Bidh mi a 'tighinn thuige le lochran geala

Закат окрасился демоническим багрянцем, пылавшим на небосводе, словно гномьи кузницы работали без устали на вершине Горы, в спрятанных чертогах. Безжалостные порывы продирающего до костей ветра приносились с севера, подгоняемые дикими морозами приближающейся зимы, которая неотступно следовала в Средеземье, прогоняя с арены удивительно красивую в этом году осень. Следы, оставленные на мягкой, размякшей за день земле были хорошо видны даже невооруженному глазу, стоило лишь опустить взгляд. Стая варгов прошла по пустошам, оставляя после себя не только вмятины в почве, но и обглоданные кости небольших зверьков, которые в изобилии селились в подобных местах, прячась в миниатюрных норках. Все твари были как на подбор злобные, мощные и голодные несмотря на всю съеденную дичь. Леголас насчитал десять голов свирепых исчадий, преграждающим ему и его спутнице путь в Ривенделл. Сапоги Тшеилдеры оказались не предназначены для переходов через каменистую почву и острые валуны, а потому порвались на рассвете, оставив девушку практически босиком. Она не сказала об этом эльфу, не хотела, чтобы он считал, что она не в состоянии найти надежную обувь прежде, чем отправляться в такое опасное путешествие. Но ближе к вечеру Леголас стал замечать, что идет девушка уже не так быстро и даже слегка прихрамывает. Вначале он списал это на простую усталость, а потому стал делать короткие привалы через каждый час. Но сейчас привалы были слишком опасны для путников – враги были совсем рядом. Эльф взглянул на небо, по которому пронесся орел, пикируя в чащу за спиной, и втянул воздух через нос. Варги были ближе, чем он рассчитывал. Еще неизвестно, кто по чьему следу идет. - Нам нужно добраться до пещер, пока совсем не стемнело, - вернувшись назад к Тшеилдере, произнес Леголас, гуляя глазами по местности. – До западных выступов доберемся за час, если не будем сбавлять скорость. - Я готова, - кивнула Тшеилдера, поднимаясь с валуна, который служил отдыхом для ее ног, пока эльф ходил на разведку. - Хорошо, - кивнул эльф. – Тогда вперед. И тут произошло то неотвратимое, что приближалось с того момента, как порвались сапоги путницы: мозоли, нахоженные за день, вскрылись, как только на них снова опустилась тяжесть тела; небольшие ранки на ступнях, полученные за время долгого перехода, стали кровоточить с новой силой, оставляя алые следы на грязно-желтой земле; силы, покидавшие девушку весь день, наконец совсем улетучились. Тшеилдера только сделала пару шагов и тут же, потеряв равновесие, упала на колени, негромко вскрикнув от боли. - В чем дело? – обернувшись, спросил эльф, но увидев, что его спутница не может подняться, тут же оказался рядом, присев на корточки перед девушкой. Окровавленные ноги Тшеилдеры были покрыты налипшей на них пылью и грязью. – Почему ты не сказала, что осталось босиком? - А ты бы отдал мне свои сапоги? – устало усмехнулась девушка, стараясь подвернуть ноги под себя. – Так бы мы точно далеко не ушли. Ты избегал расстояние в два раза больше, чем я за этот день, - она попыталась ободряюще улыбнуться, но, заметив жесткий взгляд Леголаса, тут же опустила уголки губ. – Я думала, что смогу продержаться. - До пещер еще час, - поглядев на темнеющий горизонт, отозвался эльф. – Мы должны успеть, пока солнце окончательно не село. - Прости, но я не смогу идти так быстро, - покачала головой девушка. - Я знаю, - задумчиво произнес Леголас, а затем его взгляд наполнился решимостью. – Поэтому я понесу тебя. - Ты устал, - серьезно ответила Тшеилдера, - и не сможешь пройти со мной на руках так далеко. Давай заночуем здесь. Или оставь меня, а сам укройся в безопасном месте, - сказав последнюю фразу, она тут же пожалела об этом потому, что во взгляде эльфа мелькнула секундная ярость. - Я не оставлю тебя здесь на ночь, - твердо решил путник. – Всего в нескольких минутах отсюда есть вырубленные в скале туннели. Остановимся там. - Леголас, - хотела было возразить девушка. - Мы не останемся на открытой местности, когда рядом рыщут варги. Иди сюда, - тут голос его слегка смягчился, а взгляд потеплел. Он закинул себе за плечи уже потрепанный рюкзак девушки, осторожно подхватил Тшеилдеру на руки и направился к небольшим скалам, подозрительно возвышавшимся над пустошью. Это место вызывало у эльфа недоверие и небезосновательные опасения, но другого выбора не было. Пришлось рискнуть, чтобы провести ночь там, где варги не смогут застать путников врасплох. Небольшой костер на подступах к тоннелю, разведенный эльфом, согревал онемевшие от холода пальцы на руках и ногах. Пламя было с подветренной стороны, поэтому враги не смогли бы его увидеть. К вечеру на пустошь опустился прохладный, тяжелый воздух, заставлявший путников выпускать в пространство облачка пара изо рта. Леголасу с большим трудом удалось развести огонь – хворост был настолько промочен, что никак не хотел разгораться. Пока эльф добывал пищу на скромный ужин, Тшеилдера очищала раны на ногах от грязи. Стоило бы пораньше задуматься об этом, сказать о повреждениях еще днем, ближе к ночи порезы станут тревожить ноющей болью и не дадут уснуть, если только не наложить повязку из лечебной травы, в которой разбирались исключительно эльфы. Для девушки, заключенной в Мордоре всю свою жизнь, растения и их целебные свойства были чем-то вымышленным и нереальным, ей смутно представлялось, что можно заживить раны или избавиться от заражения при помощи каких-то трав. Чего греха таить цветы она впервые увидела на подступах к лесу и долго разглядывала диковинное сплетение формы и красочных оттенков. Тшеилдера снова подумала о том, как повезло простым людям жить в мире, не окруженном высокими стенами, дышать чистым воздухом и смотреть в звездное небо. На глаза ей навернулись слезы. Ее лишил этого по собственной прихоти тот, кого она больше не желала видеть в своей жизни, искренне веря в то, что судьба будет к ней благосклонна и не позволит вновь попасть в лапы Саурона и Азога. Леголас вернулся довольно быстро, принеся с собой тушки двух кроликов. Девушка с интересом наблюдала за тем, как он сперва освежевал их, оставшись при этом совершенно чистым, без единой капли крови на одежде, затем насадил на вертел и поставил на две параллельные подпорки над костром. Совсем скоро воздух наполнился аппетитным ароматом, от которого у Тшеилдеры, не евшей уже два дня, потекли слюнки. Пока кролики готовились, Леголас занялся ногами спутницы, осторожно уложив их себе на колени. Он еще раз промыл ранки, большинство из которых продолжали кровоточить и разрастаться, и, достав найденные травы, приложил их к поврежденным местам, крепко перевязав тканью, оторванной от плаща девушки. - И это поможет? – усомнилась Тшеилдера, внимательно следя за действиями эльфа. - Это ацелас – лечебная трава. Порезы неглубокие и кровь не заражена, так что заживет быстро, - кивнул он, осматривая свою работу. – Уже завтра сможешь идти как ни в чем не бывало, если, конечно, мы найдем тебе сапоги. - Было бы неплохо, - согласилась девушка и тут же спохватилась. – Совсем забыла! Она резко потянулась к своему рюкзаку и, вытряхнув все содержимое на землю, достала со дна пару прочных сапог из темного, почти черного материала. Леголас, приподняв бровь, оглядел содержимое, скиданное в кучку, и остановил взгляд на обуви. - Тшеилдера, - с тяжелым вздохом начал он, но, едва взглянув на радостное лицо девушки, невольно улыбнулся, - в следующий раз вспоминай о том, что лежит на дне твоей сумки до того, как наберешь себе еще пару-тройку повреждений. - Вылетело из головы, - почти засмеялась девушка и тут же притихла, молча улыбаясь. Она прежде не слышала, чтобы спутник звал ее по имени и «Тшеилдера» в устах эльфа звучало так мягко, словно прохладный ручей забирал маленький островок в свои нежные объятия. Леголас впервые узнал ее смех, и он показался ему легким дуновением ветерка, спустившегося с гор и пролетевшего сквозь редкие кроны деревьев.

҈҈҈҉҉҉҈҈҈

Преддверие ночи всегда было магическим временем, когда луна серебрит падающие со скалы потоки воды, превращая их в неописуемый паззл древних рун, отражающихся на камнях и сотворенных много веков назад. Легкий шелест травы под ногами, которая в благословенном крае эльфов кажется зеленее и сочнее, создавал причудливые звуки, рисуя в воображении мягкие изумрудные своды, раскинувшиеся в невидимом воплощении. А небо… Как восхитительно блестели звезды на темном пространстве невесомости, укутавшем мир нежным покровом, не пропускающим дневной свет. Ночь была госпожой сокрытого, тайного, отделяла правду ото лжи и прятала своих детей за завесами сумрака, но в Долину Имладрис ей не было входа. Торин молча стоял на краю горного выступа, глядя в даль, пронзая зорким взглядом бесконечные леса, скрывающие извилистые тропы, что ведут домой. Дом. С возвращения Эребора гномам прошло всего семь лет – небольшой срок для сердец, жаждущих вернуть родной край и позабыть долгие годы скитания и потерь. Даже сейчас в Ривенделле мысли Торина уносились к далекой Одинокой Горе. Он все чаще думал, что ему вообще не стоило затевать это путешествие, расставаться с домом, но долг оказался сильнее гномьих желаний остаться в родных чертогах древнего Королевства Гномов и поэтому Дубощит был во владениях Элронда. Мудрого эльфа тревожила некая сила, собирающаяся в далеком Мордоре, и он созвал на Совет тех, кто обладал способностями и возможностями в случае чего отразить нападение врагов. Торин считал, что Элронд просто перегибает палку. Он вообще не проделал бы весь этот путь, если бы не Гэндальф, который в итоге затерялся меж горных кряжей и не появился вовсе. Раздражение зарождалась в груди гнома, который был не намерен размениваться более на любезности и хотел поскорее покончить со всем этим. Торин до последнего ждал волшебника, но надежды на то, что тот появится, оставалось все меньше. Эту ночь гном намеревался провести в одиночестве, рассуждая о том, зачем он снова сунулся к эльфам, которые, как ни крути, были еще теми скользкими неженками. Он взял с собой Килли, чтобы тот понемногу обучался дипломатии, а не рубил сгоряча, чем часто грешил сам Дубощит, но его предчувствия о том, что это бесполезное занятие и юнец все равно будет скор и горяч на разговоры и, что еще важнее, на дела, как и все гномы, подтверждались. - Внизу пир, - внезапно появившись из-за угла, сказал Килли, делая размеренные шаги по направлению к Торину. – Владыка Элронд все время спрашивает о тебе. - Так ответь, чтобы не совал свой нос, куда не следует, - резко ответил Торин, присаживаясь на каменную скамью с резной спинкой и складывая руки в замок. Его взгляд снова невольно устремился в сторону Эребора. Одинокая Гора манила и звала, словно плененная красавица. – Не стоило нам приходить, - покачал головой суровый гном. - Отчего же? Ведь дело касается всех, не только людей и эльфов. Если в Мордоре действительно зреет зло, от него никому не укрыться, - не понимал слов Торина Килли, начав жарко высказывать свое мнение. – Не лучше ли предотвратить его расцвет, чем потом бороться с объединенной мощью, ведь враг может быть очень силен? - Я слышу в твоих словах брехню этого эльфа, - рыкнул Дубощит, явно недовольный тем, что его племянник, будущий король Эребора, поет с Элрондом одну песню. – Им нельзя верить. - Но ведь ты веришь. - Я доверяю всего одному, - поднялся Торин, вперив жесткий взгляд в собеседника, - но его здесь нет, как ты мог заметить. - А если Леголас и вовсе не появится? – не унимался гном. - Значит у него нашлись более важные дела, чем заседание в этом бесполезном Совете, - отмахнулся Дубощит, подойдя к краю обрыва и уставившись на луну, словно зачарованный доблестный воин своей дамой. – Нам бы следовало поступить так же, не появляться здесь. Даже Гэндальф и тот решил обойти стороной это событие. - Может его просто что-то задержало? – спросил Килли, вставая рядом с Торином и стараясь усмотреть на небосводе ту же точку, что так заинтересовала его дядю. – Уверен, он еще появится. - Собираешься остаться здесь подольше? – приподнял бровь Дубощит. – Килли, ты точно гном? Уж больно тебя прельщают эльфийские девушки. - Они совершенно не в моем вкусе, - отмахнулся молодой гном, усмехнувшись лукавой улыбке Торина. Они молча стояли, глядя на мерцающие звезды, грезя и раздумывая каждый о своем. Торин стал несколько мягче и заботливее с тех пор, как на его голову надели корону и назвали Королем Под Горой. Его былая жесткость поумерилась, а в сердце затеплился огонек, ждущий своего часа, чтобы раздуться до дикого, всеобъемлющего пламени. Сердце Дубощита тосковало, но не по утраченным летам и возможностям, а по любви, чей вкус медленно, но верно угасал в жилах закаленного воина. Килли внимательно вгляделся в профиль своего дяди, ища какие-то знаки и намеки на то, что он размышляет о наследнике, о том, кто займет его место, когда придет время. Молодой гном знал, что это бремя уготовано ему, но очень надеялся на то, что какая-нибудь красавица все же растопит сердце сурового короля и подарит ему и счастье в любви, доселе неизвестное Дубощиту, и наследника, который в свое время займет трон отца. - Я слышал, Балин нашел тебе невесту, - с легкой усмешкой начал Килли, тщательно подбирая слова, слетавшие с языка. - Это все бесплодные попытки старого друга разбудить голос моего сердца, - фыркнул в ответ Торин, не сводя пристального взгляда с луны. – Мне надо продолжать восстанавливать Эребор и налаживать торговые пути, а не миловаться с девами на ложе королей. - Он предлагает всего одну, - осторожно напомнил гном. – Разве тебе не хочется, чтобы когда-нибудь на трон сел тот, кто будет истинно твоей крови, кого ты будешь называть сыном, а не племянником? - Ты снова говоришь странные вещи, - с подозрением взглянув на Килли, ответил Торин. – Мы многое прошли вместе, Килли, я назвал тебя будущим Королем Под Горой после моей кончины и не намерен менять решение. - А если у меня нет желания править? – потупился молодой гном, отойдя от края и уйдя в тень, на каменную скамью. – Никогда не мог представить себя на троне. Даже когда матушка говорила, что в один прекрасный день Торин Дубощит отвоюет древнее Королевство Гномов и кто-то из нас станет его наследником… - он с безнадежностью в глазах вперился в дядю. – Я полюбил наш новый дом, каждый камень и угол Эребора. Но властвовать над ним я не в силах. - Как ты можешь знать, если даже не пробовал? - Не хочу своими ошибками снова привести все в упадок. - Килли, - чуть склонив голову на бок, мягко произнес Дубощит, делая уверенный шаг к племяннику. - Посмотри на меня, Торин! – вскочил гном. – Ну какой из меня король? Это ты тот, кто должен был вернуться и освободить Одинокую Гору. И если бы Филли не погиб, то он бы наследовал тебя, - на этих словах голос Килли дрогнул, взгляд слегка помутился. - Меня нет в истории правителей Эребора. Да мне и не хочется там быть, если уж по-честному. Луна мирно качалась на бескрайних просторах ночного небосвода, переливаясь на землю серебром и сапфировым сиянием. Особая ночь. Самая долгая в году, приносящая удачу. Торин медленно опустился на скамью рядом с рухнувшим на нее несколько мгновений назад племянником и, упершись локтями в колени, сложил пальцы в замок, устремив свой взор в безызвестную пустоту. - Я не стану заставлять тебя нести бремя власти, если оно тебе не под силу, - он опустил тяжелую руку на плечо Килли, - но кроме тебя у меня нет другого претендента. - А если ты встретишь женщину, которая родит тебе сына? – с надеждой в голосе спросил Килли. – Я не говорю о той, которую нашел тебе Балин, но ведь в мире полно других, чьи сердца еще не заняты. - Сдается мне, - тепло ответил Торин, - староват я для любви, мое время уже ушло. – Дубощит вгляделся в лунный диск и на миг ему показалось, что он увидел там черты лица, присущие женщине и явно человеческой. Он шугнул от себя это видение, словно помойного кота и, поднявшись со скамьи, зашагал прочь. – Не повторяй моих ошибок, Килли. Живи так, чтобы не сожалеть в конце об упущенных годах, люби с такой силой, чтобы все вокруг казалось возможным ради выбранной тобою женщины, совершай подвиги, если тебя к ним тянет сердце, но никому и никогда не позволяй говорить тебе, что ты можешь, а на что неспособен. - Так ведь ты и не позволял, - сдвинув брови к переносице, припомнил гном. - Именно поэтому я стал тем, кто я есть, - улыбнулся Торин. - А как же любовь? – не унимался Килли. - Увы, это то, что обошло меня стороной, пока я совершал подвиги и жил так, как считал нужным. В этот момент молодому гному показалось, что в глазах сына Дурина промелькнула затаенная печаль. Мыслями Килли вернулся к той удивительной эльфийке, которую увидел минувшим утром у водопада. Золотой шелк волос, статная поступь, изящная фигура, а глаза… эти большие зеленые омуты утянули его в долину грез. Молодой гном поднялся со скамьи. Теперь он решился узнать хотя бы ее имя. - Ты прав, Торин, - с довольной улыбкой проходя мимо дяди, произнес он. – Но я не согласен с тобой, - гном обернулся и глаза его засверкали радостью. – Любовь не может не прийти или явиться поздно. Она является точно в срок, чтобы сбить тебя с ног и завладеть твоим сердцем. Надо лишь, чтобы ты был готов принять ее. Торин еще долго смотрел вслед уходящему племяннику, размышляя над его словами. Юнец, а говорит вещи, излагаемые мудрецами. Те же самые слова не так давно произнес Балин, глядя в глаза Королю Под Горой. Может быть и правда, пора прислушаться к тому, что говорят гномы, унесенные на далекие берега удивительного дара.

҈҈҈҉҉҉҈҈҈

Переход, начавшийся на рассвете и завершившийся только на закате, был долгим и изнурительным для Тшеилдеры, чье тело не привыкло к таким трудным испытаниям пути. Но Леголасу, казалось, было все ни по чем, он был готов идти даже ночью, не уставая и не сбавляя шага. Он мечтал поскорее уйти с пустоши, этого неприветливого, жестокого края, на котором не росло ничего, что хотя бы отдаленно могло напоминать воплощение зарождающейся жизни. И он бы шел дальше, если бы его спутница осилила тяготы ночного перехода. К сожалению, Тшеилдера была человеком, к тому же, не очень выносливым и не самым изощренным в путешествиях, как мог судить эльф по прошествии двух недель, что провел с ней. Привал был ей необходим, и Леголас решил подыскать место для ночлега. Земля начинала понемногу остывать, утопленная в жаре и духоте подходящего к концу дня, ей не терпелось насытиться ночной прохладой, дающей упоительный отдых израненной почве. Сезон дождей был еще не близко, а значит любая жизнь, желающая пробиться к свету через оковы сухого грунта, была обречена на долгое ожидание мокрого покрова, ложащегося покрывалом на иссушенную пустошь. Эта земля уже пару месяцев не чувствовала на себе человеческой поступи и забыла какого это, а потому не обратила никакого внимания на двух путников, проходящих через ее владения. - Думаешь, они далеко? – спросила Тшеилдера, перешагивая через камни, словно нарочно рассыпанные у нее на пути. Ее темные волосы, собранные в косу, мирно покоившуюся на груди девушки, стали светлее от набившейся в них пыли, а одежда выглядела как у последней попрошайки, но зато сапоги были мягкими и крепкими, что не могло не придавать уверенности в каждом шаге по израненной земле. - Кто? – перепрыгивая через валуны, решил уточнить эльф. - Варги, - просто ответила путница, остановившись и тяжело дыша. Сил идти у нее почти не осталось. - О них думать нам нет нужды, - обернувшись к Тшеилдере, произнес эльф, внимательно всмотревшись в серые женские глаза. – Эта стая свернет на восток, пройдет по горам и вернется в Мордор, а нам предстоит идти на запад. Мы вряд ли пересечемся. - А как же Азог? – не унималась девушка. – Ведь он не остановится, пока не поймает меня. У него отряд орков. Не в его правилах возвращаться к хозяину без добычи. А этот его зверь… - она громко втянула носом воздух и невольно сморщилась, вспомнив, какая вонь стояла от белого варга, на котором ездил Бледный орк. – Встретиться снова с этой тварью у меня желания еще меньше, чем вернуться в Мордор. - Этого не будет, - спокойно ответил Леголас и подошел к Тшеилдере, положив руки ей на плечи. В его глазах плескался океан, бескрайний и безмятежный. – Даже если они смогут напасть на наш след, я уведу погоню. - Почему ты ведешь меня в Ривенделл? – вдруг спросила она, с подозрением взглянув на эльфа. – Сомневаюсь, что Владыка Элронд будет рад принять у себя воспитанницу Саурона. И я не хочу навлечь на Долину злой рок. Для меня там нет места. - Тебе придется довериться мне, - резко ответил Леголас. – Владыка Элронд – единственный, кто сумеет тебе помочь. Он один из немногих, кому под силу изгнать взращенную тьму из твоего сердца, которая однажды может дать всходы. - Просто скажи, что я будущее воплощение зла, - горько усмехнулась Тшеилдера, но ее спутник вряд ли смог оценить подавленную иронию. - В Имладрисе тебе помогут. Леголас развернулся и пошел дальше, но шаг его был размеренным и не быстрым, он не хотел, чтобы девушка отстала даже на чуть-чуть. Тшеилдера смотрела только себе под ноги, стараясь не наступать на сильно выдающиеся из-под земли камни, которые причиняли еще больше неудобства, надавливая на затягивающиеся раны. Она была уверена, что, оказавшись на месте Леголаса, ни за что не стала бы помогать неизвестно кому, тем более, если эта неизвестно кто говорит, что бежала из самого Мордора от Черного Властелина. И тут девушка поняла, что эльф просто не мог поступить иначе, для него было немыслимо бросить в беде того, кто нуждается в помощи, даже если это принесет вред его собственной жизни. Она хотела окликнуть своего спутника, который постоянно смотрел вперед, очевидно, выискивая место для ночлега, но так и не решилась, не нашлась, что сказать ему, а потому шла молча, размышляя о том, насколько черным и черствым стало ее собственное сердце за годы, проведенные в Мордоре, если бы девушка запросто бросила нуждающегося в беде. Внезапно ровная пустошь, изрезанная рытвинами, ямами и трещинами, пошла вниз, сменяясь буйством зеленой сочной травы, редкими, но уже гораздо более живыми кустами и потоком холодной воды, выходящей из подземного тоннеля. Казалось, что даже закат стал теплее и приветливее. Из мертвого и сухого мир вдруг превратился в удивительный и завораживающий. - Я был здесь несколько лет назад, - внезапно заговорил, остановившись на склоне, Леголас, - но хорошо помню эти места, - задумчиво добавил он, лицо его сделалось хмурым. – Жизнь здесь шла своим чередом, неспешно, но шла. - А где мы? – с блестящими глазами всматриваясь в бурное течение прозрачной воды, спросила Тшеилдера. Восторг от увиденного захватил ее в свои цепкие объятия. Затем взгляд девушки упал на потемневшее лицо эльфа и блеск в глазах погас. – В чем дело, Леголас? - За тем холмом людское поселение, если мне не изменяет память, - напряженно вглядываясь в пологий холм, словно стараясь прорубить в нем отверстие своим взором, произнес эльф. – Там мы сможем остановиться и переждать ночь. Идем, не будем терять времени. Они пошли по реке, ощущая под ногами нежную траву, чувствуя на коже легкое дуновение теплого ветра, приносящего с собой странный затхлый запах. Предчувствие Леголаса кричало о том, что поселение, в которое они направляются, больше не является тем безопасным перевалочным пунктом, каким было несколько лет назад. Его тонкий слух улавливал каждый шорох, но не слышал даже отдаленного шепота людских голосов, а зоркий глаз не мог выловить силуэты детей, обычно бегающих по холму во время игр. Тшеилдера же напротив, мечтала поскорее встретиться с людьми, увидеть вживую тех, из чьего племени она пришла в этот мир. Ее взгляд улавливал все мелочи, любой каприз природы на пути. Внутри у девушки все клокотало от приятного предвкушения. Жаль, что Леголас не разделял ее трепета. И страхи его оказались не напрасны. Стоило путникам взойти на холм, как взглядам предстало ужасающее зрелище: покрытая сажей трава, утоптанная сотнями тяжелых ног; сгоревшие дотла дома, от которых остались только самые толстые столбы и перекладины, чьи породы пламя не сумело ухватить как следует; омерзительная трава, хранящая в себе запах сгоревших тел; разодранные и растасканные кости и останки людей, некогда живших здесь. Глаза Тшеилдеры наполнились страхом и слезами, губы несколько раз беззвучно раскрывались и снова захлопывались, соединяясь в тугую линию. Леголас молча стоял рядом, пока волна гнева не схлынула. Эльф медленно брел среди уничтоженных воспоминаний, забранных жизней и прошлых чаяний простого люда, который не мог даже помыслить о том, что в один из дней его селение прекратит свое существование. Повсюду был раскиданы вещи, что-то растащили звери, что-то прихватили с собой те, кто напал на бедолаг. Удушающий смрад до сих пор едва слышно витал в воздухе. Тшеилдера еле переставляла ноги, усталость навалилась на нее с небывалой силой. Не в состоянии больше держаться на своих двоих, девушка опустилась на землю рядом со сгоревшим домом. Взгляд ее случайно упал на крошечное отверстие в каменном полу. Протянув руку, она достала из детского тайничка тряпичную куклу. Игрушка была испачкана в грязи и саже, а некогда светлые волосы, заплетенные в две аккуратные косички, потускнели, местами обуглились и грозились оторваться от головы. Руки Тшеилдеры упали на колени, внутри все сдавило тисками. Совсем маленькая девочка жила в этом самом доме, просыпалась по утрам, играла со своей куклой и укутывалась в одеяло по ночам, пока грубые руки и острая сталь не вырвали ее из любящих объятий родителей и детского мира, чтобы навсегда оборвать невинную жизнь. - Кому понадобилось сжигать дотла целое селение? – глотая подступающие слезы, спросила она, когда Леголас вывернул из-за угла и направился прямиком к ней с ошарашенными глазами. Эльф с отвращением кинул в сторону найденный орочий пояс и, подойдя к девушке, остановился, глядя по сторонам, словно ошалелый зверь. - Орки, - выплюнул он так, словно само это слово жгло ему язык. – Не так давно, может быть, пару месяцев назад. - Но зачем? – чувствуя, как глаза наполнились скорбными слезами, спросила Тшеилдера. Пред ее взором предстала ужасная картина того, как ребенка вырывают ночью из постели отвратительные руки и у него на глазах убивают самое дорогое в жизни, забирают из родного края. - Орки не разбираются в мотивах. Если им приказано убить или пригнать в рабство, они не станут задавать вопросов, - эльф осторожно сел на выжженную траву рядом с девушкой. – Тебе ли не знать, что это за мерзкие создания? Эти люди никому не мешали, торговали безделушками с теми, кто проходил мимо, и вели спокойную жизнь. Они не заслужили такой участи. - Ты прав, - взгляд ее стал суровым, - хуже орков может быть только сам Саурон. Для них весь мир – сплошная чернота, они не размениваются на любезности и милосердие. И я скорее умру, чем снова вернусь к ним. - Мы заночуем на окраине, - вполголоса произнес Леголас. – Там можно укрыться от ветра и обзор неплохой. Ночью лучше встать дозором, неизвестно, что еще может случиться здесь, особенно, когда солнце окончательно сядет, - он поднялся на ноги и, протянув руку, помог Тшеилдере подняться. – Тебе нужно отдохнуть и хорошенько выспаться. Мы тронемся в путь еще до рассвета. - Далеко еще до Ривенделла? – с упавшим сердцем спросила девушка, шагая за эльфом. - Если сохранять темп, то дойдем дней за двенадцать, - всматриваясь в разоренные дома, ответил Леголас. – Большую часть пути мы уже прошли. - Боюсь, что уйти дальше нам поможет только чудо и немыслимое везение, - заключила Тшеилдера, бросив обреченный взгляд на холм, на котором возвышалась фигура мощного наездника на свирепом белоснежном варге. – Он нас догнал, - с тяжелым выдохом добавила она, чувствуя, как почва уходит из-под ног.