О дружбе и не только

      В тот день разыгрался настоящий ураган – зима полностью вступила в свои права, показав себя полноценной хозяйкой. Большинство сцен снимали на улице, но из-за снегопада съемки решили перенести на другой день. С недовольным вздохом и громким ворчанием Брайан распустил всю команду в немыслимые пять часов вечера. Хью покинул площадку одним из последних – задерживаться после съемок уже вошло у него в привычку. Он слышал, как Миккельсен в своей шумной манере прощается с актерами и, спустя несколько минут, датчанин показался на парковке, бодро вышагивающий к своему автомобилю. Домой Хью решил не возвращаться - слишком уж сильно было волнение перед предстоящим вечером. Да и что там делать? Опять наматывать круги по знакомому маршруту – дверь, окно, гардероб, кровать и опять дверь? Дэнси фыркнул и помотал головой – нет уж, спасибо. Он сыт этим развлечением по горло. Больше всего на свете сейчас ему хотелось выпить, чтобы хоть как-то унять несущееся галопом сердце, но с этим лучше повременить. Все-таки разговор с Мадсом намечался непростой и лучше бы он состоялся на чистую голову. Чтобы как-то убить появившееся свободное время, британец решил отправиться в пешее путешествие по городу, чтобы проветрить голову и в сотый раз посмотреть на знакомые афиши, витрины, дома, магазины и перекрестки. Продрогнув до костей и отморозив уши, щеки и нос, Хью свернул на знакомую улицу и сбавил шаг. Там, вдалеке, в нескольких кварталах, виднелась его «лодка в океане» – небольшой трехэтажный дом, окна которого уютно светились желтым светом. Кто знает, может, эта лодка приютит его сегодня. Он позвонил в дверь ровно в восемь. – Открыто, заходи, – крикнул Мадс. Британец стянул промокшее пальто и закрыл за собой дверь. – Привет! – датчанин выглянул из кухни. – Прости, что не встречаю – руки мокрые. Дэнси молча кивнул и поставил на стол бумажный пакет. – Так, и что у нас здесь? – Миккельсен достал бутылку вина и хмыкнул. – Кьянти. Очень смешно. Он вернулся к приготовлению салата, что-то напевая себе под нос. Хью сел за стол и огляделся. Ничего не изменилось с тех пор, как он был здесь в последний раз. Только на светлом ковре в гостиной по-прежнему виднелись бурые пятна, хотя датчанин постарался скрыть их от посторонних глаз, переставив журнальный столик на место их битвы. Мадс, к его огромному облегчению, решил не усердствовать с ужином и ограничился салатом и бифштексом с картофелем. – Давай помогу, – Дэнси подошёл к шкафам и начал доставать посуду, накрывая на стол. Мадс не возражал, время от времени кидая на него настороженные взгляды. В такой молчаливой идиллии прошло еще несколько минут. Первым не выдержал Миккельсен, с содроганием глядя на безуспешные попытки британца распилить мягкий домашний хлеб. – Так, стоп! – он осторожно забрал у британца нож. – Иначе ты себе отрубишь пальцы. Хью, сядь, пожалуйста. Послушай меня… я действительно должен объясниться… – Ты знаешь, мне, по большому счету, абсолютно плевать, почему ты так поступил, – перебил его Хью. Мадс замолчал и внимательно посмотрел на него. – Ты думаешь, я за этим сюда пришел? – Дэнси встал и глубоко запустил руки в карман. – Чтобы послушать твои оправдания? Знаешь, пока тебя не было у меня тут тоже назрела тема для разговора… – Оу… У нас проблемы, Хьюстон? – Миккельсен притворно ужаснулся. – Если не прекратишь придуриваться, я кину в тебя этой тарелкой, – предупредил Хью. – Да брось! Мы же друзья, – откликнулся датчанин, возвращаясь к приготовлению салата. – А с друзьями делятся своими переживаниями. Ну, обычно делятся… Расскажи мне. – Ты знаешь, я уже не уверен, – сглотнул Хью. – Не уверен в чем? – Мадс обернулся. – Что делятся? Или что мы друзья? – Я не уверен, что мы только друзья, – выдавил британец. – Я не уверен, что могу остановиться на этом. Рука Мадса, сжимавшая нож, на мгновение замерла в воздухе. Горячая волна окатила датчанина и он с силой зажмурил глаза. Он не ослышался? Хью действительно это сказал? Он действительно ЭТО имел ввиду? Разговор шел совсем не так, как он планировал – вообще-то это он, Мадс, сперва должен был признаться в чувствах и потом смотреть на растерянного Хью, как тот хлопает глазками и краснеет. Хотя к черту! Какой уж тут может быть план? – Знаешь, что? Дай-ка мне сигарету, – голос Хью вывел его из ступора. – Ты же не куришь, – Мадс моргнул, сгоняя с себя оцепенение. – Теперь курю, – отрезал британец. – Прекрати говорить, что я должен делать, как я должен себя вести и что я должен чувствовать! Ты, черт тебя дери, не Ганнибал Лектер, ты Мадс Миккельсен! Так будь добр, оставайся им. А теперь дай мне сигареты. Мадс осторожно положил на стол пачку сигарет и пододвинул их Хью. Тот неумело затянулся и тут же закашлялся. Он никогда не курил до этого. – Хью? – Заткнись, – сквозь кашель просипел тот. – Просто помолчи минуту, ладно? Дай мне сказать, иначе я никогда не решусь… Мадс молча поднял ладони вверх. Забытая сигарета дымилась в пепельнице и датчанин осторожно придвинул ее к себе. – Так вот, я много думал об этом… Тот вечер, то, что было после драки… – Хью замолчал, пожевав губами. – Поцелуй? – подсказал Мадс. – Я хотел этого, Мадс, – выпалил Дэнси. – Вот в чем дело. Это не было состояние аффекта, или истерия, или что-то там еще. Сложно это признавать, но меня тянет к тебе. Меня влечет к тебе. Он шумно выдохнул и осторожно посмотрел на Миккельсена. Тот до хруста сжал кулаки и опустил голову. – Ну, в общем-то, вот так… – неуверенно проговорил британец. – Теперь ты знаешь… Если ты хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Мадс, казалось, взял себя в руки. Он открыл бутылку и наполнил оба бокала. Выглядел он совершенно спокойным. – Да что ты молчишь?! Скажи что-нибудь! – Хью запустил пальцы в отросшие волосы. Мадс тихо вздохнул: «То заткнись, то не молчи… ох, как с тобой будет непросто!» – Я … черт… я не понимаю, что происходит. Да прояви ты хоть немного уважения! – закричал он, глядя на спокойную фигуру датчанина. – Я тебе о чувствах сказать пытаюсь, понимаешь? Я, знаешь ли, не каждый день такое мужчине говорю. Да перестань хоть на минуту играть, иначе я… – Иначе ты что? – прервал Мадс. – Ударишь меня? Или кинешь тарелкой? Дэнси замер и недоуменно уставился на него. Миккельсен затушил сигарету и отпил сразу половину бокала. – Хью, я должен извиниться. Я действительно виноват. – Да ты слышишь вообще, что я говорю? – Хью резко вскочил, уронив стул. – Мне плевать – понимаешь ты? – плевать, почему ты это делал! – Я не об этом, – возразил Мадс и тоже поднялся. – Я виноват, что у меня не хватило смелости сказать тебе раньше… признаться первому… потому что, скажи я это тогда, все могло бы быть иначе, и мне жаль, что... Договорить ему не дали – Хью припечатал его к холодильнику и впился в его губы. Этот поцелуй был совсем не похож на предыдущий – долгожданный, осознанный. Как это было странно, непривычно и как будто не с ним – целовать жесткие мужские губы, чувствовать губами колючую щетину и ощущать горький привкус сигарет и алкоголя. К тому же датчанин был выше его, так что Дэнси пришлось привстать на цыпочки. Мадс замер от внезапного порыва, но Хью все сделал сам. Он обхватил его лицо руками и лишь углубил поцелуй, раскрывая губы датчанина языком. Миккельсен рвано выдохнул и обхватил Дэнси за плечи. Когда воздуха в легких стало не хватать обоим, британец разорвал поцелуй. – Ты идиот, – прошептал он. – Откуда ты взялся на мою голову? Долго собирался молчать? Мадс шумно втянул в себя воздух и прижался ко лбу Хью. – Что ж, – он тихо засмеялся. – Это уже второй раз, когда ты берешь инициативу в свои руки. – Пошел к черту, – буркнул Дэнси, закрывая глаза. Мадс запустил руку в темные кудри и Хью тихо застонал. Это было последней каплей. Глядя на Хью, как тот жмурится от удовольствия, как глубоко дышит, как облизывает пересохшие губы, датчанин, наконец, позволил себе скинуть все маски. Схватив Хью за волосы, он резко дернул его в сторону и вот они уже поменялись местами. Мадс прижал его своим весом к холодильнику. От неожиданности Дэнси хватал воздух ртом. Миккельсен оттянул назад руку, сжимавшую прядь волос, и коснулся языком пульсирующей жилки на шее британца. Тот громко застонал и обхватил датчанина за кожаный ремень, притягивая к себе. – А, черт… – Хью задохнулся, почувствовав недвусмысленную выпуклость в штанах Мадса. Все было ново, до боли острее. Все было не так, как с женщинами. Хью чувствовал силу Мадса, еле сдерживаемое возбуждение. Он был готов пойти до конца, но как об этом сказать? – Ты… ты делал это раньше? – британец шумно сглотнул. – Нет, но, думаю, мы разберемся, – Мадс уткнулся носом ему в ложбинку между шеей и плечом, с наслаждением вдыхая его запах. Хью задрожал и со свистом втянул в себя воздух. Он не собирался всю ночь обжиматься с Мадсом как какой-то прыщавый школьник. Он дойдет до конца в этих сладких муках. Он мягко уперся руками в грудь Мадса и отстранил его. – Хью? – окликнул Мадс, непонимающе глядя вслед уходящему Дэнси. – Я хочу разобраться с этим как можно скорее, – раздалось из коридора.