глаз его слезился и не открывался полностью. Джон всегда возвращался, чтобы обработать его раны, чтобы исправить свои ошибки, чтобы попросить прощения. Почему же Шерлок сидел как истукан и молчал? — Сейчас уже поздно спрашивать, — с непривычки голос Шерлока дрогнул, но даже тогда Джон не стал отворачиваться. Возможно, начинать с самого начала — глупая идея, но иногда это единственное, что остается. Шерлок посмотрел в окно, говоря тем самым, что речь идет о том, что за окном глубокая ночь. Он осторожно поднял забинтованную ладонь Джона с одеяла и заключил в собственные ладони, повторяя простой и заботливый жест, что сделал Джон в тот вечер — их последнее хорошее воспоминание. — Может, поужинаем? Джон стыдливо прикрыл обезображенную отёком и гематомой половину лица, но в итоге всё равно улыбнулся и ответил: — Умираю с голоду.