The Best Damn Thing

“I wanna wanna wanna get get get what I want Don't stop Give me give me give me what you got got Cause I can't wait wait wait any more more more more Don't even talk about the consequence Cause right now you're the only thing that's making any sense to me And I don't give a damn what they say, what they think think Cause you're the only one who's on my mind” (c) The Veronicas - “Untouched”

Рафаэль зашёл в лофт Магнуса, чувствуя очередной прилив раздражения – он весь путь до дома мага думал о Саймоне. Сантьяго считал поистине абсурдным, что тот так часто занимает его мысли, что тот оказался способен так сильно возбуждать его. Чаще, чем с Саймоном, он не спал ещё ни с кем. И, тем не менее, Рафаэль всё ещё был одержим им, тот воспламенял его желание и лишал самообладания. Последнее было особенно унизительно. Целовать Льюиса вчера было огромной ошибкой, и Рафаэль понимал, что не может допустить её повторения. Ему надо держаться от Саймона подальше. Гораздо разумнее вообще избежать соблазна, чем проверять свою способность противостоять ему. А ведь он всегда гордился своей силой воли и умением контролировать свои эмоции. Но, похоже, если речь шла о Саймоне Льюисе, лучше было не испытывать себя. Потому что, пусть он уже не раз испробовал Саймона, однако это удовлетворило его не полностью. Рафаэль хотел Саймона теперь даже больше, чем прежде. И одновременно – не хотел превращать всё это в длительную связь. Это противоречие злило Сантьяго неимоверно. Иногда доходило до того, что он вообще не знал, чего конкретно хочет, что было совершенно не в его характере. Форменное безрассудство. Вот куда Саймон его толкал – к безрассудству. - В общем, ты влюблён в него? - уточнил Магнус, когда Рафаэль частично поделился с ним своими мыслями. - Влюблён? - Сантьяго поднял взгляд к потолку и не сдержал короткого смешка. - Думаю, было бы вернее назвать всё это сумасшествием. - Да, я помню, что пару ночей назад ты назвал своё отношение к Стиву “психическим отклонением от нормы”, - хмыкнул маг в ответ. - К Саймону, - механически поправил его Рафаэль. - Но вот тебе новое сравнение: Саймон для меня как психоделический наркотик, от которого сложно отказаться. Однако я как-то должен. Хотя, возможно, это пройдёт, как только... - Как только ты полностью насытишься им? - подсказал Магнус, криво улыбнувшись. - Точно, - вампир потёр лоб. - По крайней мере, я на это надеюсь. То, что я чувствую к Саймону, я никогда не желал чувствовать, и это чувство меня не обрадовало. Мне не нравится, что я не могу себя контролировать. - Твой личный кодекс так романтичен, Рафаэль, - усмехнулся Бейн. - Сайлас наверняка перед ним не устоит. Рафаэль плотно сжал губы, чувствуя его сарказм. - Едва ли стоило ожидать, что я обрадуюсь, когда какой-то неоперившийся вампир подчинит себе мою волю и мой разум настолько, что у меня не останется иного выхода из создавшейся ситуации, кроме как сделать его своим, - недовольно проговорил он. - Мне необходимо вновь обрести хотя бы видимость душевного равновесия. А это неосуществимо, пока я хочу его, но не получаю. - Тогда пей Кровавую Мэри и радуйся, - Магнус щёлкнул пальцами и перед вампиром возник бокал с упомянутым коктейлем. - Радуйся воскрешению своей души. Взяв бокал, Рафаэль удивлённо поднял брови. - Что-то не припоминаю, когда это моя душа умирала? - пробормотал он. - Вот тело умирало. - Тело умирало, но и душа твоя будто умерла в тот же миг, - меланхолично произнёс Бейн. - В течение многих лет я даже сомневался, чувствуешь ли ты вообще что-нибудь. - Я всё прекрасно чувствовал и чувствую, Магнус, - буркнул Рафаэль. - И я очень рад этому, - улыбнулся тот. - Так, ты будешь пить или нет? Сантьяго отпил из бокала, осушив его на четверть. - У меня всегда были чувства, - добавил он к уже сказанному. - Да, - не оспорил Магнус, кивнув. - Гнев, разочарование и прочее в том же духе... Почти ни одного светлого. Этот парнишка вернул тебя к настоящей жизни, Рафаэль. - Рядом с ним я тоже чувствую гнев и разочарование, - проворчал Рафаэль. - Более несносного вампира я ещё не встречал. - Он непрост, но вместе вы смотритесь замечательно, - с улыбкой заметил маг. - Говорю же, тебе уже давно следовало сделать его своим. Хватит с этим затягивать. На мгновение Рафаэль задумался над этим советом. Удивительно, но после слов Магнуса перспектива постоянных отношений уже не казалась ему такой нелепой, как раньше. И всё же между ним и Саймоном стояли преграды. - А как быть с Клэри Фрэй и Люком? - неохотно поинтересовался он. - Магнус, ты не хуже меня понимаешь, что симпатий у них ко мне немного. Стопроцентно полезут с угрозами, а мне сейчас совсем не до осложнений с охотниками и оборотнями. - Не думаю, что всё так критично, - задумчиво протянул Бейн. - Придут – просто спокойно разъясни им всё. Ты, конечно, не обязан перед ними отчитываться, но постарайся сделать всё максимально мирно. На лице Рафаэля нарисовалось кислое выражение, но он покорно кивнул. Обычно, Магнус знал, о чём говорил, когда дело касалось межличностных отношений. Спустя полчаса Рафаэль вернулся в ДюМорт с твёрдым намерением найти Саймона и положить конец своему проклятому воздержанию, даже рискуя тем самым увязнуть в отношениях, которые могли привести к чему угодно. Однако с Льюисом всё изначально шло совсем не так, как он предполагал. Его связь с Саймоном должна была стать честной сделкой, но не стала. Логично предположить, что и в дальнейшем всё будет очень непредсказуемо. Хотя инстинктивно Рафаэль пытался убедить себя, что после ещё нескольких недель с Саймоном давление уменьшится. И он, наконец, успокоится. Сантьяго надеялся, что сможет погасить в себе то невероятное пламя, которое пожирало его. Поэтому сейчас самым правильным будет больше не сдерживать себя, свои желания. “Всё это рано или поздно пройдёт, - говорил он себе. - Я – вампир. Возможно, эта страсть – всего лишь мгновение в моей долгой жизни”. К тому моменту, как Рафаэль увидел Саймона, он уже почти не сомневался, что это сумасшествие, какое бы удовольствие оно ни доставляло, является, безусловно, временным. - Как необычно, - с лёгкой полуулыбкой протянул Рафаэль, быстро подойдя к Льюису, - ты не ушёл этой ночью в рейд? Саймон посмотрел на него чуть удивлённо. “Сегодня он какой-то... другой”, - подумалось ему. Рафаэль казался мягче – или просто пытался снова соблазнить его? Во всяком случае, тот действительно мог в этом преуспеть, если поставил себе такую цель. Саймон спешно собрался с разбегающимися мыслями. - Да, - ответил он. - Вэйланд занят в Институте. Да и само расследование пока застопорилось. - Значит, сейчас нам ничто не помешает, - заключил Рафаэль всё с той же полуулыбкой. Услышав это, Саймон суматошно оглянулся по сторонам – они стояли недалеко от ещё нескольких вампиров. - Рафаэль, ты можешь не разговаривать со мной таким... - начал он возмущённо, но тихо. - Таким двусмысленным тоном? - продолжил за него Сантьяго, усмехнувшись. - Хм, я могу позволить себе это. - Слышу, что можешь, - резко отреагировал Саймон. - Но дело, чёрт побери, в другом. Всё и без этого уже давно выглядит так, будто я... Он прервался, вновь заозиравшись. - Будто ты – мой любовник, - голос Рафаэля шелестел мягче, чем шёлковые простыни на его кровати. - А что? Для тебя это так непереносимо, птенчик? Довольно долго, не обращая внимания на прочих вампиров, толпящихся поблизости, они разглядывали друг друга, как два фехтовальщика, которые выискивают слабые места противника. Глаза Саймона сверкали смесью раздражения и непонятного предчувствия. Глаза Рафаэля оставались невозмутимыми и загадочными. Однако за этой невозмутимостью Льюис чувствовал тёмную неумолимую силу, которая буквально взламывала его волю. Рафаэль подошёл к нему ещё ближе, и Саймон мгновенно ощутил исходящий от него мистический жар. Казалось, что тот всегда кипит каким-то медленным, скрытым огнём. Поразительный контраст – холодная, как и у любого вампира, кожа, от которой, тем не менее, веяло адским пламенем всякий раз, как Саймон был вблизи него. Льюис и сам начинал полыхать от малейшего прикосновения Рафаэля. - Что ты делаешь? - выпалил Саймон и тут же стушевался от бессмысленности своего вопроса. Даже слепому стало бы понятно, что Рафаэль делает. И не нужно было обладать богатым воображением, чтобы сообразить, зачем он это делает. - Не сопротивляйся, Саймон. Ведь всё равно уступишь, - спокойно и уверенно произнёс Сантьяго. Саймон незаметно сжал кулаки. - Ты так считаешь? - бросил он. - А ты – нет? - вкрадчиво отозвался Рафаэль, вскинув бровь. - Ну? Где? - Что? - не понял Льюис. - Где ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя – тут или в моих апартаментах? - пояснил Рафаэль. Саймон в ступоре на него уставился. - Я могу прямо здесь, мне это легко, - насмешливо добавил Рафаэль, пожав плечами. - И пусть весь ДюМорт узнает о нас. А учитывая, как быстро в Сумеречном мире распространяются слухи... скоро узнают и все остальные. - Я всё равно не стану сейчас... - голос Саймона сорвался. - Ты станешь, сам знаешь, - возразил Сантьяго. - Так что, если не хочешь здесь, то ступай в мои апартаменты, где – если ты не знал – установлена отличная звукоизоляция. Я приду через пару минут. Пребывая в сильнейшем замешательстве, Саймон даже слова в ответ не смог из себя выдавить. И для него так и осталось неясным, как он сумел сдвинуться с места и уйти в апартаменты Рафаэля. А тот, как и говорил, явился через пару минут. И, прежде чем Саймон осознал, что происходит, Рафаэль схватил его за руку, притянул к себе и поцеловал, заглушив все возражения, беспокойство и нервозность. Льюис не знал, сколько прошло времени перед тем, как Рафаэль чуть отстранился. Он только уже привычно почувствовал, что губы горят, как обожжённые. Из-за внутреннего напряжения Саймон едва стоял на ногах, безвольный, обмякший. Не удерживай его Рафаэль, он рухнул бы на пол. С огромным усилием Саймон поднял голову и встретился с ним взглядом. Зрачки Сантьяго были до того расширены, что глаза казались бездонными. Саймон не мог отвернуться. Не имел сил отойти. Он просто стоял, покорный непреодолимому притяжению, опалённый исходившим от Рафаэля жаром, и лишь вглядывался в него так пристально, как никогда раньше. Линия тёмных бровей, абрис подбородка... Саймону хотелось дотронуться до него. Он и до этого мига замечал совершенство черт Рафаэля, а сейчас ещё и мог вволю наслаждаться его запахом – сложного аромата сосны, жжёного сахара, металла, земли. Саймон не знал, как ему удалось оторваться от созерцания лица Рафаэля. - Отпусти меня. Я хочу уйти, - выдавил он, переступая через свои желания и не обращая внимания на очевидные свидетельства, указывающие, что он хочет остаться. - В прошлый раз ты ведь согласился с тем, что мы не должны... - Знаю, - кивнул Сантьяго. Их взгляды встретились. - Я могу назвать множество причин, почему мы не должны, - продолжил Рафаэль, хмыкнув. - Но страсть к тебе, с которой я устал бороться, перекрывает их все. Вблизи тебя мой здравый смысл исчезает. И после короткой паузы вдруг спросил: - Знаешь, что мне нравится в тебе? Саймон напрягся. - Н-нет. - Когда ты позволяешь себе раскрепоститься, - с хищной улыбкой сообщил Рафаэль. - Понимаешь, о чём я? - Нет, - поспешно ответил Льюис. Но он, конечно, понимал. И Рафаэль это знал. Саймон стоял в его руках, боясь шелохнуться. От близости Сантьяго у него, как всегда, мутилось в голове. А тот снова прижался губами к его губам и настойчиво раздвинул их, проникнув внутрь рта. От этой ласки Саймону показалось, что всё его тело вспыхнуло, и он почувствовал, как в нём вновь пробудилась опасная жажда. Не выдержав, Саймон ответил на поцелуй. Рафаэля обрадовала такая быстрая победа, поэтому он целовал Льюиса очень долго, пока тот окончательно не сдался ему. Рафаэль мог бы и дальше продолжать целовать его, но сила желания – острого, томительного, отчаянного – была уже нестерпимой. Внутренний голод стал только сильнее от вкуса губ Саймона, от касаний его рук, которые несмело, но всё же обнимали его. Искры, сверкавшие между ними, всё больше распаляли и Саймона, сжигая в нём запреты и привычные мысли о сопротивлении. Особенно, когда пальцы Рафаэля дерзко скользнули под его боксеры. После этого Саймон мог лишь сладострастно стонать от интимных прикосновений, позволяя Сантьяго абсолютно всё. И то, что Рафаэль вонзился в него резким, быстрым движением, едва они упали на постель, стало закономерным итогом. Саймон откинулся назад, одновременно крепко удерживая его в себе. Затем они тягуче задвигались, погружаясь в пучину удовольствия, с жадностью насыщая себя до тех пор, пока не достигли потрясающей кульминации. Это было мгновение какого-то почти мистического торжества, когда экстаз лишает воли и памяти, заставляя позабыть чуть ли не обо всём. В этот момент действительность померкла для них обоих. От ослепительных вспышек в глазах Саймон долго ничего не видел вокруг, а его тело продолжало конвульсивно вздрагивать. Каждый раз, когда он занимался с Рафаэлем сексом, ему словно открывалось что-то новое в самом себе, появлялись новые ощущения, рождался новый опыт, возникало новое понимание событий. Рафаэль расслабленно лёг на спину, ощущая, как его переполняет вновь обретённое чувство душевного равновесия, о потере которого он сожалел в разговоре с Магнусом. Саймон, лежащий рядом с ним, вдруг завозился и сел на постели, оглядываясь в поисках своей одежды. - Собрался уйти? - буднично поинтересовался Рафаэль, взглянув на него. - Точно, - подавленно отозвался тот. - А ещё – заново попытаться забыть обо всём этом. - Серьёзно, Саймон? - с иронией протянул Сантьяго. - Ну, попробуй. Лично я не собираюсь ничего забывать. Особенно то, что происходит уже далеко не в первый раз. Саймон посмотрел на него и тут же отвёл взгляд. Он понял, что теперь у Рафаэля всегда будет возможность уязвлять его из-за слабости перед ним. - Всего лишь похоть, - произнёс Льюис так, будто эта фраза была ядовитой змеёй. Рафаэль пожал плечами. - В этом нет ничего постыдного, - сказал он. - Насколько я помню, твоя страсть не уступала моей. Признай, Саймон. Я нужен тебе, чтобы утолять твой голод. - Ты ошибаешься, - возразил Саймон, испытывая, тем не менее, изрядную долю беспомощного смятения. - Я вовсе не... не какой-то распутник. И вполне смогу обойтись без... - Да ну? - прервал его жалкие оправдания Рафаэль. - Ты говоришь это себе после каждой нашей близости? Бессмысленно отрицать, Саймон. Я разбудил в тебе то, что ты не сможешь больше подавлять. Вот увидишь. Саймон смерил его сердитым взглядом. - Ты, похоже, очень доволен собой. - И ты тоже, птенчик, - усмехнулся Сантьяго. - Ты тоже.